Воспитанник орков 1 (СИ)

— Сегодня ко мне приходила Слети, — сообщила хозяйка. — Она сказала, что ты не обращаешь на нее внимание, поэтому она собирается пожаловаться на тебя в Совет старейшин.
— Девушка жалуется в Совет старейшин, если парень ее не любит? — обалдел Данут.
— А кто сказал, что она хочет твоей любви? — хмыкнула Далина. — Она не просит, чтобы ты ее любил, или, чтобы ты стал ее мужем. Девочка понимает, что ты уже дал обещание другой женщине. Конечно, ей хочется стать твоей женой, но клятва — святое. Все, что она от тебя хочет — чтобы ты зачал ей ребенка. Она родит от тебя сына и выберет себе достойного мужа. Если мужчина не хочет стать мужем выбравшей его женщины, она вправе подать жалобу в Совет старейшин. Старейшины рассмотрят жалобу. Если они найдут вескую причину — ну, как с тобой, раз ты дал обещание другой, то жалобу оставят без удовлетворения. Причиной может быть болезнь, или, недомогание «маленького друга». Но это легко исправить. Но если мужчина не хочет жениться только потому, что он не хочет, его изгоняют из племени.
Данут, разумеется, знал, что женщина—орк сама выбирает себе супруга, но он не знал, что мужчина, в этом случае, не имеет права отказаться. Но это было не все.
— Если мужчина отказывается зачать женщине ребенка, — продолжила Далина, — его могут не только изгнать, но и казнить. Конечно, он может сказать, что женщина недостаточно хороша, чтобы он захотел иметь с ней общих детей, но ты сам сказал Слети, что она красивая девушка. Ты фолк, но ты стал частью нашего племени, ты уже не Молодой пес, а Матерый, отвечающий за свои поступки. И тебя не спасет, что ты не знаешь наших обычаев.
— Лихо! — прищелкнул языком Данут. Выходит, не желая обидеть девушку, сам вырыл себе яму. Покачав головой, сказал: — Никогда бы не подумал, что могут быть такие обычаи.
— Все просто. Многие годы наши мужчины воевали, погибали в боях. Женщин оставалось больше, чем мужчин. Потому они сами выбирали отцов для своего ребенка. И мужчина не имел права отказаться, а иначе женщина могла покончить с собой от унижения.
— А почему бы мужчинам не завести несколько жен? — предложил юноша.
— Ты можешь себе представить, чтобы в нашем доме было две, а то и три хозяйки?
Такого Дануту и в страшном сне не приснится. Женщины—орки — существа гордые, с характером. Две хозяйки разнесут дом похлеще, чем огненный шар колдуна!
— У нас не так. У нас мужчина выбирает себе жену, — сказал Данут.
Вспоминая про обычаи собственного поселка, когда вдовые рыбачки беременели от чужих мужчин, раздумчиво почесал подбородок. В сущности, человеческие женщины тоже выбирали отцов для своих детей.
— Тебе пора бриться, — сказала Далина, по— своему оценив жест парня. — Завтра же схожу к кузнецу, выберу бритву. — Вздохнув, добавила: — Я ведь сама стала забывать, что ты еще многого не знаешь. Воспринимаю тебя как своего младшего сына. Ну, или как внука. Решила, что у тебя какие—то проблемы — может, сказалось ранение, может, еще что. Даже рассердилась, что ты не сказал об этом ни мне, ни мужу. Сказала девочке, что поговорю с тобой, подберу лекарства. Она поверила. Кажется, даже стала тебя больше уважать. Вот, мол, какой он стойкий и мужественный! У него беда, а он такой гордый, что и признаваться не хочет. Собиралась в лес бежать, бобра искать — еле—еле отговорила.
— А бобра—то зачем? — пробурчал Данут.
— Ну, как зачем? У бобров специальные мешочки...
— Бобровая струя? — перебил ее парень. — Знаю, знаю. Сам бобров добывал, купцы из Тангейна за струю по целой векше платили, дороже, чем за шкурку. Говорили — лекарство от всех болезней.
— От всех... Бобровая струя — лучшее средство от мужской слабости.
— Вона! — протянул Данут. — А я и не знал.
— Я вижу, ты вообще много о чем не знал, — усмехнулась женщина. — Отец с тобой хоть раз говорил об этом?
— У нас не принято говорить о таком с родственниками. Считается неприличным. У нас даже не принято, чтобы родители объясняли — откуда берутся дети.
— И как вы об этом узнаете? Когда девушка забеременеет? — удивилась Далина.
 
Данут вспомнил, что его «просвещали» товарищи постарше и покраснел.
— Ладно, что уж теперь, — сжалилась Далина. — Конечно, ты можешь выбрать изгнание — не думаю, что Совет старейшин приговорит тебя к смерти, но о девочке ты подумай. Если ты ее отвергнешь, она может и руки на себя наложить.
— Не понимаю, — покачал головой Данут. — Почему ей непременно от меня ребенка завести нужно? Пусть от кого другого заведет.
— Поздно.
— Как, поздно?
— Ну, она же тебе себя уже предложила.
— А кто узнает? Я никому не скажу, а Слети, если она не дура, тоже.
Теперь настал черед крутить головой хозяйке.
— Данут, я все—таки чего—то не понимаю. Слети тебе не противна, нет? Со здоровьем у тебя все в порядке? Так ... какого же Ящера ты не хочешь сделать ей ребенка? Из-за невесты?
— Скажи, а как бы ты отнеслась к тому, чтобы Шумбатару предложили сделать кому—то ребенка на стороне?
— Шумбатар женат, а ты нет, — веско заявила женщина. — И то... Если бы в нашем племени было много вдов, мне пришлось бы закрыть глаза.
— Все равно, я не понимаю, — всплеснул руками Данут. — Ладно, — успокоился парень, — предположим, я, как ты говоришь — сделаю девушке ребенка. А что потом?
— А что потом? Потом ты вернешься к своему племени, женишься на своей невесте — если, конечно, захочешь вернуться, а Слети будет воспитывать вашего ребенка. Одна она не останется, не волнуйся. Даже если она не выберет себе мужчину, она сможет жить в нашем доме.
— А я? Как я буду жить, зная, что где—то растет мой сын? А моя невеста?
— Как ты будешь жить? Ну, как—нибудь проживешь, — пожала плечами Далина. — Конечно, будешь переживать. Думаю, постараешься навестить своего ребенка — хотя, лучше тебе этого не делать, потому что он будет называть отцом другого человека. А невеста, мне кажется, все поймет.
— Или задумается — стоит ли выходить замуж за человека, который ей изменил.
— Мы с тобой опять не поймем друг друга. В чем здесь измена? Ты пойдешь к Слети не из-за собственной похоти, а потому, что так надо. Если невеста не захочет выходить за тебя замуж, значит, она тебя не любит. И не любила. А зачем тебе жениться на женщине, которая не любит? Шумбатар, пока не был женат, стал отцом множества детей. И позже, когда он уже стал моим мужем и мы прожили с ним много лет, он опять становился отцом чужих для меня детей. Шумбатар очень рано стал вождем — ему не было еще и пятидесяти лет. После Аркалльской битвы погибли почти все племенные и клановые вожди. Совет старейшин — те, кто уцелел, решили, что пришла пора молодых. В иное время он стал вождем племени не раньше ста— ста двадцати лет. Конечно, многие женщины хотели иметь ребенка именно от него. И что же? Я рада, что род моего мужа продолжился.
— Получается, Шумбатару семьдесят лет? Вот уж, никогда бы не подумал.
— Я тебе говорила, что у фолков слишком короткий срок жизни. Ладно, не дуйся, — улыбнулась женщина. — Ты не фолк, ты — человек. Если пересчитать твой возраст на возраст людей, ты еще совсем малыш. Ты слишком быстро становишься взрослым.
— Да, а почему никто до тебя не выбрал Шумбатара в мужья? — заинтересовался вдруг Данут.
Далина неопределенно повела плечом.
— Первая жена Шумбатара погибла в бою с фолками. Ну, а потом... Кто знает женщин? Наверное, мой будущий муж ждал именно меня. Я, когда оправилась после рабства, сразу поняла — это мой мужчина. Другим с ним было бы очень трудно. Шумбатар не любит подчиняться. Что за семья, если муж и жена постоянно ссорятся?
«Шумбатар не любит подчиняться? Да он же у тебя по струнке ходит!» — хотел воскликнуть Данут, но не стал. Это у Далины вождь ходит по струнке, а чтобы было, будь с ним другая женщина? Вождь — он царь и бог вне стен дома,а дома он делает все, что нужно жене. Но, с другой стороны — Шумбатар прав. Зачем ломать голову над домашними делами, если есть верная и любящая супруга, которая разгружает мужа от домашних хлопот? У вождя голова занята более важными вещами. По большому-то счету, какая разница, в какой цвет выкрашены стены дома, или какое платье для дочери следует заказать у портного? Нам, мужчинам, это все равно. А начни вникать, спорить... Бр—рр. Пожалуй, здесь орки правы. Да и не только орки. У людей ведь, тоже принято говорить, что мужчина строить само гнездо, а обустраивать его должна женщина.