Бегущая могила (ЛП)

— Немного не по моему уровню — инженер по отоплению, — сказал он.
— Мы достанем тебе поддельные документы и удостоверения, — сказал Страйк.
— Итак, мы уже собираемся принять новый случай из списка ожидания? — спросила Мидж.
— Подожди еще немного, — сказал Страйк. — Давайте сначала убедимся, что у нас есть замена Литтлджону.
— Кто завтра собирается посетить пластиковый камень? — спросил Барклай.
— Я, — сказал Страйк.
— Должно быть, она уже почти готова к выходу, — сказала Мидж. — Уже месяц.
— У нее пока нет ничего, что Эденсор мог бы использовать против церкви, — сказал Страйк. — Ты же знаешь Робин: никаких полумер. Ладно, думаю, это все. Я сообщу вам о замене Литтлджона, как только это произойдет.
— Можно тебя на пару слов? — Шах спросил Страйка, когда остальные направились к дверям.
— Да, конечно, — сказал Страйк, усаживаясь обратно. К его удивлению, субподрядчик достал из заднего кармана журнал Private Eye.
— Ты это читал?
— Нет, — сказал Страйк.
Шах пролистал журнал и протянул его через стол. Страйк увидел колонку, обведенную ручкой.
Эндрю “Медоед” Хонболд, королевский адвокат Великобритании, любимый юрист по делам о клевете среди британских красоток и самопровозглашенный моральный арбитр, возможно, вскоре будет остро нуждаеться в собственных услугах. Давнее предпочтение Медоеда хорошеньким юным юниоркам, конечно, полностью отеческое. Однако “крот” в судебных палатах Лавингтона сообщает The Eye, что молодая брюнетка с пышными формами распространяла рассказы о доблести и выносливости Барсука в контексте, отличном от зала суда. Пошли даже слухи, как возлюбленная предсказывала скорый крах брака Барсука со святой леди Матильдой.
Они женаты уже 25 лет и имеют четверых детей. В недавней статье в газете Таймс подчеркивается личная честность самых известных в Великобритании борцов со слезами.
— Я на собственном опыте убедился, какое влияние оказывают клевета и инсинуации на незаслуженно обиженных людей, — гремел Медоед, — и лично я ужесточил существующие законы о диффамации, чтобы защитить невиновных.
По слухам, нескромная дама, ведущая это дело, оказывает знаки внимания Корморану Страйку, частному детективу, о котором все чаще пишут в новостях. Может быть, она получает подсказки от скрытых камер и микрофонов? Если да, то адвокату Хонболду лучше надеяться, что ему придется иметь дело только с оскорблениями и инсинуациями.
— Черт, — сказал Страйк. Он поднял глаза на Шаха и не нашел ничего лучшего, как повторить — Черт.
— Я подумал, что ты должен знать, — сказал Шах.
— Это была связь на одну ночь… нет, на две ночи. Она никогда не говорила мне ни слова об этом Хонболде.
— Верно, — сказал Шах. — Ну, ты знаешь, он не пользуется популярностью в газетах, поэтому я думаю, что они могут запустить эту историю.
— Я разберусь с этим, — сказал Страйк. — Она не втянет меня в свой бардак.
Но он прекрасно понимал, что его уже втянули в разборки с Бижу, и Шах выглядел так, словно думал точно о том же.
Они расстались возле “Летающей лошади”, Шах вернулся в офис, чтобы закончить работу над документами, а Страйк остался возле паба, охваченный гневом и самообвинением. У него было достаточно опыта в обоих видах несчастий, чтобы понять, что есть огромная разница между тем, чтобы чувствовать себя жертвой случайных ударов судьбы, и тем, чтобы признать, что к беде привела собственная глупость. Илса предупреждала его, что Бижу болтлива и несдержанна, и что же он сделал? Трахнул ее во второй раз. Годами избегая внимания общественности, давая показания в суде только с бородой, отказываясь от всех предложений дать интервью прессе и прекратив предыдущие отношения с женщиной, которая хотела, чтобы он позировал с ней на громких мероприятиях, он сознательно лег в постель с болтушкой, у которой, как выяснилось, был известный женатый любовник на втором плане.
Он позвонил на номер Бижу, но попал на голосовую почту. Оставив сообщение, чтобы она позвонила ему как можно скорее, он позвонил Илсе.
— Привет, — сказала она холодным голосом.
 
— Звоню, чтобы извиниться, — сказал Страйк, что было правдой лишь отчасти. — Я не должен был бросаться на тебя. Я знаю, что ты только пыталась присмотреть за мной.
— Да, это так, — сказала Илса. — Хорошо, извинения приняты.
— Ну вот, ты оказалась права, — сказал Страйк. — Я в сегодняшнем “Private Eye”, связанный с ней и с ее женатым бойфрендом.
— Вот черт, не Эндрю Хонболд? — сказала Илса.
— Ты его знаешь?
— Только немного.
— Eye намекает, что я не только трахал ее, но и помогал ей подслушивать в спальне Хонболда.
— Корм, прости, но она уже давно пытается заставить его уйти от жены. Она совершенно открыто говорит об этом.
— Я не вижу, как Хонболд решит жениться на ней, если он думает, что она приставила к нему частного детектива. Где она сейчас, ты не знаешь?
— Она будет в палате Лавингтон Корт, — сказала Илса.
— Хорошо, я пойду и подожду ее там, — сказал Страйк.
— Разве это разумно?
— Внушить ей страх Божий будет легче при личной встрече, чем по телефону, — мрачно сказал Страйк, уже направляясь к станции метро.
 Глава 44 
Мужчина должен расстаться с низменным и поверхностным. Главное — оставаться твердым.
И-Цзин или Книга Перемен
Страйк впервые порадовался тому, что Робин сейчас находится на ферме Чепмена. Он совершил чертовски глупый поступок, и хотя последствия, скорее всего, будут более серьезными для него самого, чем для агентства в целом, он предпочел бы, чтобы Робин оставалась в неведении относительно того, в какую кашу он вляпался.
Найдя нужный адрес, Страйк совершил короткую поездку по Центральной линии, вышел из метро в Холборне и направился к Линкольнс-Инн. Там он занял позицию за деревом в саду, откуда мог наблюдать за неоклассическим фасадом суда Лавингтона, и стал ждать.
Он находился там уже около часа, наблюдая за тем, как несколько человек входят в здание и еще больше выходят из него, когда зазвонил его мобильный телефон. Он ожидал увидеть номер Бижу, но увидел номер Штыря.
— Че как, Бунзен, просто звоню сказать, что порешал по поводу Рини. Двадцать восьмое мая. Не мог ничего сделать раньше.
— Шикарно, Штырь, это отличная новость, — сказал Страйк, не отрывая глаз от входа в здание Бижу.— Он знает, что я приду, верно?
— О да, он знает, — сказал Штырь. — И у вас там будет немного охраны, чтобы убедиться, что он сотрудничает.
— Еще лучше, — сказал Страйк. — Спасибо большое.
— Хорошо, счастливо оставаться, — сказал Штырь и отключился.
Страйк только успел положить мобильник обратно в карман, как дверь суда Лавингтона открылась и по ступенькам спустилась Бижу в ярко-красном пальто, направляясь в сторону станции метро. Страйк дал ей фору, а затем последовал за ней. На ходу он достал свой мобильный телефон и снова набрал ее номер. Она достала телефон из сумки, продолжая идти, посмотрела на него и, не отвечая, положила обратно в сумку.
Поскольку он хотел оставить некоторое расстояние между собой и судом Лавингтона, чтобы уменьшить вероятность быть замеченным коллегами Бижу по работе, Страйк продолжал идти в пятидесяти ярдах позади своей цели, пока она не вошла на узкую улицу Гейт-стрит. Здесь она замедлила шаг, снова достала мобильный телефон, видимо, чтобы прочитать недавно полученное сообщение, и наконец остановилась, чтобы отправить ответ. Страйк ускорился и, когда она снова убрала мобильный телефон в сумку, окликнул ее по имени.
Она оглянулась и с явным ужасом увидела, кто ее позвал.
— Я хотел бы поговорить с тобой, там, — мрачно сказал он, указывая на паб под названием “Корабль”, который находился в переулке, предназначенном только для пешеходов, и виднелся между двумя зданиями.
— Зачем?
— Ты читала сегодняшний номер “Private Eye”?
— Я… да.