Бегущая могила (ЛП)

— Так кто же присматривал за Мазу? — спросила Робин, — Ее отец?
— Не знаю, кто был ее отцом. Я никогда не знала, с кем ходит Энн. Люди спали с кем попало. Но только не мы с Брайаном. Мы пытались завести своих детей. Были заняты на ферме. Мы не знали всего, что происходило, — снова заговорила Шейла. — Полиция пришла на ферму без предупреждения. Кто-то вызвал их. Нас всех допрашивали. Мой Брайан просидел в участке несколько часов. Они обыскали все комнаты. Перерыли все наши личные вещи. После этого мы с Брайаном уехали.
— А вы?
— Да. Это было ужасно, — сказала Шейла, и еще раз подчеркнула: — Мы не знали. Мы никогда не знали. Они же не во дворе этим занимались. Мы были заняты хозяйством.
— Куда вы направились, когда ушли?
— Сюда, — сказала Шейла, указывая на дом своей испещренной пятнами рукой. — Здесь жили мои мама и папа. О, они злились из-за всего, что писали в газетах. А Брайан не мог найти работу. А я нашла. Офисным служащим. Мне это не нравилось. Брайан скучал по ферме.
— Как долго вы отсутствовали, Шейла, вы можете вспомнить?
Два года… три года… Потом Мазу написала нам. Она сказала, что все наладилось и у них новая хорошая община. Брайан хорошо справлялся с фермерством, вот почему она хотела его видеть… и мы вернулись.
— Можете ли вы вспомнить, кто там был, когда вы вернулись?
— А ты не хочешь торт?
— Спасибо, я бы не отказалась, — солгала Робин, протягивая руку за ломтиком Бейквелла. — Могу я..?
— Нет, я принесла его для тебя, — сказала Шейла. — О чем ты меня только что спросила?
— О том, кто был на ферме Чепмена, когда вы вернулись туда жить.
— Я не знаю всех имен. Было несколько новых семей. Коутс все еще был там. О чем ты меня спрашивала?
— Только о людях, — сказала Робин, — которые были там, когда вы вернулись.
— О… Раст Андерсен все еще был в своей хижине. И мальчик Грейвс — худой аристократик. Он был новенький. Он ходил к Расту и курил полночи. Травку. Ты знаешь, что такая травка? — снова спросила она.
— Да, знаю, — сказала Робин, улыбаясь.
— Некоторым людям это не идет на пользу, — мудро сказала Шейла. — Мальчик Грейвс не выдержал. Он стал странным. Некоторым людям не стоит это курить.
— Был ли Джонатан Уэйс на ферме, когда вы возвращались? — спросила Робин.
— Да, точно, с его маленькой дочкой Эбигейл. И у Мазу был ребенок: Дайю.
— Что вы думаете о Джонатане Уэйсе? — спросила Робин.
— Очаровательный. Так я и думала. Он принял нас всех. Очаровательный, — повторила она.
— Что заставило его приехать и жить на ферме, вы знаете?
— Нет, я не знаю, почему он пришел. Мне было жаль Эбигейл. Ее мама умерла, потом отец привез ее на ферму, а в следующую минуту у нее появилась сестра…
— А когда возникла идея создания церкви, вы можете вспомнить?
— Это было потому, что Джонатан рассказывал нам о своих убеждениях. Он заставлял нас медитировать, а потом стал заставлять нас выходить на улицу и собирать деньги. Люди приходили и слушали, что он говорит.
— На ферму стало приходить гораздо больше людей, не так ли?
— Да, и они платили. Некоторые из них были шикарными. Потом Джонатан стал ездить в командировки, выступать с докладами. Он оставил Мазу за старшую. Она отрастила волосы до пояса — длинные черные волосы — и всем говорила, что она наполовину китаянка, но она никогда не была китаянкой, — язвительно сказала Шейла. — Ее мама была такой же белой, как мы с тобой. На ферме Чепмен никогда не было ни одного китайца. Но мы никогда не говорили ей, что знаем, что она лжет. Мы просто были счастливы, что вернулись на ферму, я и Брайан. О чем ты меня спрашивала?
— Просто о церкви и о том, как она возникла.
— О… Джонатан проводил курсы, с медитацией и всеми его восточными религиями и прочим, а потом он начал проводить службы, и мы построили храм на ферме.
— И вы были счастливы? — спросила Робин.
Шейла несколько раз моргнула, прежде чем сказать,
— Иногда это было счастье. Иногда было. Но случались и плохие вещи. Однажды ночью Раста сбила машину. Джонатан сказал, что это была расплата за все жизни, которые Раст забрал на войне… А потом семья мальчика Грейвса пришла и схватила его на улице, когда он гулял в Норвиче, и мы услышали, что он повесился. Джонатан сказал нам, что так будет со всеми нами, если мы уедем. Он сказал, что Алекс получил проблеск истины, но не смог справиться с окружающим миром. Так что это было предупреждение для нас, сказал Джонатан.
 
— Вы ему поверили? — спросила Робин.
— Я тогда верила, — сказала Шейла. — Я тогда верила всему, что говорил Джонатан. И Брайан тоже. Джонатан умел заставить вас поверить… Заставить вас захотеть сделать все хорошо для него. Ты хотела заботиться о нем.
— Заботиться о Джонатане?
— Да… Ты бы видела, как он плакал, когда погибли Раст и Алекс. Он, похоже, чувствовал это сильнее, чем все мы.
— Вы сказали, что иногда на ферме было хорошо. А были ли другие времена, когда…?
— Начались неприятные вещи, — сказала старушка. Ее губы начали дрожать. — Это была Мазу, не Джонатан… не Джонатан. Это была она.
— Что за неприятные вещи? — спросила Робин, держа ручку над блокнотом.
— Просто… наказания, — сказала Шейла, ее губы все еще дрожали. После нескольких секунд молчания она сказала:
— Пол выпустил свиней, случайно, а Мазу заставила людей бить его.
— Можете ли вы вспомнить фамилию Пола?
— Дрейпер, — сказала Шейла после небольшой паузы. — Все называли его Допи. Он не был нормальным. Немного отсталый. Не надо было поручать ему присматривать за свиньями. Он оставил ворота открытыми. Допи Дрейпер.
— Вы знаете, где он сейчас?
Шейла покачала головой.
— Помните ли вы мальчика по имени Джордан, который бил себя плетью?
— Было много случаев, когда людей били плетью. Да, я помню Джордана. Подросток.
— Вы случайно не помните его фамилию, Шейла?
Шейла немного подумала, затем сказала:
— Рини. Джордан Рини. Он был грубым человеком. У него были неприятности с полицией.
Пока Робин записывала фамилию Джордана, кот рядом с ней, уставший от невнимания, легко спрыгнул с дивана и вышел из комнаты.
— После смерти Дайю все стало еще хуже, — сказала Шейла без всякого повода. — Ты знаешь, кем была Дайю?
— Дочь Джонатана и Мазу, — сказала Робин. — Она утонула, не так ли?
— Верно. Шери взяла ее с собой на пляж.
— Это Шери Гиттинс. — спросила Робин.
— Верно. Глупая была девчонка. Дайю командовала ею.
— Шейла, вы случайно не знаете, что случилось с Шери после смерти Дайю?
— Наказали, — сказала Шейла. Теперь она выглядела очень расстроенной. — Все, кто был замешан в этом, были наказаны.
— Что вы имеете в виду под “всеми”, Шейла?
— Шери, и те, кто не остановил это. Те, кто видел, как они уезжали на грузовике тем утром — но они не знали! Они думали, что Дайю разрешили! Мой Брайан, и Допи Дрейпер, и маленькая Эбигейл. Они все были наказаны.
— Их били? — неуверенно спросила Робин.
— Нет, — сказала Шейла, внезапно взволновавшись. — Хуже. Это было нечестиво.
— Что..?
— Не бери в голову, — сказала Шейла, ее маленькие руки сжались в дрожащие кулачки. — Но они знали, что Брайан был болен, когда делали это с ним. Он все время терял равновесие. Джонатан говорил ему, чтобы он пошел и помолился в храме, и тогда ему станет лучше. Но после того, как его наказали, ему стало намного хуже. Он плохо видел, а они все равно заставляли его вставать и идти собирать подаяния на улице… И в конце концов, — сказала Шейла, ее волнение нарастало, — Брайан кричал и стонал. Он не мог встать с кровати. Они отнесли его в храм. Он умер на полу храма. Я была с ним. Он молчал целый день, а потом умер. Весь окоченевший на полу храма. Я очнулась рядом с ним и поняла, что он умер. Его глаза были открыты…
Старушка начала плакать. Робин, которой было очень жаль ее, оглядела комнату в поисках салфетки.
— Опухоль, — всхлипнула Шейла. — Вот что у него было. Они вскрыли его, чтобы выяснить, что это было. Опухоль.