Бегущая могила (ЛП)

Литтлджон посмотрел на фотографию, сглотнул, затем сказал:
— Да, она одна из людей Митча. Я сказал ему, что думаю, что ты следишь за мной. Он приставил к тебе Фару в качестве запасного варианта.
— Как ее полное имя? — спросил Страйк, открывая свой блокнот.
— Фара Наваби, — пробормотал Литтлджон.
— А что ты знаешь о жучках в офисе Эндрю Хонболда?
— Ничего, — сказал Литтлджон слишком быстро.
— Послушай, — тихо сказал Страйк, наклонившись вперед. — Хонболд никого туда не пустит. Его жена и так его знает, ей не нужно его прослушивать, чтобы вывести на чистую воду. Кто-то решил, что стоит поставить нелегальный жучок в офисе Хонболда, а мое имя и имя Хонболда в последнее время фигурируют в прессе. Поэтому, когда я приду к Хонболду и покажу ему фотографию Паттерсона, твою фотографию, фотографию Фары…
— Это была Фара, — пробормотал Литтлджон.
— Я так и думал, — сказал Страйк, откидываясь в кресле. — Ну, думаю, мы закончили. Ты поймешь, почему в сложившихся обстоятельствах я не буду просить Пат выдать тебе причитающуюся зарплату.
— Нет, послушай, — сказал Литтлджон, похоже, в панике: очевидно, он предвидел, что и его работа в Паттерсон Инк скоро закончится. — У меня для тебя есть еще кое-что.
— Например?
Литтлджон достал из кармана свой собственный телефон, что-то набрал на нем и бросил его на стол. Страйк обнаружил, что смотрит на фотографию Мидж и Таши Майо, смеющихся вместе возле дома Майо в Ноттинг-Хилле, обе держат в руках пакеты с покупками из Вейтрос.
— Листай направо, — сказал Литтлджон.
Страйк сделал это и увидел фотографию Мидж, выходящей из дома Майо к вечеру.
— Вторая была сделана вчера вечером, — сказал Литтлджон. — Я собирался отдать ее Митчу.
— Я уверен, что есть невинное объяснение, — сказал Страйк, который не был уверен ни в чем подобном. — Если это твой лучший шанс…
— Это не так — у меня есть ко-что на Паттерсона.
— Если я захочу, я сам это достану.
— Нет, послушай, — снова заговорил Литтлджон, — я могу достать тебе кое-что для этого церковного дела. У Митча есть запись. Он не отдал ее, когда Эденсор уволил его.
— Что это за запись? — спросил скептически настроенный Страйк.
— Тот Кевин, как его называли, который вышел из церкви — Кевин Пурвис?
— Пирбрайт, — сказал Страйк.
— Да, именно так. Митч получил запись под прикрытием.
— Зачем Паттерсону тайно записывать Пирбрайта, если Пирбрайт уже рассказал Колину Эденсору все, что знал?
— Они рассорились, Пирбрайт и Эденсор, — сказал Литтлджон. — Разве нет? До того, как Пирбрайта застрелили? Они не разговаривали друг с другом.
Уровень интереса Страйка несколько повысился, поскольку это была правда, что сэр Колин и Кевин Пирбрайт поссорились, а затем практически не общались в промежутке между тем, как Кевин накинулся на Джайлса Хармона во время чтения его книги, и убийством Пирбрайта.
— Было письмо, я думаю, что это было письмо, которое Пирбрайт отправил Эденсору, — продолжал Литтлджон, его выражение лица было умоляющим, — где Пирбрайт говорил, что он собирает воедино то, что подавлял, или что-то в этом роде, так? У Митча ничего не получалось, и он послал Фару поболтать с Пирбрайтом и посмотреть, что нового она сможет из него вытянуть. Пирбрайт, видите ли, был не в себе, и Митч опасался, что если они возьмут у него интервью по телефону, то Пирбрайт проболтается в своем блоге. Он становился слишком болтливым.
— Почему Паттерсон не передал эту запись Эденсору?
— Потому что качество дерьмовое. Ничего не слышно. Фара облажалась, но потом сказала Митчу, что Пирбрайт все равно ничего полезного сказать не может.
— И это то ценное доказательство, которое, по твоему мнению, убедит меня оставить тебя на работе? Запись разговора, который нельзя услышать, не содержащая ничего полезного?
— Да, но это же ты, не так ли? — сказал Литтлджон в отчаянии. — С этим можно что-то сделать.
По мнению Страйка, если что действительно усугубляло обиду, так это попытки льстить после доказанного предательства. В очередной раз ему стоило немалых усилий сдержать прямолинейное “пошел на хрен”.
 
— Если она бесполезна, почему Паттерсон не выбросил ее?
— Он так и сделал — ну, засунул его в сейф и забыл о ней. Я видел ее там в последний раз, когда открывал.
— Хорошо, — медленно произнес Страйк, — принеси мне эту запись, и мы сможем еще раз поговорить о перспективах твоего трудоустройства.
Очень короткий, блядь, будет разговор.
— Спасибо, — горячо поблагодарил Литтлджон. — Спасибо, Корморан, я не могу выразить тебе свою благодарность. Мне очень нужна эта работа, ты не понимаешь, каково мне было, как я напрягался, но пока у меня есть постоянная работа, я могу что-нибудь придумать, взять кредит или еще что-нибудь — ты не пожалеешь. Я верный человек, — бесстыдно сказал Литтлджон, — я не забываю о добрых делах. У тебя не будет никого более преданного этому агентству…
— Ты пока можешь запомнить все это. Ты еще не принес запись.
Как только Литтлджон благополучно покинул офис, Страйк позвонил Мидж.
— Че как, — сказала она, ответив после нескольких гудков.
— Не хочешь рассказать мне, почему ты ходишь за покупками с нашим клиентом?
— Что? — сказала Мидж, пораженная.
— Ты. Таша Майо. Вейтрос, — сказал Страйк, с трудом сдерживая себя.
— Я не ходила с ней по магазинам, — недоверчиво сказала Мидж. — Одна из них развалилась, вот и все.
— Одна из чего?
— Одна из ее сумок, как ты думаешь? Я просто помогла ей собрать все это.
— А как это — быть под прикрытием и помогать ей собирать покупки?
— Черт возьми, Страйк, — сказала Мидж, теперь уже с раздражением, — что мне оставалось делать, стоять и смотреть, как она гоняется за консервными банками по всей дороге? Я бы выглядела еще более подозрительно, если бы не помогла ей. Так поступают женщины, помогют друг другу.
— Почему ты выходила из ее дома вчера ночью?
— Это не было чертовой ночью, было только девять часов — и как ты…?
— Ответь на этот чертов вопрос.
— Она мне позвонила, — сказала Мидж, теперь уже с раздражением. — Она услышала шум за задней дверью. Ее брат уехал на север, и она нервничает, оставшись там одна, после того как ты внушил ей страх Божий по поводу Фрэнков.
— Что за шум?
— Кошка сбила крышку мусорного бака.
— Как долго ты находилась в ее доме?
— Не знаю, около часа?
— Какого хрена ты там делала целый час?
— Я же говорила, она нервная! Как ты вообще…?
— Тебя сфотографировали. Литтлджон только что показал мне фотографии.
— Вот чертова задница, — выдохнула Мидж.
— Что произошло, пока вы были в доме?
— На что, черт возьми, ты намекаешь? — горячо спросила Мидж.
— Я задаю тебе прямой вопрос.
— Мы пили кофе, окей?
— И как, черт возьми, ты не заметила, что Литтлджон следит за домом?
— Его там не было. Должно быть, это был кто-то другой.
— Я снимаю тебя с дела Майо, — сказал Страйк. — В дальнейшем ты можешь заниматься Той Боем.
— Я не сделала ничего плохого! — сказала Мидж. — Спроси Ташу!
— Так это будет выглядеть в газетах, — сказал Страйк.
— Ты думал об этом, когда трахал ту адвокатшу с фальшивыми сиськами?
— Я сделаю вид, что не слышал этого, — сказал Страйк сквозь стиснутые зубы. — Я тебе уже сказал, как все будет. Держись подальше от Майо.
Он повесил трубку, негодуя.
 Глава 76 
Здесь каждый шаг, вперед или назад, ведет к опасности.
О победе не может быть и речи.
И-Цзин или Книга Перемен
Манифестация Утонувшего Пророка уже приближалась, и Робин было приказано присоединиться к группе, украшающей внешнюю часть храма длинными белыми знаменами, на которых были изображены стилизованные темно-синие волны. Для этого нужно было забраться на высокую лестницу, и, пытаясь закрепить один из баннеров прямо под крышей храма, Робин подумала о том, как легко кто-то внизу может выбить лестницу у нее из-под ног: трагическая случайность, несомненно, назвали бы это. Однако покушения на ее жизнь не последовало, и она благополучно вернулась на землю, проклиная себя за паранойю.