Дионисов. За власть и богатство! - II (СИ)

Но в храм я явился один.
Я-то прорвусь, если что. А остальные попутчики мои пусть в глухой обороне посидят. Не будем искушать гостеприимных хозяев.
Я предстал перед богиней в её привычных мне покоях и понял, что не узнаю ту девушку, которую когда-то знал. Она была холодна, её жесты были жестами другого человека, её слова были чужими словами.
— Твоя награда, — указала она мне вместо приветствия на длинный стол. Стол стоял между нами, я с одной стороны, она с другой.
Опасается. Уважает, значит.
На этом столе было всё, что я хотел отсюда увезти. Почти всё.
Спящие черенки лозы в котле с охлаждающим элементалем в крышке, то, ради чего я тут и горбатился. Короткие обрезки стеблей сантиметров по тридцать с завязями. Все как положено, честь по чести, без кидалова.
— Сто пятьдесят черенков, — произнесла богиня, прикрывая бронзовую крышку. — В зимнем сне. Готовы к пересадке, с моим благословением для ускоренного виноделия.
О, да, детка. Это оно. Начало впечатляющей индустрии. Обретение невероятной мощи. Теперь у меня есть точка опоры, чтобы опрокинуть этот мир набок. Заодно и элементальный холодильничек отожмем, тоже штука интересная. Разберемся, как устроен и сами такие производить начнем.
Медный спиральный браслет, змея с рубиновыми глазами. В рубины можно подселить двух огненных элементалей.
— Это вашей горячей девице, — произнесла богиня — Она впечатлила меня. Крепкая рука. Если не боиться, пусть явиться до отъезда к алтарю Огня у южной стороны храма. Я посвящу её в тайны элемента Огня, и на неё распространится моё благословение и почитание всех данайских огнепоклонников. Как младшей жрицы моего храма.
— Посмотрим, — отозвался я. — Ангелина девушка безрассудная, может, и пойдет на это.
Похоже, на то, что богиня намерена сохранить какие-то связи с моим окружением. Такие связи могут быть полезны, если они двухсторонние.
— Это твоим оруженосцам, — бросила богиня, приподняв крышку плетеной корзинки. — Пусть потешаться.
Так, и что там у нас? О. Щеночки. Пара крупных белых неуклюжих щенков с огромным челюстями.
— Щенки храмовой призрачной гончей, — произнесла богиня. — У вас же собаки погибли недавно? Так в песнях поют. Пусть утешаться.
Да не вопрос, заберем и щеночков. Не знаю как Вака, а Степан будет рад, он у нас знатный собачник.
— А это что такое? — я прикоснулся к предмету напоминавшему большие песочные часы.
— Это твоему доктору, это машина регулирующие рост растений, — ответила богиня. — Он, кажется разумным человеком, и распорядиться ею так, как следует. Инструкция прилагается.
Ага. Ладно. Значит, Штирц получает артефакт плодородия. Нужно будет отжать его в свое единоличное владение при случае, док мне не откажет.
— Ну, вот и всё, — богиня сложила ладони в замок, окоечательно завершая процесс выдачи подарков.
— Точно? — усмехнулся я. — Ничего не позабылось?
— И что это могло бы быть? — богиня удивленно переломила гордую бровь.
— Способ мгновенного перемещения, — напомнил я. — Мы договаривались.
Богиня холодно улыбнулась:
— А вместо него ты получил в подарок мужа своей тетки. Пользуйся на здоровье.
Всё-таки зажала телепортацию. Я так и знал.
— Вот как раз по поводу моего родственника хочется уточнить кое-что, — хмуро проговорил я.
Богиня приглагающе взмахнула рукой. Излагай, мол.
— Ты не могла не знать, кто вырастил то дерево, — прищурился я, глядя прямо в невидящие глаза Коры. — Ты знала, когда призывала меня. О чем ты думала? Что клин клином выбивают? Что уж я то найду управу на своего родственника? И своей прежней жрицей Огня ты пожертвовала вполне осознанно, ведь так, Кора?
— Давно уже нет никакой Коры, — вдруг произнесла богиня. — Она умерла уже очень давно, в тот момент когда часть моего божественного сознания прикоснулась к ней. Как и наша сестра Огня. Я никем не жертвовала, кроме себя.
Да. Это была богиня. Вовсе не та девушка, которую я надеялся действительно знал.
Да ты та ещё сука, подумал я, и подумал видимо достаточно ясно, чтобы быть вполне понятым.
  
— Выпороть бы тебя, богиня, — проговорил я. — Ремнем сыромятным.
— Если ты считаешь это частью предназначенной тебе награды, — богиня развела руками и повернулась ко мне боком. — Тогда приступай.
Ну да, доставь ей это маленькое удовольствие, Саша. Ты ремнем собрался удивить эту старую садо-мазохистку? Ты её барельефы с ветками-тентаклями видел? Сам знаешь же, чем она развлекается на досуге…
Чтоб тебя разорвало, ведьма.
— Кора здесь ни при чем, — угрюмо отозвался я. — Это только между тобой и мной. Прощай, надеюсь, увидимся не скоро.
— Иди Искандер. Иди и не возвращайся.
Ну, я и ушел. А вернусь, или нет — это уже мне решать, а не тебе.
Дары несли за мной храмовые служанки.
— Собираемся и уезжаем отсюда к черту, — бросил я, входя в наши покои в гостевом доме.
— Ну наконец-то, — буркнул Степка.
И мы, не теряя времени, проверили уровень топлива, воды и масла, прогрели машину, покидали в кузов свои вещички и дары богини. Устроили почти бездыханного Кристофа на этой куче, прогрели двигатель и свалили оттуда, пока никто не передумал.
Да и Нанатолий вернулся. Уселся на плече моего камзола, притерся, как и не уходил никогда.
Надо сказать, что основным моим развлечением эти три дня было подслушивание эпических песен, что пели избранные певцы у костров пилигримов. И тема в эти дни эксплуатировалась ровно одна. Песни в честь подвигов Искандера Бестибойцы. То есть меня. Слушать тот бред, что всяк из сочинителей насовал в свое сказание оказалось забавно.
Но реальным хитом стала не уже заслуженная, но уже не новая баллада о Номоконовском льве, и даже не остро актуальное сказание о Пылающем Древе, на эту тему самый косноязычный певец в этом лагере уже сложил свою версию. Реально сносило башку местной публике, чтобы вы думали? Песня о тризне Искандера!
В кратком изложении сего шедевра массовой сказительской культуры, исконно данайский герой Искандер, потомок бога виноделия, почуяв близкую смерть по этому поводу, собрал всех своих врагов на свой погребальный корабль. Буквально всех, каждого обмылка, кто на него в жизни мимолетно косо посмотрел, ни одного не забыл. И как только они все на один корабль поместились?
А затем, самолично всех перебил двумя десятками способов, порой весьма нетривиальных, оставаясь равнодушным к мольбам погибающих мерзавцев. Ага. Я вас год на этот корабль собирал, падлы. А потом огненное погребение на воде, что в свете догорающего на вершине пирамиды Древа воспринималось особенно иллюстративно. Руки у Смерти от столь жирного подарка разжались, и Искандер был отпущен геройствовать до следующего удобного случая милостью богов. От так от.
И собственно, на этом всё. Конец триллера.
Я, похоже, чего-то не понимаю в местных вкусах, но публику эта тема пробирала до пяток и заходила круче Гамлета и Терминатора вместе взятых.
И, конечно, я понял, что это для меня жирный намек, только я абсолютно не уловил, на что. Этот песенный Искандер оказался той еще эстетствующей отморозью, куда мне до него такого.
Ну, чем бы это дитя не тешилось, лишь бы трупы погибших погребало.
Поэтому я не удивился когда подъезжая к воротам на выход я услышал у ближайших костров, громкую декламацию бессмертных строк:
— Прости, великий Искандер, не убивай нас, как овец!
— На тризну по мне я вас год собирал, теперь ваш приходит конец!
Кстати, знакомый голос…
— Притормози, — скомандовал я Ангелине. — Я на пару минут.
Я вышел из машины и зашагал к кострам.
Оказалось, что поет та самая певица, что я отбил у культистов Древа когда-то давно. Аж три дня назад, да…
И судя по восторженной реакции слушателей, выдавала она нечто вдохновенно шедевральное. Насыпали ей монет в соломенную шляпу с горкой.
За пересчетом этого гонорара я её и застал.
— Зажигательные байки ты травишь, певица, пока Искандер не слышит, — произнес я, выходя из тьмы к свету костра, чем совершенно исполнительницу не смутил.