Бегущая могила (ЛП)

Пиццу только успели доставить, как раздался зуммер возле двери квартиры.
— Робин Эллакотт? — сказал высокий мужской голос, когда Робин нажала кнопку интеркома.
— Да?
— Это констебль Блэр Хардинг. Мы можем войти?
— О, да, конечно, — сказала Робин, нажимая на кнопку, чтобы пропустить их через внешнюю дверь вниз.
— Что от тебя хочет полиция? — спросила Линда, выглядя встревоженной.
— Все в порядке, — успокаивающе сказала Робин. — Я ждала этого — я дала показания о том, чем была свидетелем на ферме Чепмена.
— О чем?
— Мам, все в порядке, — сказала Робин, — это связано с тем, что кто-то не получил должной медицинской помощи. В полиции сказали, что свяжутся со мной.
Не желая пускаться в дальнейшие объяснения, Робин вышла на лестничную площадку и стала ждать приезда полиции, размышляя о том, насколько странной она может показаться полицейским, если она спросит о последних новостях о Джейкобе внизу, в их машине.
Через несколько минут двери лифта открылись и на пороге появились белый мужчина-полицейский и более низкая женщина-азиатка, черные волосы которой были убраны в пучок. Оба выглядели серьезно, и Робин почувствовала внезапную тревогу: неужели Джейкоб мертв?
— Привет, — сказала она с опаской.
— Робин Эллакотт?
— Да — это из-за Джейкоба?
— Да, это так, — сказала женщина-полицейский, взглянув на открытую дверь в квартиру Робин. — Вы там живете?
— Да, — сказала Робин, смущенная суровостью офицеров.
— Мы можем войти? — спросила женщина-офицер.
— Да, конечно, — сказала Робин.
Линда и Майкл, поднявшиеся на ноги, с тревогой смотрели на двух офицеров, вошедших в квартиру вслед за их дочерью.
— Это мои родители, — сказала Робин.
— Привет, — сказал мужчина-офицер. — Я констебль Хардинг, а это констебль Хан.
— Привет, — неуверенно сказала Линда.
— Вы, очевидно, знаете, о чем идет речь, — сказал констебль Хан, глядя на Робин.
— Да. Джейкоб. Что случилось?
— Мы пришли пригласить вас в участок, миз Эллакотт, — сказал констебль Хардинг.
Робин почувствовала, что у нее в животе появилась странная смесь тревожности и волнения, хотя она не понимала, почему.
— Не можете ли вы просто рассказать мне, что произошло?
— Мы приглашаем вас на допрос, — сказал констебль Хан.
— Я не понимаю, — сказала Робин. — Вы говорите, что я арестована?
— Нет, — сказал констебль Хардинг. — Это будет добровольное интервью.
— О чем? — спросила Линда, прежде чем Робин успел вымолвить слово.
— Мы получили обвинение в жестоком обращении с детьми, — сказал констебль Хардинг.
— Против… против меня? — спросила Робин.
— Именно так, — сказал констебль Хардинг.
— Что? — взорвалась Линда.
— Это добровольное собеседование, — повторил констебль Хардинг.
Робин смутно понимала, что Линда что-то говорит, но не могла вникнуть в смысл сказанного.
— Хорошо, — спокойно сказала Робин. — Позвольте я возьму пальто.
Однако первым делом она вернулась к столу, взяла ручку и нацарапала номер мобильного телефона Страйка — единственный, который она знала наизусть, кроме своего собственного.
— Телефон Страйка, — сказала она отцу, втискивая ему в руки номер.
— Куда вы ее везете? — Линда потребовала от офицеров. — Мы хотим приехать!
Констебль Хан назвал название полицейского участка.
— Мы найдем его, Линда, — сказал Майкл, потому что было ясно, что Линда намерена либо силой пробраться в полицейскую машину, либо зацепиться за бампер.
— Все будет хорошо, — успокоила родителей Робин, натягивая пальто. — Я все улажу. Позвони Страйку, — твердо добавила она отцу, взяла ключи и вышла вслед за полицейскими из квартиры.
 Глава 93 
Семена — это первое незаметное начало движения, первый след удачи (или несчастья), который проявляется. Высший человек воспринимает семена…
И-Цзин или Книга Перемен
В тот самый момент, когда Робин садилась в полицейскую машину на Блэкхорс-роуд, Страйк сидел в своем БМВ в Бекслихите и наблюдал, как братья Фрэнки забираются в свой старый фургон, припаркованный неподалеку от их многоквартирного дома. Пропустив фургон, Страйк отправился в погоню, а затем позвонил Мидж.
 
— Да.
— Где Майо?
— Со мной. Ну, не со мной — я жду, когда она выйдет из своего зала.
— Я сказал ей, чтобы она изменила свою чертову рутину.
— Это единственный вечер, когда у нее выходной в театре, и здесь меньше народу…
— Я думаю, что сегодня именно та ночь. Они только что сели в фургон с балаклавами в руках.
— О, черт, — сказала Мидж.
— Слушай, если Майо согласна — только если она согласна, — я предлагаю действовать как обычно. Пусть это произойдет. Я отвлеку Барклая от Той Боя, чтобы убедиться, что у нас достаточно людей, и мы заставим этих ублюдков попытаться это сделать.
— Она будет готова к этому, — сказала Мидж, в голосе которой звучало волнение.— Она просто хочет, чтобы все закончилось.
— Хорошо. Держи меня в курсе вашего местонахождения. Сейчас я слежу за ними и дам тебе знать, если что-то изменится. Я позвоню Барклаю.
Страйк повесил трубку, но прежде чем он смог связаться с Барклаем, ему позвонил неизвестный номер. Страйк отклонил звонок и набрал номер Барклая.
— Где ты?
— Возле дома миссис Денежного Мешка. Она очень сильно резвилась с Той Боем по дороге на улицу.
— Ну, ты мне нужен в Ноттинг-Хилле, срочно. Похоже, Фрэнки планируют свой большой поход. Балаклавы, оба в фургоне…
— Здорово, так и хочется кому-нибудь врезать. Теща остается. Увидимся там.
Не успел Барклай прервать разговор, как телефон Страйка зазвонил снова. Он ткнул пальцем в приборную панель, не сводя глаз с фургона, который теперь отделял его БМВ от Пежо 108.
— Кто же так насолил ВГЦ? — раздался веселый голос.
— Кто это?
— Фергус Робертсон.
— Ох, — удивился Страйк, улышав журналиста, — ты. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что твоя страница в Википедии только то что увеличилась в три раза, — сказал журналист, по голосу которого чувствовалось, что он выпил пару рюмок. — Я узнаю стиль. Побитые подружки, траханье с клиентками, проблемы с выпивкой, проблемы с отцом — что у тебя на них?
— Пока ничего не могу сказать, — ответил Страйк, — но это не значит, что в конце концов у меня ничего не будет.
Кто бы из братьев Фрэнков ни был за рулем, он либо понял, что за ним следят, либо был неумелым: он только что заработал несколько гудков от “Пежо” за опоздание. С новостями Робертсона, хотя Страйку они были крайне неприятны, придется разбираться позже.
— Я просто подумал, что должен сообщить тебе об этом, — сказал журналист. — Мы же договорились, верно? Я получу статью, если…
— Да, хорошо, — сказал Страйк. — Мне пора.
Он повесил трубку.
Фрэнки, похоже, направляются в Ноттинг-Хилл, подумал Страйк, въезжая в туннель Блэкуолл. Снова позвонил тот же неизвестный номер, что и раньше. Он проигнорировал его, потому что Фрэнки только что прибавили скорость, и хотя это могло означать, что они беспокоятся о том, что потеряли возвращавшуюся из спортзала Ташу, Страйк по-прежнему опасался, что они поняли, что он следит за ними.
Телефон снова зазвонил: Пруденс, его сестра.
— Черт возьми, — прорычал Страйк, — я занят.
Он перевел звонок на голосовую почту, но Пруденс перезвонила. Страйк снова проигнорировал звонок, хотя и испытывал смутное беспокойство: Пруденс никогда раньше так не поступала. Когда она перезвонила в третий раз, Страйк взял трубку.
— Я сейчас занят, — сказал он ей. — Могу я перезвонить тебе позже?
— Это будет коротко, — сказала Пруденс. К его удивлению, в ее голосе прозвучала злость.
— Хорошо, что случилось?
— Я очень четко попросила тебя держаться подальше от моего клиента, который находился в ВГЦ!
— О чем ты говоришь? Я не приближался к нему.