Фармацевт 2 (СИ)

Утром, чуть начало светать, я покинул медпункт. 
Ворота были закрыты, но под ними оставалось достаточно места, чтобы протиснуться, что я и сделал, не желая будить сторожа. Возможно, он тоже сейчас не один в своей сторожке. 
Поеживаясь от утренней прохлады, быстрым шагом добрался до своего жилья. Зайдя внутрь, быстро разделся и нырнул под одеяло. Ведь в будке было, нисколько не теплей чем на улице.
Время только подбиралось к пяти утра и, вроде бы можно было еще поспать. Но сон все не шел.
Испортила мне настроение Наташка, как есть испортила. Я сто раз пожалел, что приехал сюда пока крутился в кровати, пытаясь заснуть.
Кардинальная ошибка состояла в том, что я оценивал поступки девушки с колокольни своего жизненного опыта. Мне и в голову не приходило, что Наташи в голове ползают такие огромные тараканы. 
— Ну, пригласила она меня приехать и ладно, видимо, понравился в постели. Как взрослые люди, встретимся и разбежимся без всяких обязательств — это так я думал, а оказалось совсем не так.
— Теперь, как порядочный человек, ты на мне должен жениться, — так бы звучали её слова, высказанные этой ночью, если бы их перевести в понятный формат.
— Ай, ладно! Хрен поймешь этих баб, сколько бы лет им не было, сами не знают чего хотят, — подумал я и повернувшись на бок попытался заснуть. Что мне вполне удалось.
Проснулся я от духоты. Солнце прогревало фанерную будку не хуже парника. Вскочив с кровати, я ринулся открывать дверь. 
На улице был тоже не фонтан, но все же легче чем в палатке. 
— Проснулся, наконец, — прокомментировал мое появление Лебедев. Тот, похоже, встал уже давно и сейчас загорал лежа на полотенце у своей будки.
Поздоровавшись, я потрусил к туалету, возле которого пришлось несколько минут подождать из-за очереди в несколько человек. Глянув на огромную очередь в женскую половину, в очередной раз поздравил себя с тем, что я не женщина.
Сделав свои дела, вернулся к себе и, взяв мыльно-рыльные припасы, направился к длинному ряду умывальников из оцинкованной жести, с проходящей над ними водопроводной трубой с кранами над каждым умывальником. Канализация естественно отсутствовала, как класс. Из раковин грязная вода стекала на песок, а затем в море. 
К умывальникам очереди практически не было, все-таки я встал довольно поздно. Но утром тут наверно не протолкнуться.
— Как здорово, что мне пока не нужно бриться, — подумал я, глядя, как несколько мужчин, морщатся, споласкивая помазки и станки холодной водой
Умывшись, закинул мыльницу, зубную щетку и полотенце в будку и обратился к Валерке.
— Нам не пора позавтракать?
— Давно пора, — отозвался тот.
-Тогда идем в столовую.
Возвращались мы к себе по линии прибоя, то и дело, перешагивая через лежачие тела, или просто уступая входящим в воду купальщикам.
Около наших фанерных палаток нетерпеливо прохаживались три девушки. Переглянувшись, мы ускорили шаг.
-Наконец, вы появились, — облегченно выдохнула Смолянская. Девчонки, пришедшие с ней, робко молчали, не вмешиваясь в беседу. Хотя зачем они явились, понять было нетрудно.
Наташа держала в руках Валеркину гитару, значит, сейчас его будут просить что-нибудь спеть.
Лебедев тоже сразу просёк с какой целью явились нежданные гости и расплылся в довольной улыбке. 
Девушки наши предположения полностью оправдали, упрашивая Валеру что-нибудь изобразить на гитаре.
Забрав инструмент у Смолянской, он уселся на стул, принесенный из палатки, и тронул струны.
— Обязательно, обязательно я на рыженькой женюсь
Обязательно, обязательно, я найду жену на вкус.
Начал он первую песню, глядя на одну из Наташиных спутниц, действительно имеющую в волосах легкую рыжинку. Все было бы неплохо, но только почти каждый проходящий мимо отдыхающий останавливался рядом с нами, чтобы прикоснуться к высокому искусству пения. Поэтому скоро вокруг нас собралась изрядная толпа.
Спев несколько песен, Валера громко объявил, что концерт окончен. Толпа, недовольно ворча,разошлась, снова оставив нас впятером.
 
Народа на пляже к этому времени стало еще больше. Казалось, все обитатели нашего кемпинга решили пожариться на солнце.
— Ребята, а давайте пойдем на наш пляж, — предложила девушка с рыжинкой, Лена Иванова, оказавшаяся дочкой Софьи Ароновны. Её подруга Зоя Малинина тоже согласно кивнула головой. 
— Ага, так нас туда и пустили, — скептически отозвался Валера.
— А почему нет, — удивилась Наташа. — Мы же вроде договорились, что ты будешь играть на танцах, Так, что имеешь полное право загорать на нашем пляже. 
— А мне на каком основании разрешите пребывание на вашем пляже? — поинтересовался я.
— Наверно, как другу музыканта, — снисходительно улыбнулась Наташа. В этой троице она была явным лидером, что и неудивительно, когда работаешь три года секретарем комсомольской организации училища. 
Собраться нам было недолго, так, что вскоре мы бодро двигались в сторону лагеря, из-под ворот которого я выползал в пять часов утра.
Действительно полоса лагерного пляжа была практически пуста. Так, что мы с удовольствием расположились на чистом песке.
Наташа, извинившись, покинула нас, сообщив, что ей необходимо заняться делами. Зое тоже пришлось идти, пищеблок нуждался в работе посудомойки, коей она была.
С нами осталась только Ленка Иванова. Девчонке было ужасно скучно, она практически все лето провела здесь,поэтому, найдя свободные уши, с удовольствием делилась с нами подробностями жизни в пионерском лагере.
Валерка в общении с ней энтузиазма не проявлял, и я его вполне понимал. Валере нужно было срочно найди подругу на ближайшие несколько дней, или точнее ночей, а семнадцатилетняя, узкобедрая с намеком на грудь в виде прыщиков, дочка руководителя лагеря на эту роль определенно не тянула.
А раз Валера был неразговорчив, то все внимание девушка уделила мне. 
Приблизительно через час, на пляже появилась Софья Ароновна в сопровождении двух девушек-вожатых. Увидев дочь в кампании молодых людей, она никак это не прокомментировала. Но когда улеглась неподалеку на расстеленное покрывало, подозвала Ленку к себе и что-то долго ей втолковывала. 
Мы молча наблюдали за этим нравоучением, а когда Ленка с обиженной физиономией ушла не прощаясь, Лебедев с недоумением шепнул.
— Слушай, как получается, директорша вроде бы еврейка, а у Ленки фамилия Иванова?
— Ничего сложного, Значит, отец у Ленки был Иванов, вот и все дела. — сообщил я в ответ.
— Аа, то-то я смотрю Ленка светленькая, на еврейку не похожа. Эх, была бы она не дочкой Ароновны и не такая тощая, я бы её быстро склеил, А так ни сиськи, ни письки, ну её на фиг, — резюмировал приятель и устремил свой взгляд на двух девушек, пришедших с директором. Особое внимание он уделил девушке с выдающимися выпуклостями, кидая на них отнюдь не платонические взгляды. Увы, достоинства Ленки Ивановой рядом с этой девицей не котировались от слова совсем.
-Как бы мне с этой жопастенькой поговорить? — задумчиво произнес Лебедев. 
— Ты, что, забыл, что сегодня уже обещал на танцах играть, — напомнил я.
— Все вожатые тоже придут. Так, что там и лови момент. Мне, что тебя учить надо?
— Нет нужды, — отказался Валерка. — Не учи отца и баста.
День тянулся медленно. Ближе к двенадцати часам началось купание пионеров.
Пересчитав по головам очередную парию мальчишек и девчонок, их выпускали в море на небольшой участок, огороженный рыбацкими сетями. Выбраться за его пределы было невозможно. Тем не менее, за процессом купания бдительно следили две вожатые и физрук. Они периодически начинали пересчитывать поголовье октябрят и пионеров, иногда путаясь в счете, что вызывало новые волнения и пересчеты. Дав побултыхаться детишкам в мутной воде пятнадцать минут, их выгоняли из моря, вновь пересчитывали и запускали новую партию. Мы с сочувствием следили за этой процедурой, не знаю, кого мне было жальче, детишек, не накупавшихся вволю, или вожатых с физруком, нервничавших на берегу.