Русская Америка. Сухой закон 3 (СИ)

Если кто-то пожелает «разобраться» с моей редакцией после того, как выйдет первый номер, то они не найдут ничего. Вечерний выпуск будет заранее вывезен, а когда надо — сразу пойдёт на улицы. Заодно и посмотрим: кто нагрянет трясти редакцию, если вообще придут? Бандиты или полиция? А их встретят только пустые помещения без работников, где останется лишь охрана из моих бойцов. Что будет ещё одним новостным поводом на будущее…
  
— Доброго дня, мистер Браун. Держите меня в курсе. Если возникнут любые проблемы — тут же звоните в мой офис. Сейчас я уеду. Дела ждут. И нужно сделать пару звонков. Где здесь поблизости телефон?
— Вы можете позвонить отсюда.
— Это не тот случай…
— В соседнем доме есть телефон в ресторане. Там, кстати, неплохая кухня
— Отлично.
* * *
Я устроился поудобнее за угловым столиком. Последнее время нечасто удаётся побыть одному и обдумать все дальнейшие планы.
— Что желаете попробовать? — с улыбкой склонился вышколенный официант.
— Жаркое Миссисипи. И красный чай.
— Будет сделано!
Интересно, у них здесь Дянь Хун подают? Эти американские меню никогда не изобилуют дополнительной информацией — что за чай, или кофе тебе будут подавать. Даже в фешенебельных ресторанах. Потом эта мода придёт и к нам. Читаешь меню, видишь много непонятных слов или смешных «украшений». Наподобие: «под одеялом из», или «тунец на земле из чего-нибудь». В голове сразу неправильная картинка. Какой ещё такой «земле»? А по сути — что за ингредиенты, не всегда указано.
Но в любом случае сейчас кухня в несколько раз лучше. Честно говоря, здесь в этом времени даже сэндвич за пять центов лучше, чем то издевательство, что я ел в двадцать первом веке. Сэндвич за доллар и эко-сэндвич за три бакса отличались в «моём» времени в описании состава лишь количеством сои и щепоткой кунжута. Но во втором случае ты всем вокруг показываешь яркой упаковкой, какой ты прогрессивный пипл.
Когда мы смотрим американские фильмы, то вечно видим одни и те же две картины. Или герои ужинают в кафешке прямо в доме, или едят в забегаловке на улице, где «самые вкусные бургеры».
И то и то в принципе, правда. Значительная часть американцев среднего возраста в будущем едят дома либо за завтраком, либо в выходные на семейном вечере и посиделках за теликом. С возрастом, повышая доход и имея возможность покупать хорошие свежие продукты — начинают ужинать дома.
В Нью-Йорке можно увидеть картину, где будет стоять длинная очередь из клерков в лапшичную. К столику с администратором, что сажает их на свободные места с условием свалить через двадцать минут. И это даже на Уолл-Стрит. Почему? Потому что в этом месте хорошо готовят лапшу с курицей. А та, что в магазине разваливается при варке на странные синюшные волокна. Либо отваливай очень круглую сумму за хорошее фермерское мясо. Отсюда и типичные истории про «здесь очень классно готовят…» — нужное подставить.
Жаркое принесли быстро. Хотел попробовать такое перед перелётом из Вашингтона домой в тот роковой день, когда я перенёсся сюда. Но не успел. Пули в теле не всегда совместимы с жизнью, знаете ли…
Рецепт прост, как два пальца. Но для него нужно времени. Из-за чего не в каждом ресторане его подают. Это скорее «домашнее» блюдо. Полтора килограмма говядины требуют почти сто — сто двадцать граммов сливочного масла. Добавив в это все немного специй, соус и сладкий пепперончини. Обязательно маринованный. В будущем американцы начнут пихать везде в такие блюда соус ранч, а сейчас заправка идёт классическими томатными соусами. В духовке мясо, обваленное в муке, обжаривается до золотистой корки.
Кости идут на бульон. Его потом выливают на жаровню. Следом — рассол от перцев. Лук, специи. А далее в духовке всё это стоит ещё до восьми часов. Поэтому и редко где готовят: такое жаркое долго занимает место в жаровнях. После приготовления оставшийся бульон сливают, а при таком томлении мясо распадается под вилкой на волокна. Даже ножа не надо.
Удовлетворив чувство голода с больши́м удовольствием, я откинулся на стуле, потягивая чай и смотря на улицу. Снег сегодня практически не шёл и было приятно сидеть вот так, в тёплом кафе, раздумывая о своём…
Звонить, или нет? Вот в чём вопрос. С одной стороны, привлекать этого человека означало «светить» перед ним себя. С другой, я был не дурак и понимал, что рано или поздно противники узна́ют, кто стоит за газетой и за Гарри. А вот «вырастить» собственного агента было бы очень полезно. Решено! Звонить!
Я допил чай и попросил воспользоваться телефоном ресторана.
— Чикаго. Бюро расследований, — сухо брякнула трубка.
— Мне нужен агент Глен Диксон.
В ответ послышалось раздражённое сопение:
— Кто говорит?
— Передайте, что это информатор по делу ирландцев. Я буду говорить только с ним. Он на месте?
— Кто говорит? — ещё раз нетерпеливо настоял незнакомец.
— Я кладу трубку.
— Стоп! Минуту.
Так-то лучше. А то знаю я этих «товарищей». Все-то им надо знать про других, и про коллег в особенности.
Вскоре послышался голос агента Диксона.
— Слушаю.
— Это Алекс.
— Я догадался… — буркнул Глен.
Наверное, боится, что я опять буду шантажировать его снимками, на которых он на пару со своим напарничком, будучи «крепкими» семьянинами и агентами бюро расследований, предаётся в командировке разврату с социально безответственными девицами…
— Мистер Диксон. Нас никто не должен слышать. Я предлагаю вам перезвонить в ресторан «Сердце Юга», Манхэттен.
— Перезвоню из автомата…
Трубку повесили. А я прошёл на своё место. Через несколько минут ко мне подлетел официант и вежливо уведомил:
— Звонят из Чикаго. Прошу вас за мной, — и он протянул руку в сторону комнаты для отдыха, откуда я звонил.
Однозначно заслужил чаевые.
Теперь в трубке я слышал хрипы и очень искажённый голос Глена. Он что, нашёл самую «разбитую» телефонную будку в Чикаго?
— Да, Алекс.
— Слушайте меня внимательно. Один мой знакомый вскрыл секту в штате Нью-Йорк. За ней стоят очень влиятельный человек. Сегодня днём это уже будет в газетах. Первая информация выйдет в «Нью-Йорк. Факты». У вас получится узнать содержание номера?
— Да.
Ну да, я не сомневался. В обязанности агентов входило следить за всеми новостями. Иногда это часть следственной работы. Он точно мог связаться с Нью-Йоркским отделением бюро.
— За сектой стоит один из сенаторов Конгресса…
— ЧТО?
— Не перебивайте. В ближайшие дни в разных газетах окажется много информации. Это настоящий скандал, который приведёт к большому расследованию. Теперь ответьте прямо: вы хотите сидеть на месте агента до старости?
— Я уже специальный агент! — поправил меня Диксон.
В голосе его послышалось удовлетворение.
— Это после того дела с «Благочестивым»? — догадался я.
— Да. Меня повысили.
— Значит, вы уже убедились, что наше сотрудничество может быть очень выгодным для нас обоих. Вы можете оказаться в Нью-Йорке?
— Это не мой участок…
— Подумайте, Глен…
— Вы будете выкручивать мне руки? — намекнул спецагент на компромат с фотографиями.
— Нет. Я думаю, что по началу в полиции и в бюро будут отбиваться от этого дела руками и ногами… И выжидать — куда подует ветер? Тот, кто согласится его вести и не упустит — снимет все сливки, Глен. И об этом человеке узна́ют одни из первых лиц страны. Вы же не мальчик, мистер Диксон. Сами все понимаете. Или вы играете за какой-то лагерь и добиваетесь успеха. Или вы не играете ни за кого и сидите в своём участке до выслуги лет. Либо до следующего везения, когда на вас вдруг упадёт перспективное дело…
  
Лобби всегда было и будет в Штатах. И Глен должен это понимать. Сейчас для него открывался вариант получить влиятельных покровителей, ведь подобное неизбежно выльется в схватку политиков.
— Я могу подать прошение с прикреплением к этому делу. Но это будет сложно…