Арсен. Моя несчастливая история любви (ЛП)

Она моё желание жить.
Лишь она важна.
Поэтому я иду принимаю душ и привожу себя в порядок. Я снова прячу боль и готовлюсь притворяться, словно ничего и не произошло.
У меня нет другого выбора.
Я должна.
Я должна быть сильной.
***
Мы с Надей держимся за руки, когда идём в её садик под проливным дождём. Как и каждой осенью, погода становится промозглой, а листья начинают опадать и укрывать асфальт оранжевым, коричневым и ярко-красным ковром. Слушая, как оживает город, наполняясь звуками машин, проезжающих по мокрой дороге, и звуками разбрызгивающихся луж, я смотрю, как моя дочь шагает, защищенная от дождя ярко-розовым дождевиком и резиновыми сапогами. Она вертит своим зонтиком и напевает: «Дождик, дождик, уходи…»
Я настолько очарована тем, как её белокурые локоны отскакивают от её плеч, что не замечаю мужчину, направляющегося к нам, пока не слышу, как он произносит моё имя. Моя рука мгновенно взлетает к груди, в то время как я выглядываю из-под зонта и вижу промокшего Бена. Он смотрит на нас с любовью в глазах.
 Бен? недоверчиво спрашиваю я.
 Привет.
Он робко улыбается, когда я подхожу к нему ближе, чтобы укрыть его от дождя зонтом.
 Хм, мама?
Бен отворачивается от меня, и сосредотачивается на Наде, которая открыто рассматривает его своими большими зелёными глазами.
 Привет, красавица, хрипло говорит он.
 Привет. Ты мужчина, которого недолюбливает дедушка. Ты заставил маму грустить.
Бен морщится.
 Да, и я очень сожалею об этом, но я здесь для того, чтобы всё исправить.
 Праааавда? Ты купишь ей кекс? Моя мама говорит, что кексы всегда делают плохой день лучше.
 Если она позволит мне, я куплю ей столько кексов, сколько смогу, говорит Бен, глядя моей дочери в глаза и улыбаясь.
Надя, кажется, удовлетворена его ответом, потому что кивает и произносит:
 Мамочка, не грусти больше. Он сейчас купит тебе кексы, хорошо?
Мне одновременно хочется и смеяться и плакать, но вместо этого я с трудом отрываю взгляд от моей дочери и смотрю на Бена, который пристально наблюдает за мной.
 Кэти, я не могу ничего обещать. Я больше ничего не понимаю... Столько всего может случиться, столько всего уже случилось. Но я точно знаю, что хочу видеть вас обеих в моей жизни. Я уверен.
 Я понимаю. Просто дай мне ещё один шанс. Всего один, чтобы всё исправить.
Я вижу, как внутри Бена возрождается надежда. Страх и нерешительность исчезают, расчищая путь для нашего совместного будущего.
 У нас не было другого выбора, не так ли? произносит он и улыбка расцветает на его красивом лице.
Я качаю головой и улыбаюсь. Счастье взрывается внутри меня, возвращая меня снова к жизни.
 Не было.
 Иди сюда, говорит он, вспыхивая той самой самоуверенной улыбкой, в которую я влюбилась в нашу первую встречу.
Подходя к нему ближе с Надей, я позволяю себе в последний раз подумать о парне с сине-зелёным огоньком в глазах. Молча я благодарю его, потому что он стал причиной того, почему я стою сейчас перед Беном. Он спас меня от самой себя, и вернул мне Бена. Без его помощи и всего того, что между нами было, не думаю, что я была бы сейчас здесь. Я бы уже была мертва. Я люблю его, и всегда буду любить, потому что его внутренний огонь вернул меня к жизни. Да, он был огнём, который испепелил мой брак, но из того пепла возродилась надежда.
Он исцелил меня.
Арсен.
Эпилог
Арсен
Потеря тебя – болезнь, которую я не могу излечить, и она, чёрт возьми, убивает меня.
Чёрт.
Это снова случилось.
Я смотрю на бледно-лиловый потолок вместо привычного серого в моей спальни.
Подушка кажется слишком мягкой, чтобы быть моей, и она пахнет, как чёртов фрукт.
Почему, мать твою, мне захотелось трахнуть кого-то, кто пахнет, как фрукт? Это напоминает мне о моей бабушке.
Чувствуя тошноту, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как я оказался в этом месте.
Что я, чёрт возьми, вчера делал?
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на ту, которую подцепил вечером.
 
Я огорчён…
Рядом со мной лежит блондинка, выглядящая в точности, как Кэтрин. Если я не могу получить первоклассную вещь, то могу поиметь лучшее из остального?
Я ненормальный.
Испытывая отвращение к себе, я встаю, одеваюсь и покидаю квартиру, даже не попрощавшись. Не думаю, что захочу увидеть её снова. Не захочу. И меня это устраивает.
Когда я выхожу из здания, то пытаюсь понять, где я, чёрт возьми. Я бросаю взгляд на угол улицы и читаю указатель, который сообщает мне, что я на Пятой Авеню. Ну, разве это, твою мать, не замечательно? Я, бля*ь, не в настроении, чтобы ехать всю дорогу на такси или в метро до Сохо.
С пульсирующей болью в голове я решаю отправиться на поиски ближайшего магазина. Мне нужно взять что-то болеутоляющее. Внезапно я понимаю, что уже был здесь. Здания выглядят жутко знакомыми, и чем больше я смотрю на них, тем больше воспоминаний, которые я пытался стереть, всплывают в моей голове.
Я стою через дорогу от того самого проклятого кафе и воспоминания событий тех дней обрушиваются на меня.
Я должен был отпустить её.
Когда она сказала мне, что беременна, я разозлился. С моей стороны это было мерзко, но я не знал, что думать и как реагировать. Я даже не был уверен, мой ли ребёнок, и это меня до смерти напугало. Как мы должны были растить ребёнка, когда всё только начиналось? К тому же она по-прежнему могла бросить меня и вернуться к мужу, если бы ей стало скучно со мной. Ситуация была чертовски запутанной, но мне было всё равно, так как Кэтрин была со мной, а не с тем кретином. Я просто хотел любить её, пока она была рядом, потому что это всё, что имело значение. Наше время друг с другом.
Я увидел её, я захотел её и я взял её, хоть и разрушил счастливый брак. Я увидел грусть и уязвимость в её глазах, когда сошёл с трапа самолёта, но лишь значительно позже появилось желание стать её чёртовым спасителем.
Я хотел сделать всё, чтобы привести её в порядок, спасти её.
Ровно до того дня, как она сказала мне, что в положении. Я планировал свозить её в Париж на неделю. И, может быть, там, в окружении чёртовой романтики, как в фильмах, и прочей ерунды, я бы, наконец, сказал ей, как сильно её люблю.
Так или иначе, она стала моей причиной, чтобы жить.
Я любил её чертовски сильно.
Но когда она вернулась от своего чёртового гинеколога и сказала мне, что беременна, действительность постучалась и в мои двери.
Прямо, как Бен.
За несколько часов до возвращения Кэти, Бен был у меня, заявляя, что единственная причина почему она со мной, это последний выкидыш, из-за которого она вышла из-под контроля. Он сказал, что отношения между ними налаживались, что они любили друг друга, что она с самого начала не была моей. И да, я думал, что он «тряпка».
Затем Бен сазал то, что она, чёрт возьми, забыла упомянуть раньше. Она была со мной, потому что он её оставил. А не она его. Она не была той, кто покончил с их отношениями. Но прежде чем он покинул мою квартиру, я сказал, что мне плевать, пока она рядом со мной.
И она была рядом.
До тех пор, пока не сообщила, что ждёт ребёнка. Я увидел, как блестели от слёз её глаза и какой они горели надеждой, и всё понял.
Я не смогу так поступить.
Я не смогу отобрать это у них, даже если ничего не получится. Бен и Кэти заслужили этого ребёнка.
А я нет.
Поэтому я сделал то, что всегда делаю лучше всего.
Я разбил ей сердце.
Я сказал, что не люблю её.
Я сказал, что не было никаких обещаний.
Я лгал.
Когда она вернулась ко мне… после того, как Бен оставил её… когда она сказала, что между ними всё кончено… я стал принадлежать ей.
Той ночью, нашей первой проведённой вместе ночью, когда я держал её в своих объятьях, я думал о том, что моя жизнь не может стать ещё более совершенной.