Инстинкт тролля (ЛП)
— Что касается железненой воды, придется подождать, пока не спустимся вниз, — объявляет он, в то время как я вышелушиваю сапфир из рутиловой матрицы. — Мы еще не вырыли настоящую таверну, но перегонный куб ребята поставили, работает вполне недурно. — Он поднимает маску, похлопывает по бороде, чтобы стряхнуть пыль, и говорит своей бригаде: — Продолжайте без меня. Я к вам присоединюсь, как только смогу. Не дайте команде «Б» вас обойти!
Мы тронемся, как только скажете, шеф, — это уже мне.
Я сопротивляюсь желанию прихватить гранитный плотик. Он сбалансирован и незамысловат, совсем не похож на те штуковины из прессованного камня в кричащей флюоресцентной краске, какие впаривают равнинным троллям на горных курортах. Но самому мне очень не скоро доведется им попользоваться, а чтобы Бризена и Шелдон оценили подобный свадебный подарок, я сильно сомневаюсь.
Фанфанир долго ведет меня через несколько квершлагов к главному стволу. То здесь, то там свет факелов отражается от зеркал из полированной драконьей чешуи в скале, и предупреждает об опасных перекрестках. Лязгая, будто набиты металлоломом, по параллельным путям движутся вагонетки, на борту которых нет никого. Модернизация проникает повсюду. Словно прочитав мои мысли, гном оглядывает меня с ног до головы и замечает:
— Есть даже машины, которые копают за нас. Почти не напрягаешься. Мы теряем удовольствие от артистизма кирки, теряем поэзию лома; это целое ноу-хау, которому угрожает исчезновение. Говорю вам, шеф, весь мир рушится.
— Я-то, представь себе, прекрасно знаю. Вы просверлили дырку прямо у меня под задницей, и я чуть было не свалился вам на головы.
— Мы пытаемся придерживаться квот. Знаете же, как это бывает.
Клеть грузового лифта скрипит под моим весом, когда мы начинаем спуск к главной выработке. Я бросаю взгляд на проплывающие мимо стены. Вокруг очень плотный гранит, ничего особенно потрясающего. Или годного для разработки.
— Что это за шахта, просто любопытно?
Фанфанир усмехается:
— Вы не в курсе? — (Наверное, у меня достаточно красноречивое выражение, чтобы он воздержался от иронии). — Спросите Кредебита, это он владелец. Парень — гений, это я вам говорю.
Со зловещим скрипом клеть зависает в сердце громадной пещеры, ярко освещенной фосфорными пластинами и настолько огромной, что я не различаю дна. Она вырезана аккуратно, все стены совершенно выровнены, ничто не выпирает. Пахнет раненым камнем и свежей пылью. Пещера походит на огромный ящик, полный деловитых муравьев.
Что задумал Кредебит?
Мне не следует вмешиваться. Я только что потратил не один утомительный день, помогая своему болвану-стажеру вместо того, чтобы позаботиться о собственной шахте. Не поимев от этого ничего кроме неприятностей, если не считать краткого момента экстаза, на котором я не хочу останавливаться. Самым мудрым было бы вернуться к себе кратчайшей дорогой и забыть обо всем этом. Но я себя знаю. Иногда я веду себя так глупо, что это замечают даже другие тролли.
Почему у меня такое чувство, будто худшее еще впереди?
К моменту, когда клеть наконец приземляется посреди кучи контейнеров, ожидающих подъема, я принимаю решение.
— Записка, которую для вас оставили, выгравирована возле юго-западного туннеля, — говорит мне Фанфанир, указывая взмахом бороды. — Проводить вас?
Я с сожалением догрызаю последний карат. Можно бы попросить еще, но не хочется поощрять расхитительство. По крайней мере, пока не смогу снова прямо потребовать свою долю.
— Веди, парень. Тогда я тебя отпущу к твоей команде, а сам пойду домой. Остальное меня уже не касается.
Я прохожу среди гущи рабочих, словно исполняющих согласованный балет, где ритм-секцией служит стаккато кирок и лопат, перемежаемое короткой руганью. Однако всему ансамблю не хватает живинки. Скала под моими ногами как будто покорилась, сдалась, эхо моих шагов затухает в глубине пещеры. И здесь определенно не хватает драконов.
Когда я вижу первые буквы, совсем недавно выбитые пальцем в стене, вроде граффити величиной с меня самого, мое сердце подпрыгивает в груди. Мне знаком этот почерк.
Я лихорадочно отступаю назад, чтобы охватить послание целиком, не заботясь о том, куда ступаю. Фанфанир едва успевает отскочить. Я опираюсь на вагонетку, чтобы восстановить равновесие, и хруст истерзанного металла помогает мне прийти в себя.
Я заметила тебя посреди рыцарей. Не знала, что в тебе это есть. Я тебя прощаю.
Найди меня в
Важнейший момент отсутствует, вместо него вход в свежепрорытый туннель. Я рычу:
— Вы что, не могли подождать, пока я прочту свою почту, прежде чем ее стирать!
— Ей просто следовало писать шрифтом помельче!
Я застываю перед темным проемом. Галерея идет прямо на юго-запад. Дальше должны быть рельсы, развилки и ветки, которые приведут меня домой. Найди меня в… Такое место, чтобы она могла бы договориться в нем со мной встретиться, только одно. Проблема в том, что у меня нет никакого желания туда возвращаться.
Моя жизнь превратилась в цепочку тупиков.
Фанфанир благоразумно исчез, чтобы дать мне возможность все обдумать. Вернувшись, он протянул мне бочонок, наполненный железненой водой, только что из-под змеевика. Уже по одному только запаху понятно, что она вымоет из меня львиную долю паутины.
Порой и гномы бывают полезны. Я это первый готов признать. Выдергиваю пробку и выпиваю все до последней капли.
— Вы пьете, чтобы забыть?
— Скорее, чтобы вспомнить [7]. Ну что, — я фыркаю, затем бросаю бочонок за спину, не заботясь о том, куда он упадет, — пришло время прояснить, является ли моя проблема чисто гормональной или ее корни уходят глубоко в мою психику.
Я размышляю о Бризене и Шелдоне, мечтающих сбросить доспехи, о бородах гномов, перепутавшихся под одеялом, и часах, проведенных за их распутыванием. Об Экскалибуре и его преемнике. Пошатываясь, я отправляюсь вдоль штрека, который должен привести меня обратно в шахту. Путь долгий, но мне нужно немного побыть в одиночестве, чтобы поразмышлять.
— Какие вы знаете сложные слова, шеф, — уважительно замечает Фанфанир.
Не оборачиваясь, я бросаю через плечо:
— Это оттого, что я влюблен!
ИЛИ ЗАМОЛЧИТ НАВСЕГДА
У всего должен быть свой конец. Желательно счастливый или, по крайней мере, недвусмысленный, особенно если дело касается кого-то другого. Без завершения все истории стареют и скисают. Частенько эпопею лучше всего закончить ударом дубины по черепу героя. И замести его прах под ковер.
Я все верчу в своих толстых каменных пальцах свадебное приглашение, которое мне только что прислал Шелдон. Это наверняка Бризена выбирала розовые тона и размахивающих мечами котят. Каллиграфия настолько изящная, что мне пришлось просить у других помощи в расшифровке. Меня приглашают на церемонию; дресс-код формальный и страшно стесняющий.
— Вы собираетесь туда пойти, шеф?
В последнее время я провожу изрядную часть времени в таверне; настолько изрядную, что они подумывают назвать следующую партию лишайникового пива в мою честь. Я занят невеселыми размышлениями, ссутулясь на валуне, который служит мне табуретом. Причем болтаю с барменом, что уже само по себе знак, пусть даже непонятно — какой.
— Не знаю, — бормочу я, копаясь в чаше с гранатами.
Я планировал отказаться. Слишком много работы в шахте, мои наилучшие пожелания жениху и невесте — словом, обычная чушь. Я даже отложил горсть изумрудов в качестве свадебного подарка. Обвязанных ленточкой, плетеной из гномьих волос. Отослал бы, а сам бы не пошел. Но на обратной стороне объявления Седрик нацарапал:
«Я проштудировал документы, принесенные из Архива, прежде чем отдавать их Кредебиту. Что-то странное. Может быть, поговорим после церемонии?»