Бегущая могила (ЛП)

Он предпочел не говорить о том, что Миллс, скорее всего, обрадуется визиту привлекательной молодой женщины гораздо больше, чем встрече с сорокадвухлетним мужиком со сломанным носом.
— Все это потребует времени, — сказала Робин с беспокойством.
— Неважно. Мы сделаем это правильно или не сделаем вообще. Я пытаюсь договориться о встрече со всеми нашими полицейскими…
— Я знаю, мне только что звонил Райан, он получил сообщение Пат, — сказала Робин.
Тогда какого хрена он не позвонил Пат? — нелюбезно подумал Страйк сразу же.
— Он не сможет ничего сделать до следующей недели.
— Лейборн тоже не может, — сказал Страйк. — Я мог бы дать им всем небольшой пинок под зад, сказать, что мой знакомый журналист рвется написать статью о церкви и безразличии полиции и что я его едва сдерживаю.
— Ты мог бы? — сказала Робин. — Или нет, это абсолютно необходимо?
— Это ты хочешь ускорить процесс, — сказал Страйк.
И никто не заставлял тебя встречаться с этим придурком Мерфи.
 Глава 123 
Сила перед лицом опасности не бросается вперед, а выжидает, в то время как слабость перед лицом опасности приходит в волнение и не имеет терпения ждать.
И-Цзин или Книга Перемен
Следующие две недели все сотрудники агентства были очень заняты, их усилия были направлены почти исключительно на подтверждение теории Страйка о судьбе Утонувшего Пророка.
Мидж, которая с готовностью согласилась на опасную работу по поиску улик в лесу на ферме Чепмен, благополучно и с триумфом вернулась из Норфолка. Учитывая, что агентство не имело доступа к криминалистической лаборатории, единственная надежда была на то, что ее находки будут проанализированы в рамках полицейского расследования, которое еще не началось, если вообще когда-нибудь начнется. Все, что она вынесла из леса на ферме Чепмена, теперь было аккуратно упаковано в пластик и хранилось в сейфе в офисе.
После недели хождения по разным местам Барклай успешно нашел человека, с которым Страйк так хотел подружиться, и с осторожным оптимизмом, учитывая пристрастие его цели к выпивке и военным анекдотам, предположил, что еще несколько бесплатных пинт, и он будет приглашен к нему домой.
— Не торопись, — предупредил Страйк. — Одно неверное движение может вызвать тревогу.
Шах остался в Бирмингеме, где некоторые виды деятельности, которыми он занимался, были незаконными. Как следствие, Страйк не собирался делиться никакими выводами Дэва на встрече с четырьмя лучшими полицейскими контактами его и Робин, которая, наконец, состоялась через две недели и один день после того, как в Страйка и Робин стреляли, во вторник вечером в полезной комнате на первом этаже “Летающей лошади”. Страйк, который чувствовал, что становится все более расточительным с деньгами сэра Колина Эденсора, платил за комнату и ужин из собственного кармана, обещая бургеры и чипсы, чтобы подсластить пожертвование несколькими часами свободного времени их знакомыми.
К несчастью для Страйка, он опоздал на свою собственную встречу. В тот день он ездил в Норфолк и обратно на взятой напрокат автоматической “Ауди А1”. Беседа, которую он там проводил, заняла больше времени, чем он ожидал, педали незнакомой машины давили на его правую ногу, на обратном пути в Лондон он попал в пробку, и это, вкупе со стрессом от постоянной проверки того, что за ним не следят, наложило отпечаток легкой хмурости на его лицо, который ему пришлось превратить в улыбку, когда он спустился в комнату на первом этаже, где обнаружил Эрика Уордла, Джорджа Лейборна, Ванессу Эквензи, Райана Мерфи, Робин, Уилла, Флору и Илсу.
— Извините, — пробормотал Страйк, проливая немного пинты, и неуклюже опустился на свободное место за столом. — Длинный день.
— Я заказала для тебя, — сказала Робин, и Страйк заметил раздражение на лице Мерфи, когда она это сказала.
Робин чувствовала себя неловко. Она знала, что Уилла уговорили прийти на встречу Пат и Деннис, причем последний твердо заявил Уиллу, что тот попал в ситуацию “курицы и яйца” и должен сам, черт возьми, выпутаться из нее. С момента появления в подвале “Летающей лошади” Флоры и Илсы Уилл, выглядевший бледным и встревоженным, почти не разговаривал. Между тем, чтобы вызвать хоть малейшую улыбку у Флоры, крутившей пальцы на коленях под столом, потребовалась вся веселая болтовня Робин и благодарность за ее присутствие. Робин уже успела разглядеть на ее шее свежий след от самоповреждения.
 
Помимо беспокойства по поводу того, как эта встреча может повлиять на двух хрупких бывших членов церкви, Робин чувствовала, что между Уордлом и Мерфи возникли неловкие отношения: последний стал безапелляционным и резким в манерах еще до прихода Страйка.
После несколько скованной светской беседы Страйк перешел к теме встречи. Полицейские молча слушали, пока Страйк перечислял основные обвинения в адрес церкви, опуская все упоминания об Утонувшем пророке. Когда Страйк сказал, что Флора и Уилл готовы дать показания о том, чему они были свидетелями, будучи членами церкви, Робин увидела, как побелели костяшки пальцев Флоры, лежавшме под столом.
Еду принесли раньше, чем полицейские успели задать вопросы. Как только официантка ушла, заговорили сотрудники уголовного розыска. Они, как и ожидал Страйк, начали с позиции если не скептицизма, то осторожности.
Он ожидал их сдержанной реакции на обвинения в торговле детьми, учитывая, что ни Уилл, ни Флора никогда не были в Бирмингемском центре, который должен был быть ее центром. Никто не был настроен оспаривать вслух заявление Флоры, произнесенное дрожащим голосом, уставившись в стол перед собой, о том, что ее неоднократно насиловали, но Робин возмутило, что потребовалось ее собственное подтверждение о комнатах Уединения, чтобы стереть сомнительное выражение с лица Джорджа Лейборна. Она рассказала о своих близких отношениях с Тайо и о том, как несовершеннолетняя девочка выходила из комнаты уединения вместе с Джайлсом Хармоном. Имя романиста показалось Лейборну незнакомым, но Уордл и Эквензи обменялись взглядами и оба достали свои блокноты.
Что касается утверждения о том, что церковь неправомерно хоронит тела, не регистрируя смерти, то, по мнению Робин, оно тоже могло бы быть отвергнуто как бездоказательное, если бы не неожиданное вмешательство Уилла.
— Они хоронят их незаконно, — сказал он, перебивая Лейборна, который выпытывал у расстроенной Флоры подробности. — Я тоже это видел. Перед самым моим отъездом они похоронили ребенка, который родился с… ну, я не знаю, что с ним было. Его никто не видел, кроме Чжоу.
— Не Джейкоб? — спросила Робин, оглядывая Уилла.
— Да. Он умер через несколько часов после твоего ухода. Они похоронили его на дальнем конце поля, у дуба, — сказал Уилл, который раньше об этом не рассказывал. — Я видел, как они это делали.
Робин был слишком огорчена этой информацией, чтобы сказать что-нибудь, кроме “О”.
— И, — сказал Уилл, — мы — я должен был помочь…
Он сглотнул и продолжил.
— Мне пришлось помочь выкопать Кевина. Сначала его похоронили в поле, но потом перенесли на овощную грядку, чтобы наказать Луизу — его… мать.
— Что? — сказала Ванесса Эквензи, ее ручка зависла над блокнотом.
— Она пыталась… Она пошла посадить ему цветы в поле, — сказал Уилл, покраснев. — И кто-то увидел ее и доложил Мазу. И Мазу сказала, что если она хочет посадить что-то на Девианта, то она может. И они выкопали его, положили на грядку с овощами и заставили Луизу посадить на нем морковь.
Наступившую после этих слов ужасающую тишину нарушило жужжание мобильного телефона Страйка. Он взглянул на полученное сообщение, затем поднял глаза на Уилла.
— Мы нашли Лин: ее перевели в Бирмингем.
Уилл выглядел ошеломленным.
— Они выпустили ее для сбора средств?
— Нет, — сказал Страйк. — Она в церковном комплексе помогает присматривать за детьми.
Он ответил на сообщение Шаха, дав дальнейшие инструкции, затем поднял глаза на полицейских.