Бегущая могила (ЛП)

Страйк продолжал зачитывать имена, но единственное, которое Нив узнала, было имя Гарольда Коутса.
— Он был врачом, не так ли?
— Правильно, — сказал Страйк. — Вы часто с ним встречались?
— Я нет, а вот Мейв — да. У нее постоянно были нервные высыпания. Он ее лечил.
Страйк записал это с нейтральным выражением лица.
— Вы помните дочь Джонатана Уэйса? — спросила Робин.
— Мм, нет, — сказала Нив с растерянным видом. — Она была мертва.
— Извините, не Дайю — я имею в виду его старшую дочь, Эбигейл.
— О, у него была другая дочь? — удивилась Нив. — Нет, я ее никогда не видела.
— Хорошо, — сказал Страйк, сделав последнюю пометку, — это было полезно, спасибо. Мы пытаемся восстановить хронологию событий, выяснить, кто и когда там был.
— Мне жаль, что я не помню больше, — сказала Нив.
Допив чай, все поднялись из-за стола, Робин осторожно освободила ногу из-под Бэзила.
— Если, — неуверенно сказала Нив, — вы узнаете что-нибудь о маме, вы дадите мне знать?
— Конечно, — сказал Страйк.
— Спасибо. После рождения Чарли я так часто думаю о маме… Ойсин и Мейв говорят, что им все равно, но я думаю, что для них тоже будет много значить, если мы узнаем, что с ней случилось…
Страйк, как заметила Робин, выглядел необычно серьезным, когда они втроем направились по коридору, даже учитывая естественную угрюмость его спокойного выражения лица. У входной двери Робин поблагодарила Нив за уделенное время и печенье. Бэзил стоял рядом с ними, пыхтя и виляя хвостом, явно уверенный, что ему еще удастся вырвать у незнакомцев удовольствие и угощение.
Теперь Страйк обратился к своему партнеру.
— Ты иди. Я бы хотел поговорить с Нив наедине.
Робин, хотя и удивилась, но просто ушла, не задавая вопросов. Когда звук ее шагов затих, Страйк снова повернулся к Нив.
— Извините, что спрашиваю, — тихо сказал он, глядя на нее сверху вниз, — но ваша младшая сестра когда-нибудь рассказывала вам о том, что делал Гарольд Коутс, чтобы вылечить ее сыпь?
— Я думаю, он давал ей немного крема, вот и все, — сказала Нив с озадаченным видом.
— Она никогда не рассказывала ни о чем другом, что происходило, когда он ее лечил?
— Нет, — сказала Нив, и на ее лице появился страх.
— Сколько лет вашей сестре сейчас — двадцать один?
— Да, — сказала Нив.
— Гарольд Коутс был педофилом, — сказал Страйк, и Нив, задохнувшись, прижала руки к лицу. — Я думаю, вам следует спросить ее, что произошло. Вероятно, ей нужна помощь посерьезнее, чем антидепрессанты, и, возможно, для нее было бы облегчением, если бы кто-то еще знал об этом.
— О Боже, — прошептала Нив сквозь пальцы.
— Мне жаль, — повторил Страйк. — Я знаю, это будет слабым утешением, но Мэйв была далеко не единственной.
 Глава 22 
Девять сверху означает:
Обратите внимание на свое поведение и взвесьте благоприятные признаки.
И-Цзин или Книга Перемен
— Не желаешь перекусить, пока мы подводим итоги? — спросил Страйк, когда вернулся в машину. — Нив посоветовала хорошее место за углом, — соврал он. На самом деле он нашел ресторан “Пещера Мерлина” в Интернете еще накануне.
Робин колебалась. Взяв отгул, Мерфи ожидал ее возвращения как можно скорее, чтобы провести последние часы вместе. Однако их немного напряженный телефонный разговор накануне вечером, в котором Мерфи едва удерживался от откровенного раздражения, вывел ее из себя. Ее бойфренд, который якобы хотел, чтобы она как можно лучше подготовилась к работе под прикрытием, был возмущен тем, что она разговаривает с последним свидетелем перед выходом на работу, и его поведение слишком напоминало ее брак.
— Да, хорошо, — сказала Робин. — Но я не могу задерживаться здесь слишком долго, я… э–э… сказала Райану, что вернусь.
— Вполне справедливо, — сказал Страйк, довольный тем, что заполучил обед. Он надеялся, что обслуживание будет медленным.
“Пещера Мерлина”, стоявшая на деревенской главной площади, представляла собой загородный паб с деревянным фасадом из красного кирпича. Страйка и Робин проводили к столику на двоих в уютном ресторане со стеклянными окнами, выходящими в сад за домом.
 
— Если я поведу на обратном пути, — сказал Страйк, когда они уселись, — то ты сможешь выпить. Последний шанс выпить перед фермой Чепмена.
— Мне все равно, я могу выпить позже, — сказала Робин.
— Мерфи не против, что ты пьешь в его присутствии?
Робин подняла глаза от меню, которое только что передала ей официантка. Она не помнила, чтобы когда-нибудь говорила Страйку, что Мерфи — алкоголик.
— Да, он не против. Это Илса…?
— Уордл, — сказал Страйк.
— О, — сказала Робин, снова заглядывая в меню.
Страйк не собирался передавать слова Уордла о поведении Мерфи, когда тот еще пил, в основном потому, что знал, как он выставит себя перед Робин, сказав это. Тем не менее, он сказал
— Что заставило его бросить?
— Он говорит, что просто не любил себя пьяного, — сказала Робин, предпочитая смотреть на меню, а не на Страйка. У нее возникло подозрение, что Страйк ищет способ сообщить информацию, которую она, вероятно, не хотела бы слышать. Учитывая недавнее раздражение Страйка по поводу того, что он считал вмешательством Илсы, ей показалось, что это было крайне лицемерно, — начать расспрашивать ее о прошлом Мерфи.
Почувствовав легкий холодок от сидящей напротив Робин, Страйк не стал больше ничего выяснять. Когда оба заказали еду и Страйк попросил хлеб, он сказал:
— Итак, что ты думаешь о Нив?
Робин опустила свое меню.
— Ну, кроме того, что мне ее очень жалко, мне показалось, что она дала нам несколько интересных вещей. Особенно фотография ее матери. Из описания Генри Уортингтон-Филдсом беременной женщины, которую он видел упавшей в обморок во время пахоты…
— Да, я думаю, это была Дейрдре Доэрти, — сказал Страйк, — и теперь мы знаем, что у нее было больное сердце, что, наряду с тяжелым физическим трудом и четвертой беременностью, кажется достаточным основанием для обморока, или того, что с ней случилось.
— Но мы знаем, что она пережила обморок, нормально перенесла роды и прожила, по крайней мере, еще два года, — сказала Робин.
Официантка поставила на стол воду для Робин, безалкогольное пиво для Страйка и корзинку с хлебом. Страйк взял булочку (диету можно было возобновить, как только Робин окажется на ферме Чепмена) и, дождавшись, пока официантка уйдет, сказал:
— Ты думаешь, что Дейдре мертва?
— Я не хочу так думать, — сказала Робин, — но ведь это возможно, не так ли?
— А письма, которые рвал ее муж?
— Возможно, они вообще не имеют никакого отношения к Дейдре. Я не верю, что было так трудно разыскать ее семью, если она действительно покинула ферму Чепмен в 2003 году. И тебе не кажется подозрительным, что она оставила свою младшую дочь, когда ее, так сказать, исключили?
— Если Кевин Пирбрайт был прав, и Лин была дочерью Джонатана Уэйса, то Уэйс, возможно, не был готов от нее отказаться.
— Если Кевин Пирбрайт прав, — сказала Робин, — Лин была продуктом изнасилования, и если Дейрдре была готова написать в своем дневнике, что Уэйс изнасиловал ее, то она представляла реальную опасность для него и для церкви.
— Ты думаешь, Уэйс убил ее, похоронил на ферме Чепмена, а потом сказал всем, что изгнал ее ночью, чтобы избежать теста ДНК? Потому что Уэйсу достаточно было сказать, что секс был по обоюдному согласию, заставить нескольких членов культа заявить под протокол, что Дейдре по собственной воле вошла в его спальню, и добиться обвинительного приговора было бы очень трудно. Как ты только что отметила, Дейрдре осталась на ферме Чепменов даже после того, как остальные члены ее семьи уехали. В суде это будет выглядеть не лучшим образом. Как и тот факт, что ее муж считал ее шлюхой и не хотел иметь с ней ничего общего.
Уловив выражение лица Робин, Страйк добавил: