Инстинкт тролля (ЛП)
— Думаю, нет. Я несколько спешил при отъезде.
— Я выпишу вам по тарифному плану с полупансионом и дополнительными услугами. И в следующий раз не забудьте уведомить предварительно!
— Мы с тем же успехом могли заночевать там, — ноет плетущийся рядом со мной Седрик.
Рассвет застает нас на главной дороге, в хвосте бесконечной вереницы колесниц. Горизонт забит черными, угрожающими тучами; их расчерчивают кровавые молнии, оставляющие за собой в небе длинные прорехи. Каждый наш шаг сопровождают раскаты грома.
— Мы бы пропустили фейерверк. Видишь, — говорю я, указывая на озаряющийся небосвод, — у них новое светозвуковое шоу!
Я зарыл драгоценную квитанцию в одной из своих расщелин и смотрю в будущее со здравым оптимизмом. Ночь, проведенная под дождем, поубавила у Седрика сил на праздные замечания, и я смог заснуть на ходу. Это тролльский фокус; удобно, когда перед тобой нет препятствий.
Позади нас раздается грохот, и мимо проносится суперобтекаемая, сверкающая зеленью карета, а затем со скрежетом копыт подает назад.
— Ого, — говорит Седрик, внезапно приходя в восторг, — это новая модель весеннего сезона. У меня была одна такая, подарок моей крестной. Мне удалось убедить ее использовать для колдовства вместо тыквы кабачок. В аэродинамическом плане — совсем другое дело.
— Думаешь, это поможет ей катить быстрее? Дорога забита, сплошные пробки из-за массового выезда на отдых.
— Какой может быть отдых? Дождь ведь!
— Видишь ту колесницу впереди нас, прямо за твоим аэродинамическим кабачком, который вот-вот превратится в рататуй? Возницей на ней — деревенщина-тролль. И на той, что впереди, тоже. И на той, что перед ней. До самого края чертова горизонта — это тролли, отправившиеся отдыхать.
Для деревенских троллей понятие отпусков — совсем недавнее. Они никогда не покидали своего моста, а в брачный сезон — строили мост еще больше. Но теперь, взяв специально оборудованную тележку, они могут возить его с собой на прицепе. Конечно, это немного громоздко. И перегораживает абсолютно любую дорогу. Тем более что катят они в прогулочном темпе, чтобы можно было любоваться пейзажем.
— А куда они едут?
— Туда же, куда и мы идем. — Я указываю на горизонт, исполосованный разноцветными молниями, которые разрисовывают пергамент небес угрожающими рунами. — На кемпинг, как раз возле ночного клуба.
Дорога граничит с Рекой Скорби, которая впадает в Озеро Отчаяния, а затем заканчивается в болотах. У брода оборудовано несколько кемпингов. Самые популярные среди них можно опознать издали по гигантским воротам, достаточного размера для того, чтобы в них мог пройти двухарочный мост. Из громкоговорителей над главным зданием льются потоки музыки троллей так, что оно трясется от рева. Время от времени звуковой поток пытается пересечь какая-нибудь птица, и на всем лету валится на землю.
— Здесь я останавливался в прошлый раз, — говорю я. — Мы быстро заберем мой счет и продолжим путь в местечко пооживленнее.
Седрик убирает руки от ушей, а я терпеливо повторяю, перекрикивая музыку. Он делает знак, что понимает, а затем судорожно заталкивает в уши глиняные затычки, чтобы защитить барабанные перепонки.
Хозяин кемпинга — гоблин, причем не из особо любезных. Я имел с ним дело пару — тройку раз, и я ему не нравлюсь. Тролли не нравятся никому, так что я не принимаю это близко к сердцу, но этот-то гоблин крутит шашни с некромантами, и мне уже несколько раз приходилось его ставить на место.
Видя, как мы подходим к стойке регистрации, он сразу мотает башкой и кончиком заостренного уха указывает на табличку «мест нет», после чего возвращается к своей бухгалтерской книге. Вблизи он похож на нечто среднее между болотной жабой и летучей мышью-переростком, но обнаружить в нем хоть что-то сексуальное мне не удавалось ни разу.
— Ты бы не мог приглушить немножко музыку? — спрашиваю я, опираясь локтями на стойку. — Нужно поговорить.
— Она отгоняет комаров и кучу прочих противных тварюг. Жаль, на тебя она не действует!
— Я из меломанов. Ладно, — я хватаю Седрика, который прятался за моей спиной, и дружеским тычком выпихиваю его навстречу гоблину, — познакомься с моим стажером. Мне поручили разъяснить ему, как вести переговоры со склизкими отбросами вроде тебя, не теряя при этом самообладания. Я ему вчера вечером продемонстрировал, посмотрим, как он усвоил урок. Седрик, твой выход!
Столкнувшись с выражением непонимания на его лице, я даю ему сигнал прочистить уши. Вздохнув, гоблин щелкает выключателем позади себя, и стены перестают дрожать. С потолка валится мелкая пыль и словно снежком усыпает его лысую голову. Я сопротивляюсь позыву вывести на ней свои инициалы.
— Что я должен сказать? — спрашивает Седрик, незаметно вытирая свои черные пальцы о камзол.
— Ты вытребуешь у него квитанцию за мой последний постой в его элитной выгребной яме. Два дня с полным пансионом, доплата за аренду стоянки для моста. Или хотя бы простой пергаментный бланк, с подписью крестиком. С деталями я разберусь…
— Исключено, — сообщает гоблин.
— Действительно, это совершенно неординарный случай, — начинает Седрик. Затем он бросает на меня косой взгляд и поспешно развивает тему: — Собственно, если вы не выдадите ему квитанцию, состоится побоище, и он вернется в следующий раз, чтобы пообщаться со следующим владельцем после того, как тут все отстроят, и так далее, и так далее, пока не найдется кто-то достаточно умный, чтобы прервать процесс.
Гоблин смотрит на меня круглыми глазами:
— Ты его где нашел, этого…?
— Племянник моего шефа…
— Добро, племянник, давай я тебе объясню: это кемпинг троллей. Побоищ не будет просто потому, что они тролли. Они не бьются друг с другом, а не то континенты разъехались бы в разные стороны. Затем: то, чего ты от меня хочешь, — незаконно, аморально и потребует от меня уймы бумажной работы. Этого вполне достаточно для отказа. Вон!
— Идем, осмотрим лагерь перед отъездом, — говорю я, хватая Седрика. — Я уверен, что мы найдем решение.
— Я начислю вам плату за вход, — сказал гоблин, снова погружаясь в свои счета.
Кемпинг раскинулся по обе стороны реки. Над водой, в нескольких метрах поодаль друг от друга, выстроились мосты всех размеров, сделанные из грубо отесанных камней, кирпичей и даже цельного гранита. Из-под сводов несется ворчливый гомон. Мои соплеменники любят посплетничать — но, нужно сказать, редко покидают жилище. Говорят, что как только тебя не случается дома, так всякие безвестные типы тут же пользуются возможностью перейти мост, не заплатив.
Стоит симпатично сырая погода. В воздухе пахнет дождем и давлеными жабами. Я выбираю валун поудобнее на вид и щелчком отшибаю от него достаточно большой обломок, чтобы и Седрик мог примостить свою задницу.
— А теперь устроим небольшое совещание с оценкой текущих успехов, — говорю я. — Отчего, по-твоему, с гоблином пошло не так, как ты хотел?
— Я говорил точно то же самое, что и вы вчера вечером, — защищается он.
— Ты следовал процедуре, но процедура шаблонна. Ну, это ведь твоя работа как человека, ты же объяснял мне, что именно ваш мощный интеллект определяет разницу. Так что будь креативен. Оглянись вокруг и попытайся найти идею, подходящую к ситуации.
Он сидит на своем краешке скалы и осматривает лагерь. Вдоль поверхности реки, между мостами, лениво стелется туман.
— Тут ничего и никто даже не пошевелится, — жалобно бормочет Седрик. — Выстроились, как менгиры или кромлехи.
— Такой у троллей кемпинг. Эй, — я хлопаю его по плечу, отчего он валится на траву, — да вот же твоя идея!
Когда гоблин видит, что мы возвращаемся, он пытается запереть вход на ресепшен, но я быстрее его. Ну, не совсем, но, в конце концов, дверь была всего-навсего деревянной. Я механически смахиваю с плеч насыпавшиеся щепки и встаю перед конторкой.
