Дионисов. За власть и богатство! - II (СИ)
Проще надо быть.
Проехав в темном простенке метров сто, мы выехали на открытое пространство освещенное двумя кострами, где нас уже встречали.
— А на манеже всё те же, — пробормотал я, останавливая машину и открывая дверь.
Народ в кабине, оказывается, мирно вповалку дрых и пропустил все интересное. Ух ты, как умаялись, болезные. Постучав по крыше кабины, крикнул соням в кузове:
— Эй, на палубе! Подъем! Приплыли!
Вака Два Пера и Степка вскочили одновременно, с оружием наготове, за ними следом, продирая сонные глаза, выбрался из-под пулеметного полога и док Штирц.
— Это что за остановка? — пробормотал доктор, осоловело озираясь.
— Конечная, — отозвался я усмехнувшись. — Автобус дальше не идет. Дальше ножками.
Пажи-оруженосцы мои, двое из ларца, очень разные с лица, спрыгнули с машины на утоптанную землю, с оружием наготове, оба, как один. Вот тогда заметил, что у молодцев моих ружья одной модели, только у Степки длинноствольное, а у Ваки карабин, такое же ружье, только стволы укорочены, для удобства при стрельбе из седла. Братья по оружию прям.
Нанатолий с рук выбравшейся из кабины Ангелины перепрыгнул на свой боевой пост у меня на левом плече, и я, поправив кобуру с обрезом дробовика на бедре, пошел во главе моих людей к встречающей нас теплой компании.
А встречали меня все те же нимфы из моего сна. Огонь, Вода, Земля и Воздух. Все четыре красавицы, как на подбор. В отдалении ещё какие-то люди толкаются, палатки стоят, костры горят, а над этим всем возвышаются вершины многоярусных пирамид с деревьями на вершинах.
Жрицы кланяются мне в пояс, приветствуют, подносят хлеб-соль. Натурально, рыжая жрица Огня подала мне каравай хлеба на расшитом растительным узором рушнике, в середину каравая воткнута солонка с солью.
До чего же хорошо жить в мире, где отечество является мировым гегемоном! Места такие дикие, а условности имперского гостеприимства и здесь знают.
Ну чего, не чинясь, оторвал кусок хлеба с прожареного бочка, макнул в соль, откушал. А нексило так встречают потомка божественной фамилии. Хлебосольно, всё прям как встарь. Чувствую, что встречей вполне удовлетворен. Всё по чину, без урона моей дворянской чести.
— Людно у вас тут, — замечаю я, глядя на собравшуюся в отдалении толпу. — Кто это такие вообще? Что им тут нужно?
— Паломники, — отзывается соблазнительная татуированная жрица Воздуха, моргая слепыми как у лесных масок глазами, у нас с нею еще не сложилось, хоть она уже и бывала в моей спальне. — Люди со всех концов Аттики, собрались в дом богини Дан. Все хотят видеть прославленного героя, прильнуть к твоим стопам, следы целовать.
— А вот этого не нужно, — буркнул я. — Ещё языки чьи оттопчу, неудобно получится. Пусть там стоят, где стоят.
Ну, вместо облизывания ног собравшаяся толпа, нашла другой способ прогнуться, разом повалившись на колени и все, как один, поклонились мне в ноги. Экий ажиотаж. В этой толпе я увидел людей из разных порубежных данайских племен, а может и из полисов в глубине континента, и каких-то вовсе мне неведомых аборигенов. До меня донесся единый гулкий вой множества голосов:
— Искандер… Бестибойца… Сын божий…
Так, а вот насчет сына божьего, это уже малость перебор будет. Поклонение мне льстит, чего уж там, но если об этом пронюхают в Империи, такое внезапное сотворение культа личности может мне и боком выйти.
— Есть у вас место немного уединеннее? — спросил я у жрицы Воздуха. — Нам нужно провести боевое планирование. Да и отдохнуть не мешало бы. А тут слишком у вас людно. Да и лишних глаз много.
— Я отведу вас в ваши покои в доме для гостей богини, — поклонилась мне жрица Воздуха. — Вашу машину отведут в гараж.
— Не, — я покачал головой. — Машину мы берем с собой. Не обсуждается.
Я с моим пулеметом здесь добровольно не расстанусь. Ни за что, девочки мои разноцветные, ни за что.
— Как пожелаешь, — жрица дернула плечами, повернулась и пошла, словно не слепая.
Ну а я, дав Степке сигнал сесть в машину и следовать за нами, пошел за ней следом. Зрелище оказалось зажигательное, не каждая женщина так может двигаться, ой, далеко не каждая…
— Кстати, — бросил ей в спину. — Я так и не узнал твое имени.
— Мое имя Кора, — сообщила жрица обернувшись.
— Кора, — медленно повторил я. — Какое приятное на вкус имя.
Жрица тонко улыбнулась в ответ на мой недвусмысленный подкат:
— У тебя был твой шанс, Искандер.
— Ну, а что, — усмехнулся я в ответ, не сбавляя гусарского натиска. — Может, и не последний?
— Всё может быть, — отозвалась жрица.
Ох, и горячая же ты, женщина. «Всё может быть». Конечно, всё может, особенно если не сбавлять натиска. Красивых женщин нужно добиваться, они того стоят, и это часть развлечения, приятная и азартная с неопределенным исходом.
— Мы увидим богиню? — спросил я.
Ну, а чего, договариваться нужно с принимающими решения, а не с представителями. Истина вымученная большой кровью. Подарки опять же нужно вручить. Зря тащили, что ли в этакую даль?
— Всему свое время, — отозвалась жрица Воздуха.
Ну, свое — так свое… Посмотрим когда настанет.
Чертог богини напоминал поглощенный высокими джунглями каменный индейский город в кольце приземистых стен, со ступенчатыми пирамидами, возвышающимися то там, то здесь, над темной массой неспокойного леса. Медленно взмахивая крыльями над кронами деревьев скользили какие-то громадные птицы.
Только какие-то странные…
— Вампиры, — произнес Штирц, протирая очки. — Тропический вид.
Во блин, точно. Здоровенные летучие мыши.
— Они летят пить кровь с сосков богини, — проронила Кора таким спокойным тоном, словно не очредную лютую дичь выдала.
Да чтоб вас. Новость эта меня несколько выморозила и запал разогретый мимолетным флиртом с Корой остудила.
Так, Саша, соберись с мыслями. Соберись, блин! По всему видно, что они тут реально безбашенные культисты, способные на всё.
Глаз без часовых не сомкну. Ну их.
Гостевой дом богини был массивным трехэтажным зданием, на площади окруженной похожими строениями из светлого камня, а сейчас, когда солнце окончательно закатилось, его озарял красный свет костров. Нас проводили внутрь.
Но сначала я снял пулемет с машины и, замотав его в полог, уволок с собой на плече. Степку нагрузил ящиком с патронными лентами к пулемету, а Ваку моим фламбергом, раз уж он такой фанат здоровенных железок.
Внутри гостевого дома оказалось не так уж и дико, как следовало ожидать. Вполне терпимо там было. Покои в конце высокой лестницы на третьем этаже, ряд комнат, выходящих в коридор. Коридор отделен от других помещений прочными дверями в конце, очень мило, очень комфортно, все как раз подстать моей разгулявшейся паранойе.
— Ну, что ж, — произнес я проинспектировав меблированные на данайский манер комнаты, и устроив пулемет на стол прямо напротив входных дверей в покои. Стол вытащили мои верные оруженосцы из одной из комнат. — Неплохо.
Из-за пулеметной точки теперь по коридору ходить неудобно, но я на это готов пойти. Здесь теперь можно продержаться, если эти зомби вдруг все посходят с ума и решат разом слизать мне всю обувь с ног до самых костей…
— Ожидаешь нападения? — нервно, поинтересовался доктор Штирц.
— А кто бы не ожидал? — криво усмехнулся я. — Места-то какие гостеприимные. Прямо пышут этим самым…
— Радушием? — неуверенно подсказал доктор.
— Вот-вот. Именно им, — усмехнулся я. — Радушием. Как понаделают из нас деревьев, пока мы спим. Так, глядишь, дойдет дело и до напалма…
Ну и понятное дело, доктора я этим своим оптимистичным предположением совсем не воодушевил.
Коридор другим концом выходил на широкий балкон. Я вышел на свежий воздух, под ночное небо, окинул взглядом озаренную светом костров площадь, пробормотал про себя классическое:
— Лепота-то какая…
Лютый истошный крик боли, взлетевший над лесом от одной из пирамид и донёсшийся до меня, заставил вздрогнуть, а толпу внизу на площади взволноваться.