Бегущая могила (ЛП)

Теперь в ней боролись два противоречивых импульса. Первый был связан с ее усталостью; он призывал к осторожности и соблюдению правил и побуждал ее напевать, чтобы вытеснить все остальное из головы. Он вспоминал страшные часы в коробке и шептал, что Уэйсы способны на худшее, если она еще хоть раз нарушит правила. Но второй спрашивал, как она может вернуться к своим повседневным делам, зная, что за стенами фермы медленно умирает от голода маленький мальчик. Это напомнило ей, что она уже не раз умудрялась ускользнуть из общежития ночью и остаться незамеченной. Это побуждало ее рискнуть еще раз и сбежать.
Во время ужина ей принесли вторую миску лапши и стакан воды, на этот раз мальчик, который с заметным отвращением на лице из-за запаха в комнате, к которому Робин уже успела привыкнуть, тоже старательно отводил взгляд от Джейкоба.
Наступили сумерки, и Робин уже прочитала почти все газеты, лежавшие на полу. Не желая включать электрический свет, чтобы не потревожить ребенка в кроватке, она встала и переместилась к маленькому мансардному окну, чтобы продолжить чтение статьи о лидере лейбористов Джереми Корбине. Дочитав до конца, она перевернула страницу и увидела заголовок СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА УМЕРЛА В ВАННЕ, КАК СООБЩИЛО СЛЕДСТВИЕ, а затем поняла, что на фотографии внизу изображена Шарлотта Росс.
Вздох Робин был настолько громким, что Джейкоб зашевелился во сне. Прикрыв рот рукой, Робин читала статью, держа газету на расстоянии дюйма от глаз в свете угасающего дня. Она только успела прочитать, сколько алкоголя и снотворного приняла Шарлотта, прежде чем перерезать себе вены в ванной, как раздался тихий стук в дверь мансарды.
Робин бросила на пол статью о Шарлотте и поспешила вернуться в кресло, когда дверь распахнулась и появилась Эмили, голова которой, как и у ее матери, была свежевыбрита.
Эмили тихо закрыла дверь. Судя по тому, что Робин могла разглядеть в быстро темнеющей комнате, она выглядела встревоженной, почти заплаканной.
— Ровена — мне очень жаль, мне очень жаль.
— По поводу чего?
— Я сказала им, что ты дала мне деньги в Норвиче. Я не хотела, но они угрожали мне коробкой.
— А, это… ничего страшного, я тоже это признала. Глупо было ожидать, что они не заметят.
— Ты можешь идти. Цзян ждет внизу, чтобы проводить тебя в общежитие.
Робин встала и сделала пару шагов к двери, когда произошло нечто странное.
Она вдруг поняла — не догадалась, не понадеялась, а именно поняла, что Страйк только что оказался рядом со слепым пятном у ограждения по периметру. Убеждение было настолько сильным, что заставило ее замереть на месте. Затем она медленно повернулась лицом к Эмили.
— Кто родители Джейкоба?
— Я не… мы не… ты не должна спрашивать о таких вещах.
— Расскажи, — сказала Робин.
В тусклом свете из окна Робин смогла разглядеть белки глаз Эмили. Через несколько секунд Эмили прошептала,
— Луиза и Цзян.
— Лу… серьезно?
— Да… Цзяну не разрешается ходить с молодыми женщинами. Он — НУМ.
— Что это значит?
— Не-Увеличивающиеся Мужчины. Некоторым мужчинам не разрешают ходить с плодовитыми женщинами. Не думаю, что кто-то думал, что Луиза еще может забеременеть, но… потом появился Джейкоб.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что Дайю делала запрещенные вещи на ферме?
— Ничего, — прошептала Эмили, в голосе которой теперь звучала паника. — Забудь, что я…
— Слушай, — сказала Робин (она знала, что Страйк там, она была уверена в этом), — ты мне должна.
После нескольких секунд молчания Эмили прошептала,
— Дайю часто проказничала, вместо того чтобы делать уроки, вот и все.
— Что она делала, когда убегала?
— Она ходила в лес и в сараи. Я спросила ее, и она сказала, что занимается магией с другими людьми, которые являются чистыми духом. Иногда у нее были сладости и маленькие игрушки. Она не говорила нам, где она их взяла, но показывала. Она была не такая, как о ней говорят. Она была избалованной. Злой. Бекка тоже все это видела. Она притворялась, что не видела…
— Почему ты сказала, что Дайю не утонула?
 
— Я не могу…
— Расскажи мне.
— Ты должна идти, — судорожно прошептала Эмили. — Цзян ждет тебя.
— Тогда говори быстрее, — сказала Робин. — Почему ты сказала, что Дайю не утонула?
— Потому что… просто… Дайю сказала мне, что собирается уехать с этой старшей девочкой и жить с ней. — Голос Эмили был полон странной тоски.
— Ты имеешь в виду Шери Гиттинс?
— Как..?
— Это была Шери?
— Да… Я так ревновала. Мы все очень любили Шери, она была как… как настоящая… как то, что они называют матерью.
— Причем тут невидимость?
— Как ты…?
— Расскажи мне.
— Это было вечером перед тем, как они отправились на пляж. Шери дала нам всем специальные напитки, но мне не понравился их вкус. Я вылила свой в раковину. Когда все уже спали, я увидела, как Шери помогает Дайю выбраться из окна общежития. Я знала, что она не хочет, чтобы кто-то видел, что она сделала, поэтому я притворилась спящей, а она легла обратно в постель.
— Она вытолкнула Дайю из окна, а потом сама вернулась в постель?
— Да, но она просто помогала Дайю делать то, что та хотела. Дайю могла вовлечь людей неприятности с папой Джеем и Мазу, если они не делали того, что она хотела.
Снизу раздался крик:
— Ровена?
— Я в ванной, — крикнула Робин. Обернувшись к Эмили, которую она уже не могла разглядеть в темноте, она сказала:
— Быстро — ты когда-нибудь рассказывала Кевину о том, что видела? Скажи мне, пожалуйста.
— Да, — сказала Эмили. — Позже. Много позже. Когда я сказала Бекке, что видела, как Шери помогала Дайю выбраться из окна, она ответила: “Ты не видела этого, ты не могла этого видеть. Если ты не видела Дайю в ее кровати, то это потому, что она умеет становиться невидимой”. Бекка тоже любила Шери. Бекка была готова на все ради нее. Когда Шери ушла, я плакала несколько дней. Это было похоже на потерю… о Боже, — сказала Эмили в панике.
По коридору раздались шаги. Дверь открылась, и зажегся свет. В дверном проеме показался Цзян в синем спортивном костюме. Джейкоб открыл глаза и начал хныкать. Нахмурившись, Цзян отвел взгляд от сына.
— Прошу прощения, — сказала Робин Цзяну. — Мне нужно было в туалет, а потом я должна была сказать Эмили, когда я в последний раз давала ему попить и меняла…
— Мне не нужны подробности, — огрызнулся Цзян. — Пойдем.
 Глава 87 
Девять на четвертом месте означает:
Затем приходит собеседник,
И ему можно доверять.
И-Цзин или Книга Перемен
Когда Цзян и Робин вместе спускались по лестнице, он сказал:
— Воняет, эта комната.
Его глаз мигал сильнее, чем когда-либо.
Робин ничего не сказала. Возможно, дело было в сильном истощении, но она, казалось, превратилась в массу нервов и сверхчувствительности: так же точно, как она знала, что Страйк прибыл за периметр, она чувствовала, что чем дольше она остается в фермерском доме, тем хуже для нее.
Когда они спускались по последней лестнице, покрытой алым ковром, в холл, Робин услышала смех, и из боковой комнаты появился Уэйс с бокалом, наполненным чем-то похожим на вино. На нем был шелковый вариант синего спортивного костюма, который носят рядовые члены клуба, на ногах — дорогие кожаные туфли.
— Артемида! — сказал он, улыбаясь так, словно предыдущей ночи не было, словно он не знал, что приказал запереть ее в ящик, и что она уже тридцать шестой час не спит. — Мы снова друзья?
— Да, папа Джей, — ответила Робин, как она надеялась, с должным смирением.
— Хорошая девочка, — сказал Уэйс. — Один момент. Подождите там.
О Боже, нет.
Робин и Цзян ждали, пока Уэйс войдет в кабинет с яркими голубыми стенами. Робин услышала громкий смех.
— А вот и мы, — сказал улыбающийся Уэйс, вновь появляясь вместе с Тайо. — Прежде чем ты отдохнешь, Артемида, было бы очень красивым актом раскаяния подтвердить свою приверженность нашей церкви, соединившись духом с тем, кто может многому тебя научить.