За пределами разрыва (ЛП)

Просто дай себе эти выходные, а потом скажи всем в понедельник.
Я чувствую, как беспокойство подкатывает к горлу при этой мысли, поэтому отгоняю ее на задворки сознания. Сейчас не время беспокоиться об этом.
— Мы должны уехать на выходные.
Провожу пальцем по ее колену.
Она поднимает на меня глаза.
— Куда мы должны поехать?
Я пожимаю плечами, мой палец перемещается к ее бедру, и на ноге появляются мурашки.
— Мы могли бы взять мою лодку на выходные и просто провести некоторое время вдали от всего этого.
— Хм, — мурлычет она, отодвигая свой блокнот в сторону, перебираясь ко мне на колени, — похоже, это будет весело.
Ее глаза сверкают, когда она прижимается ко мне, и мой член оживает. Я хватаюсь за талию, удерживая на месте.
— Солнышко, — предупреждаю я сквозь стиснутые зубы, — не дразни меня сейчас.
Элиана озорно ухмыляется.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Она снова задвигала бедрами, и я судорожно вдохнул. У нас еще не было секса, потому что я не хочу ее торопить.
Хочу, чтобы ее первый раз был особенным, запоминающимся, но по тому, как она давила на меня в последние несколько дней, я чувствую, что она устала ждать.
— Итак, это «да» на морскую прогулку? — спрашиваю я.
Она скатывается с меня и ложится рядом.
— Когда мы отправимся?
— Как только ты соберешь вещи.
Вскакивает, запыхавшись.
— Например, сегодня?
— Да, сегодня.
— Прямо сейчас?
Киваю.
— Прямо сейчас.
Скрещиваю руки за головой и смотрю, как она носится по комнате, собирая все, что ей понадобится на выходные, и бросает их в сумку. Двадцать минут спустя сумка уже собрана, и мы едем в моем джипе к лодочному причалу.
Она переключает радиостанции, пока ветер развевает наши волосы, и останавливается на станции, где играет Тейлор Свифт. Я стону, когда она увеличивает громкость и начинает петь, ужасно, во всю мощь своих легких.
Когда ее голос ломается в третий раз, я не могу сдержать смех и откидываю голову назад, когда звук вырывается из меня.
Она перестает петь и смотрит на меня, губы слегка раздвинуты, а глаза мерцают в благоговейном ужасе.
— Думаю, я впервые слышу, как ты смеешься по-настоящему.
Я прочищаю горло.
— Ну, если ты планируешь продолжать петь в том же духе, то можешь рассчитывать на то, что будешь слышать мой смех чаще.
Она хихикает и напевает песню, пока мы въезжаем на парковку у лодочного причала. Сегодня здесь припарковано не так много машин, поэтому я быстро нахожу место. Мы разгружаем машину и идем к причалу, рука об руку.
— Надо было купить еды, прежде чем ехать сюда.
Она кладет руку на живот.
— Ты голодна? — спрашиваю я, и улыбка растягивает мои губы.
Я забил холодильник на борту заранее приготовленными блюдами, чтобы нам не пришлось нигде останавливаться, чтобы поесть за все выходные, но я хочу удивить ее особым ужином сегодня вечером, поэтому не говорю ей об этом.
— Да, вообще-то я умираю с голоду! Я сегодня пропустила обед.
— Давай отъедем подальше в море, а потом я быстро приготовлю нам что-нибудь на кухне, — говорю я, помогая ей забраться на лодку.
— Ты хочешь сказать, что на твоей лодке есть кухня? Она вообще должна называться лодкой? По-моему, она больше похожа на яхту, — говорит она.
— Лодка… яхта — одно и то же.
Мы спускаемся вниз и бросаем свои вещи на кровать, а затем поднимаемся на мостик и заводим лодку. Нам не требуется много времени, чтобы уплыть подальше от берега.
— Хочешь принять душ перед ужином, пока я все подготовлю? — спрашиваю я, спуская якорь.
Она зевает и вытягивает руки.
— Да, думаю, это хорошая идея. Может, вода поможет мне проснуться.
Встает и спускается по лестнице, исчезая на нижнем уровне. Я быстро топаю вниз по лестнице, пока не оказываюсь на главном уровне, и бегу к кухне.
Достаю из холодильника большой контейнер со спагетти и бросаю его в микроволновку, чтобы разогреть, а сам устанавливаю раскладной стол и стулья, прислоненные к стене. Зажигаю две свечи, спешу обратно на кухню, чтобы накрыть ужин, добавить салат и поставить обе тарелки на стол.
 
Когда я несу бутылку вина, охлаждавшуюся в холодильнике, к столу с двумя бокалами под мышкой, я слышу, как она зовет меня по имени.
— Я здесь, — говорю я, ставя бокалы на стол, и встречаю Элиану у лестницы, когда она спускается с моста.
— Я искала тебя, — хмурится она, встречая меня у подножия лестницы.
Волосы влажные и завязаны в тугой пучок на голове, пряди волнистых темных волос торчат из каждой стороны. На ней черные леггинсы и темная толстовка из моего комода. Никогда бы не подумал, что мне понравится видеть, как она носит мою одежду, так сильно, как я наслаждаюсь этим сейчас.
Даже не хочу, чтобы она возвращала мне толстовку после сегодняшнего дня, я бы хотел, чтобы она носила мою одежду каждый день, если бы у меня был выбор.
— Ты выглядишь прекрасно.
Я притягиваю ее к себе для поцелуя, а затем достаю из кармана повязку и завязываю ей глаза.
Элиана держит ее на месте чуть выше носа, пока я завязываю узел за головой.
— Почему мне кажется, что ты собираешься заставить меня пройтись по доске?
Я убираю волосы с одной стороны шеи, целуя дорожку вверх, пока не добираюсь до уха.
— Никакого хождения по доскам сегодня, — шепчу я, заметив, как участилось дыхание.
Беру ее за руку и провожу в переднюю часть лодки, где стоят стол и стулья, и помогаю ей занять свое место, прежде чем аккуратно снять повязку с глаз. Она задыхается и подносит руки ко рту, глядя на сервировку.
— Гриффин, — задыхаясь, произносит она мое имя, а глаза начинают блестеть, — это прекрасно.
Я огибаю стол и сажусь напротив нее, улыбаясь, когда она поднимает на меня свои глаза, полные слез.
— Тебе нравится?
— Мне нравится.
Она берет салфетку и промакивает уголки глаз, а затем расстилает ее на коленях.
Откупориваю бутылку вина, Элиана визвизгивает, когда та летит в воду, а я наливаю нам обоим по бокалу.
— Я хочу узнать о тебе больше: как вы с Габриэлем пересеклись? Как судьба свела тебя со мной?
Черты ее лица смягчаются, когда она делает глоток вина и смотрит на меня поверх своего бокала.
— Ну, все началось с Залеи Эванс.
— Какой она была? — я спрашиваю, беря вилку и набирая полный рот лучших спагетти, которые я ел в своей жизни: — Я занимался с ней серфингом всего около четырех месяцев, прежде чем она покинула нашу команду.
— Она потрясающая. Я пила с ней, и она лишила меня текильной девственности. Не думаю, что я когда-нибудь смогу снова пить эту дрянь после похмелья, которое было у меня на следующее утро.
Я поперхнулся, когда она произнесла слова «лишила текильной девственности», но быстро пришел в себя.
Остаток ужина провожу за едой и слушаю рассказ о том, как Габриэль нашел ее страничку в Интернете и предложил ей сфотографировать заплыв Залеи.
Я знаю, что Габриэль уже давно искал фотографа. Ведение социальных аккаунтов команды всегда было единственной вещью, которая сводила его с ума. Помню, как по вечерам я оставлял его у кухонного острова, а наутро обнаруживал, что он все еще сидит там и пытается написать подпись.
Он бы заплатил Элиане миллион долларов в год за эту работу, если бы это означало, что ему больше не придется этим заниматься.
Когда мы закончили есть, она помогла мне убрать тарелки, стол и стулья, после чего мы отправились на нижний уровень.
— Подожди здесь, — говорю я, останавливая ее перед дверью в спальню.
Я вхожу, закрываю за собой дверь, а затем бегу к нижнему ящику комода и достаю пакет с двадцатью свечами без пламени, включаю их и расставляю по комнате.
Когда открываю дверь, она проскакивает мимо меня, и челюсть отвисает во второй раз за сегодняшний день, когда она замечает свечи. Я провожу рукой по ее ладони, переплетая наши пальцы, затаскиваю внутрь и закрываю за ней дверь.