Осколки нас (СИ)
Тем не менее, после переезда в столицу жизнь заиграла новыми красками. Несмотря на некоторые трудности, я не собиралась отказываться от своей мечты покорить модный олимп, и потихоньку копила деньги на новую швейную машинку.
Все было очень даже неплохо, пока я не встретила Его.
И моему душевному спокойствию вновь пришел конец…
— Алина, вы меня слышите? — обратилась ко мне спутница Воронова.
— Простите…
Идиотка — мое второе имя.
— Вычеркните капучино! Хочу попробовать сбитень из сезонных ягод.
— Сбитень, — кивнула, рассматривая Его исподтишка.
Если ад и существовал, то в эту самую секунду я имела честь лицезреть одного из самых ярких его представителей, уничтожающего остатки моего самообладания своей невозможной дьявольской красотой.
За те пять лет, что мы не виделись, Воронов явно еще подрос и раздался в плечах, из дерзкого парня-хулигана превратившись в брутального мужчину.
Его черные как смоль волосы стали короче. На щеках и подбородке появилась жесткая растительность. Скулы стали острее. Только губы ничуть не изменились…
Такие же полные, яркие и дурманящие. Увы, я пробовала их на вкус.
Не могла оставить без внимания и его вызывающе дорогую одежду. Черный спортивный пиджак с паттерном. Темно-синие джинсы. Ботинки челси, начищенные до блеска. Часы из категории «тяжелого» люкса, небрежно болтающиеся на запястье.
Что уж говорить — Кирилл выглядел респектабельно. Его манера, осанка, прямой равнодушный взгляд из-под черных ресниц доносили до окружающих вполне понятный посыл.
Перед ними находится доминирующий. Авторитарный. Лидер.
Никогда бы не подумала, что этому совершенному молодому мужчине всего двадцать три года. С грустью вынуждена была констатировать — от моего отбитого соседа в берцах и косухе нараспашку не осталось и следа. Каждая деталь образа Кирилла указывала на влияние и статус.
Ничего не могла с собой поделать, откровенно им любуясь. Что же еще мне оставалось, когда рядом со старым знакомым, сплетя пальцы на его ладони, сидела такая красотка?
Я остервенело искала в брюнетке хоть один изъян… но… их не было. Напротив, в отличие от большинства посетительниц «Патриков» с одинаковыми перештопанными лицами и тоннами ботокса в губах, спутница Воронова выглядела самобытно и свежо.
Темные волосы чуть ниже линии плеч. Милая челка как у героинь французского кино. Неброский, утонченный макияж и бордовый пиджачок в стиле ранней Шанель. Она не походила на девушку для развлечений. Увы. Скорее, на долго и счастливо…
А как она на него смотрела — это не передать словами. В этом взгляде было столько восхищения, нежности и любви, что мне стало неловко. Желала скорее скрыться, чтобы не нарушать их идиллию.
— Кирюш, так ничего и не выбрал? — красавица прошлась розовыми ноготками по его трехдневной щетине. — Я думала, ты голоден?
Я подняла голову, натыкаясь на прямой, острый как горлышко разбитой бутылки взгляд Кирилла. В горло, будто серной кислоты плеснули.
Дыши, глупая!
— Голоден. Зверски. — От глубокого низкого тембра Воронова дрожь разлилась по телу… — Мне, пожалуй, стейк. С кровью.
С кровью…
— Да ты мой граф Дракула! — хихикнула брюнетка, хлопнув Кирилла по бедру. — А что же мне заказать? — наморщив нос, она перевернула страницу меню, пока мы неотрывно смотрели друг на друга. — Пасту с морепродуктами… или утиную ножку конфи?
Его карие глаза, будто портал в преисподнюю — за короткое мгновение вытащили из меня душу, лишив ее приюта. А меня покоя.
— Я подойду через пару минут, когда вы будете готовы сделать заказ… — натянув на лицо улыбку, повторила заученную фразу, и уже хотела ретироваться, как вдруг каждая клеточка тела откликнулась на его густой хрипловатый баритон.
— Алина?
Глава 2
— Принесите еще стакан воды! — добавил, подчеркнуто равнодушно.
В полном раздрае я забила часть их заказа, на автопилоте возвращаясь к барной стойке.
— Чтобы я еще раз согласилась обслуживать корейцев! — Инга негодующе всплеснула руками, — Я им и так, и эдак, а они мне саранхЭ… саранхЭ! Ни черта не понятно…
Мы с Вадиком переглянулись. Наша коллега явно была на взводе.
— Так на каком языке вы в итоге общались? — осторожно поинтересовался бармен, — На английском?
— На хуистском! — официантка закатила глаза, — Что за день такой? Еще и счастливый стол упустила! — она покосилась на меня с напускной обидой.
— Поменяемся? Я возьму на себя корейцев, а ты пятнадцатый стол?
— Ты серьезно? — брюнетка сложила ладони в молитвенном жесте. — Кстати, а кто этот красавчик? — кивнула в сторону голубков, — Подружка у него ваще огонь! Зацените сумку из новой коллекции «Баленсиага»! Я вырезала такую и наклеила на свой плакат желаний. Накоплю, может, лет через сто! — запрокинув голову, она дерзко рассмеялась.
— Это Кирилл Александрович — брат нашего босса. — вновь пустился в объяснения Вадик.
Кирилл Александрович, блин.
Как бы там ни было, вряд ли я когда-то на полном серьезе смогу обращаться к нему по имени отчеству…
— А его девушку зовут Лиза. Она дизайнер интерьеров, занимается проектом кальянной, которую скоро откроют в пристройке. — понизив голос, добавил наш информатор.
Откашлялась. Новости лились на меня, как из рога изобилия, ей Богу.
— Инга, так ты берешь пятнадцатый стол или нет?
— Конечно беру. Это же счастливый стол! — она подмигнула, отряхнув невидимую соринку с униформы.
Счастливый…
— Тогда поспеши. И… принеси гостю стакан воды!
Отдав мне честь ребром ладони, брюнетка, улыбаясь во все тридцать два, направилась к вышеупомянутому столу, а я — в служебное помещение, а сразу оттуда — в уборную.
Захлопнув дверь, застыла перед огромным, начищенным до блеска зеркалом, еще раз отметив, как ужасно выгляжу, особенно на её фоне.
Лицо не просто бледное — какое-то землистое. Не живое. В глазах мелкие сосудики полопались. Заметила на шее грязевой развод… А-р. И эта гулька с замызганными волосами… Ну, почему именно сегодня? Ведь я всегда так тщательно готовилась к сменам в ресторане…
Дура.
Непроходимая…
Сама же все разрушила.
Обрубила, даже не объяснившись.
Хотя… Этот разговор бы ничего не изменил. Лишь продлил агонию.
Я сделала выбор, понимая и принимая его последствия.
Придя в себя, папа взял с меня слово, что Воронова в моей жизни больше не будет. Одно упоминание о Кирилле вызывало у него тахикардию и перепады давления. Он реально багровел, и, как заезженная пластинка, начинал задыхаться, сыпля проклятиями…
Немного оправившись, настоял на нашем возвращении в родной Томск. С горем пополам окончив школу, я каким-то чудом поступила на психологический факультет местного университета.
Видимо, не случайно…
Благодарна Богу за то, что он свел меня с нашей преподавательницей по клинической психологии. Сильная, властная, уверенная в себе — Валентина Павловна Нестерова и стала той движущей силой, которая помогла моей измученной душе поползти на свет.
Помню, как завалив ее предмет, вместо двойки получила приглашение на первый сеанс… А когда Валентина Павловна сообщила мне неутешительный диагноз — затяжная прогрессирующая депрессия, и вовсе стало жутко.
Увы, так сказывалась жизнь с отцом. После второго инфаркта он начал вести себя как капризный ребенок, но при этом упорно продолжал называть ребенком меня.
Однажды увидел в окно, как я вылезла из машины одногруппника, предложившего в ненастную погоду подбросить до дома — такой скандал закатил, снова пришлось его откачивать…
Именно работа с Валентиной Павловной помогла справиться с его кончиной и разобраться в себе. Да, было больно, но именно эта боль и стала отправным толчком…
После того, как Воронов не ответил на мое сообщение, я решила оставить прошлое в прошлом, двигаясь дальше. Вроде неплохо справлялась с поставленной задачей.
А на деле…