Червь (СИ)
Ёбаный гной! Все руки измазаны этой херью. Эта сраная, вонючая жижа капает мне на лицо, на одежду, на шею. Воняет пиздец! Я упираюсь ногами в землю. Пытаюсь сделать “мостик” и скинуть эту суку с себя, но она тяжелая, и я только зря трачу силы. Я снова отворачиваю голову. Мои глаза скользят по траве, скользят по валяющемуся возле нас окровавленному телу сынка, скользят по блеснувшему в лучах солнца лезвию ножа.
Привет, дружок! Тебя-то мне и не хватало! Моя левая ладонь срывается с шеи сучки и ныряет в траву. Пальцы нащупывают холодную сталь. Я сжимаю её, тяну к себе. Перехватываю, хватаясь за деревянную рукоять, покрытую липкой кровью, и, не целясь, бью суку в лицо. Попадаю в скулу, загоняя лезвие под кожу. Бью еще раз — попадаю в глаз. И еще — снова лезвие попадает под скулу, чиркает по кости и выходит из носа, вырвав хрящ. Но сука так и не угомонилась. Мычит и мычит! Только теперь вместе с гноем, меня обильно заливает и кровью.
Я отстраняю руку с ножом, целюсь и бью. Лезвие вонзается в кожу под подбородком, дырявит язык, но опять эффект нулевой. Синяя тварь начинает двигаться быстрее, бьёт меня яростнее и больнее! Новый клок волос отделяется от моей головы. Лопнула губа и несколько глубоких царапин украсили мою щеку.
Да что же это такое! Сука! Слезь с меня! На еще! На-на-на! Как заведённый, я начинаю бить её в грудь, рву платье, рву сиську.
Бью и бью.
Бью и бью… Тыкаю между рёбер, тыкаю под сиську, болтающуюся на лоскуте кожи. Уже ударил раз семь в живот, и бил бы еще, но из её разорванного брюха мне на грудь вываливаются кишки. Мерзость!
И вот, залитая кровь, покрытая тонким слоем гноя, украшенная гирляндой из кишок, я снова бью её в грудь.
Бью и бью.
Снова бью, и эта тварь вдруг замирает. Дёрнулась и свалилась. Возможно, я попал в сердце — не знаю, да и похуй. Я быстро встал на ноги, поднял дрын и одним точным ударом размозжил её череп, разметав мозги по зелёной траве.
Я огляделся. Остался один, тот, что второй. С оголённым черепом он пытался встать на ноги, но судя по всему, его координация была конкретно нарушена. Стоя на корточках, он пробует упереться ладонью в землю, но принимает за твёрдую поверхность воздух. Бедняга. Что, в глазах всё двоится? Но ничего, сейчас всё прекратиться. И в подтверждение моих слов, он упирается рукой в воздух, и, думая, что это земля, пробует встать. Логичный итог: рука скользит в сторону, а его тело валится на бок. Как трёх летний ребёнок, что пытается встать первый раз на ноги, он задирает жопу, упирается локтями в землю, и, шатаясь, начинает вставать, но к его сожалению, заваливается вперёд, врезаясь мордой в землю.
Всё, я не могу на это смотреть! Заебало! Встав рядом, я занёс дрын, и когда он посмотрел на меня своими несчастными глазами, я со всей мочи ударил.
Звук ломающихся костей меня успокоил. Я посмотрел на измазанную кровью палку в моих руках и с облегчением выдохнул. Всё. Кошмар прекратился.
Осмотревшись, я нашёл тень, откидываемую огромным деревом. Спрятавшись в тени от палящего солнца, я облокотился спиной о сухую кору. Мне хотелось пить. Курить. Срать и ссать. И вот это не шутка! Девчонка до последнего терпела, сидя в пещере! Ну что же, природа зовёт!
Встав у дерева, я спустил портки и пустил струю. Горячий ручеёк потёк по моей ляжке и быстро добрался до штанов. Блядь, я ж баба! Это так не привычно!
Я осмотрел свою промежность, насколько позволяло тело, и пришёл к выводу, что нужно присесть на корточки.
Закончив свои дела, я спрятался в тени уже другого дерева, что росло дальше. Облегчившись, я начал думать.
И что дальше? Что делать дальше? Куда идти, да и зачем? Какой у всего этого смысл? Мой ад продолжается?
Вопросы-вопросы-вопросы…
А знаете где искать ответы? Верно! Конечно же, у себя в голове! Только ваша голова может быть для вас верным советчиком.
Вытянув ноги, глубоко вдохнув и удобно пристроив голову, я обратился к воспоминаниям. Голова юная, светлая, память как книги, что любимо разложены в алфавитном порядке на полках. Тут и детство, тут и юность. Вот тут друзья. Тут родители. Но рядом с хорошими воспоминаниями тесно стоят и плохие. Здесь больше нет родителей, здесь больше нет друзей. Тут я расстаюсь с Роже. Тут убегаю в лес.
Стоп! Что? Роже?
Так-так-так, перематываем… ага, вот! Это тот день, когда к нам в деревню пришли “кровокожи”. Ко мне домой прибегает Роже. Она явно напугана. Хватает меня за руку и просит, чтобы мы побежали в лес. По пути она рассказывает мне, что происходит. Мы выбегаем на дорогу, бежим через поле, и в какой-то момент, перебегая в лес, нас замечают всадники. Мы слышим громкое и жуткое ржание лошадей. Мы слышим приказы, повелевающие нас поймать. Мы бежим. Бежим без оглядки, боясь быть пойманными. Кряхтя и сопя, мы пробираемся сквозь густые кусты, прячемся между стволами деревьев, но всё равно продолжаем слышать топот копыт.
Мы останавливаемся. Я присаживаюсь на колени и, зажав уши руками, начинаю что-то шептать. Роже мне не мешает. Она стоит молча, с опаской оглядываясь по сторонам. Я ничего не слышу, ничего не вижу, лишь мысли о любимом животном наполняют мой разум. Образ медведя рисуется тонкими линиями, словно карандаш рисовал на бумаге набросок.
Не вижу, не слышу, но чувствую.
Появившийся рядом всадник спрыгивает с коня, и подбегут к нам. Второй всадник стоит где-то рядом. Он видит, как его напарник бьёт меня ногой в грудь, заваливая на рыхлую землю. Смотрит, как он хватает Роже за плечи и начинает тащить к лошади, но в этот момент раздаётся оглушительный рык медведя. Все замерли. Топот тяжёлого зверя быстро приближался.
Всадники заметили медведя метров за двадцать. Сбивая с кустов листву и поднимая в воздух землю, медведь нёсся напролом, точно нацелившись во всадника, что держал Роже.
Быстро сориентировавшись, всадник отпустил Роже и выставил руку перед собой. Он зажал кулак и повернул его, указав большим пальцем на землю. Из его ладони потекла кровь. Толстая струйка опустилась на метр и моментально застыла, превратившись в подобие меча, выкованного из красного металла.
Когда до всадника оставалось пару метров, медведь прыгнул. Второй всадник спрыгнул с лошади и подбежал к товарищу. Завязалась драка. Недолго думая, Роже подбежала ко мне и сказала, чтобы я убегала!
— Быстро, вставай и беги прочь! Им нужна я!
— Нет! — я хватаю её за руку, пытаюсь утянуть за собой, — бежим! Он справиться, нас никто не будет искать.
Медведь громко рычал, но в его рёвы мы слышали боль. Звук вонзающегося в плоть металла наполнил лес. Горячая кровь залила всё вокруг.
— Беги! — орёт Роже. — Беги! Ты наша надежда, им нужна только я! За тобой они не погонятся!
— Нет!
— Да! — и уверенно добавляет: — Найди Отто! Он сможет меня отыскать! Слышишь меня! Найди Отто! — и начинает своими мягкими ладонями пихать меня в грудь, гоня прочь. Прогоняя меня от себя.
Я встаю и убегаю. Убегаю от лучшей подруги, убегаю от любимого зверя. Убегаю от всего, до конца не понимая, какого хуя тут происходит… Почему, почему это случилось сегодня?!
Роже…
Я вспомнил её лицо, её взгляд. Хоть она и была юной девой, она мне очень понравилась. Её тёплые прикосновения пробуждали во мне что-то хорошее и доброе. Но этой доброты не хватит, чтобы заглушить во мне жажду мести и желание убить ту тварь, что облачилась в кровавые доспехи! Во что бы то ни стало, но я должен найти эту слишком уверенную в себе бабу, содрать с неё маску и задушить.
Маска… Прежде чем протянуть её мне, она сказала: найди меня. Ну что же сучка, я постараюсь тебя отыскать! Освобожу Роже, и мы вместе вернёмся домой!
Но в первую очередь, надо забрать маску из сарая.
Той рубахой, что я использовал как рюкзак, я оттёр своё лицо и тело от крови и гноя. Тщательно вытер рукоятку ножа, лезвие. Оттёр подошву сандалий. В обратный путь я отправился налегке, кроме ножа у меня больше ничего не было. Я мог взять дрын, но подняв его с земли, я увидел, что он переломился.