Баба Яга ищет наследницу (СИ)

— Если взять вправо, то мы сократим путь на почти на целый день. Я и сам не знал об этом проходе, местные подсказали, — развел он руками. — Но нам придется ночевать под открытым небом, ни городов, ни сел не встретится.
Вышемир вопросительно на меня глянул.
— Тебе решать, — замахала руками. — Я всего лишь парламентер.
— Снова ругается, — всплеснула курица крыльями.
Я глянула на нее и продолжила:
  
— Мне нужно сделать так, чтобы вы друг друга не поубивали и чтобы никто не пострадал. А уж путь сам выбирай, не я здесь жених.
После этого слова кто-то словно сдул с его лица все веселье. Интересно все-таки, в чем дело? Почему любое упоминание о невесте действует на него так… Отрезвляюще? Волнуется, должно быть.
— Мы обязаны спасти ее как можно скорее, — сдвинул брови на переносице он. И почему мне почудилось, что он сейчас самого себя в этом пытается убедить? — Поэтому едем коротким путем.
***
Долго ли, коротко ли, но двигались мы, пока видели дорогу. Уже успели въехать в лес, через который планировали значительно сократить путь. Карта, что досталась мне от Бабы Яги, была согласна с общим мнением. Крошечной звездочкой на ней отображались мы. Я видела, что примерно половина пути уже преодолена. Только Отрада оказалась недовольна нашим выбором. Я думала, что кикимора наоборот любит леса, но нечисть то и дело оглядывалась, никак не реагировала на шутки Добрыни и вообще вела себя крайне нервно. Когда мы спешились, чтобы разбить лагерь на ночлег, я подошла к зеленоглазой.
— Выкладывай, — без обиняков начала я.
Она отвела меня на несколько шагов от наших спутников и зашептала:
— Плохая идея идти через лес, здесь небезопасно.
— Почему? — удивилась я. — С нами много охранников. Не думала, что лесная кикимора боится зверья!
Я чуть насмешливо посмотрела на нее. Она поджала губы.
— Ярослава, это не смешно, — она впервые говорила со мной серьезно, куда-то пропала ее язвительность.
— Ладно, в чем тогда дело? — сдалась я и тоже стала серьезной.
— В местном лешем.
Я недоуменно на нее посмотрела. Вообще как-то не задумывалась, что их может быть несколько. Хотя, если следовать логике, у каждого леса должен быть свой хозяин.
— И что с ним не так?
— Я не знаю, никогда не была в чужих лесах, — она нервно теребила подол платья.
Ответ ясности не прибавил.
— Отрада, ты можешь нормально объяснить, что случилось?
— Ему не нравится, что мы здесь, я чувствую это! — она выставила предплечье, я увидела, как стоят дыбом волоски на руке.
— Может, ты просто замерзла?
— Кикиморы не мерзнут, балда, — недовольно прошипела она. — Я как будто знаю, что он прогоняет нас. Он не хочет, чтобы мы шли этим путем!
— Почему ты не сказала об этом сразу?
Она пропустила глаза.
— Так я не сразу поняла, что к чему. Сначала это было лишь мимолетное ощущение тревоги. Но чем глубже в лес мы заходили, тем яснее становилось, что нам здесь не рады.
В подтверждение ее слов поднялся сильный ветер. Откуда бы ему взяться в самой чаще, куда мы забрались, следуя почти заросшей тропинке?
— Видишь? — испугалась кикимора.
— А ты можешь с ним поговорить? Ну, сказать, что мы ничего плохого не хотим, что завтра нас здесь уже не будет?
Отрада расстроенно посмотрела на меня, в глазах ее стояли слезы.
— Он не слушает меня, нет, — замотала она головой. — Но он тут хозяин, а значит, может сделать с нами все что захочет.
— Ты умеешь успокаивать, — невесело ухмыльнулась я.
— Я не успокоить тебя пытаюсь, а сказать, что нам нужно отсюда уходить! Ночью может случиться все что угодно!
Она почти выкрикнула это. Мужчины тем временем, не обращая внимания на довольно ощутимые порывы ветра, раскладывали вещи и расседлывали лошадей. Услышав вскрик кикиморы, к нам поспешил Кащей.
— Что случилось? — он смотрел то на меня, то на нее.
— Отрада утверждает, что местный леший нас отсюда прогоняет.
Вопреки моим ожиданиям, Вышемир отнесся к словам кикиморы очень серьезно. Он сразу нахмурился.
— Он говорил с тобой? — разноцветные глаза остановились на нечисти.
— Не только со мной. Разве ты не чувствуешь? — она раскинула руки в стороны, ветер трепал подол ее платья и пряди волос, которые выбились из темной косы.
— Да, какая-то смутная тревога, — согласился Кащей.
Теперь и я уже ощущала то, о чем они толковали. Или просто они накрутили меня своими разговорами. Члены нашего отряда как-то притихли в нерешительности.
— Так что, мы пойдем обратно? — решила уточнить я.
Князь резко мотнул головой.
— Нет, остаемся здесь. Идти ночью по лесу опаснее. Не хочу, чтобы лошади ноги себе переломали.
На этот раз он не спрашивал совета у меня, а я и не возражала, он всяко опытнее в таких делах, пускай командует. Сказать по правде, я даже облегченно вздохнула. А то с моим здесь появлением все только и ждут от меня принятия непростых решений. Как будто я тут истина в последней инстанции!
Но Отрада осталась недовольна таким ответом. Она качала головой.
— Это опасно.
— Что он может нам сделать? К чему готовиться? — принялся расспрашивать Кащей кикимору.
— Зависит от его фантазии, — поежилась она. — Может диких зверей натравить, например.
— Поставим караул, — нашел решение проблемы Кащей.
— Может создать непроходимый туман, залить нас дождем, спрятать тропинки! — принялась перечислять Отрада.
— Хватит подавать ему идеи! — зашипела я.
Вышемир устало потер лоб.
— Предлагаю решать проблемы по мере их появления.
— Но они точно у нас будут, — недовольно заметила Отрада и пошла к своей лошади, которую уже принялся расседлывать Добрыня.
Когда она отошла, Кащей посмотрел на меня.
— Не волнуйся, все будет хорошо.
Я невесело улыбнулась и двинулась к своей рыжухе. Ее тоже требовалось освободить от седла на ночь. Я уже несколько раз видела, как это проделывают другие, и собиралась повторить несложные, в сущности, маневры.
Ветер успокоился. Но почему-то мне облегчения это не принесло. Скорее было ощущение затишья перед бурей.
***
Мы поужинали в относительном спокойствии. Если бы еще не постоянные замечания противной кикиморы о том, что нам бы убраться отсюда подобру-поздорову, было бы вообще хорошо. Никогда не думала, что нечисть может быть такой паникершей. На этот раз ее не могли отвлечь от тревожных мыслей даже шутки-прибаутки Добрыни, который как только не изгалялся, чтобы угодить девушке, которая на самом деле имела зеленоватый оттенок кожи, только до сих пор не спешила делиться сим фактом с богатырем. Но так как я не видела с ее стороны вреда, то и не препятствовала такой странной дружбе.
Потом стали готовиться ко сну. Планировали выдвинуться в путь, как только немного рассветет. Я укладывала на одеяло свои старые и больные косточки. Ну и что, что мне двадцать четыре? После нескольких дней, проведенных в седле, ощущала себя по меньшей мере столетней старухой. И конца-краю этим мучениям не виделось. Под голову решила положить седельные сумки, в которые я переложила свои пожитки. От земли веяло сыростью. Было довольно твердо. Я с завистью смотрела на воинов, сопровождавших нас. Они привычными движениями располагались вокруг костра так, как будто только и делают, что ночуют на голой земле. Кащей тоже не выглядел особо недовольным, хотя и говорил, что не жалует такой отдых. Я продрогла и передвинула одеяло ближе к костру.
— Ярослава, это опасно, — нахмурился князь.
  
— Мне холодно, — пожаловалась я.
Он снял с себя плащ, которым собирался накрыться, и накинул мне на плечи.
— Спасибо, конечно, но я не собираюсь ущемлять тебя, — сбросила плащ и попыталась вернуть его хозяину.
Тот замотал головой.
— Мне и так хорошо, ночи сейчас теплые.