Любовь сквозь мрак (СИ)

— Если не хотите поджариться, лучше валите!
Двое переглянулись и предпочли покинуть кабак, напоследок что-то выкрикнув. Морт погасил огонь, приложил два пальца к виску и вскинул руку. Кажется, этот жест был здесь аналогом нашего среднего пальца.
Сел за стол, смахивая с поверхности разлитое пиво.
— Да, любовь моя, быстро же ты заводишь новые знакомства. И всё не с теми людьми.
Я вытерла с лица капли пива.
— Спасибо, что отделался от них. Если честно, я боялась, что ты с ними не справишься.
— А я бы и не справился, если бы дошло до драки. — Он пожал плечами. — Но среди местной публики редко встречаются маги, так что обошлись демонстрацией ложной силы. В боевой магии я не очень хорош. А теперь идём, хватит привлекать к себе внимание.
Я посмотрела по сторонам. Остальные посетители и головы не повернули в нашу сторону. Кажется, подобные разборки были здесь обычным явлением.
Мы поднялись по скрипучей лестнице и оказались в узком коридоре, в котором по обе стороны находились двери. Морт открыл ключом одну из них, и мы прошли в комнату.
Да уж. Скорее клетка, чем комната. Узкая кровать, табурет, и всё. Больше здесь ничего и не было. Да больше ничего и не поместилось бы в этом узком помещении.
— Располагайся.
Морт широким жестом обвёл пространство. Я усмехнулась и осторожно опустилась на деревянную кровать. Под ногой по дощатому полу пробежал таракан и шмыгнул в одну из щелей.
— Закрой дверь и никому не открывай, даже если тебе покажется, что это Эйден. Я скоро вернусь.
Я вскочила с кровати. Больше всего меня взволновали его слова про “покажется”. Кто-то может им притвориться?
— Куда ты?
— Тебе же нужно переодеться. Раздобуду что-нибудь, в чём ты будешь не так сильно привлекать внимание.
Он ушёл, а я заперла дверь на небольшой засов и, наконец, сняла тяжёлый плащ. Кровать стояла возле окна, в который сквозь толстый стол грязи едва пробивался солнечный свет. Я с трудом различила каменный угол здания и какую-то пристройку внизу. Морт оставил на табурете свою сумку, и, взглянув на неё, я с ужасом вспомнила, что все мои записи остались в спальне Эйдена. За все часы, что мы шли сюда, я настолько боялась, что нас догонят, что ни разу даже не подумала о том, что моя от руки перерисованная карта к дому Торнсвада, мои записи нужного заклинания так и лежат где-то в комоде. Я пальцем написала на запылённом окне ту часть, что смогла вспомнить, но этого было недостаточно. Мои варианты оборванных слов, над которыми я так долго корпела, остались на жёлтом пергаменте, но не в моей голове. Легко соображать, когда ты сидишь в уютной спальне, уверенная, что в ближайшее время тебе ничего не грозит. А в тесной комнатушке, когда руки трясутся от страха, все мысли испуганными рыбками бросаются врассыпную.
Я сидела на кровати, кусая губы. Что, если Эйден нас не найдёт? Что, если ему вообще не удастся выбраться из Академии? Он ведь даже не знает, что его отец говорил со мной. Что вообще он собирался делать? Поговорить с отцом, проследить за ним? Почему старший Гранд вообще появился в Академии так рано? Неужели декан сообщил ему тогда о нашем вторжении в архив? Но ведь, насколько я знаю, Эйден выполнил условие мистера Фалмара — Ниис подтянула свой уровень алхимии.
Снизу раздался грохот и крики, и я испуганно вскочила. Что происходит? Шумоизоляции здесь практически не было, и я отчётливо слышала, как кто-то, тяжело топая, поднимается по лестнице.
— Где она? — Мужской грубый крик чуть не сбил меня с ног. — Я знаю, что она где-то здесь?
Не может быть! Он не мог найти нас так быстро! Если только… Нет, это точно невозможно. Эйден не выдал бы нас!
Шаги приближались, остановились. Послышался глухой удар и новый крик.
— Выходи, Тьма тебя побери!
Я попятилась, прижалась спиной к стене. От меня до двери было не больше пары шагов. Бежать не было смысла. Даже если я смогу открыть рассохшееся окно, прыгать со второго этажа прямо на каменную мостовую означало непременно переломать ноги.
 
Новый удар, уже ближе к моей двери, громкие ругательства.
Я сбросила сумку Морта на пол и схватила табурет за ножки. Просто так я не дамся! Если повезёт, Морт успеет. Полагаться на своё везение было идиотизмом, но это единственное, что мне оставалось.
Ещё шаг, пол отчаянно скрипит под весом неизвестного. Глухой удар прямо в мою дверь. Я смотрела на засов, отчаянно прося всех местных богов, чтобы он выдержал. Новый удар. Такой же старый и хлипкий, как всё здесь, засов едва ли не рассыпался в труху, и дверь распахнулась.
  
47.
 
Бешено вращая глазами, на меня таращился просто огромный мужик с густой бородой и всклокоченными волосами. Он сжимал кулачищи и едва ли не рычал.
— Где она? Корнелия, мать твою, выходи немедленно!
Когда он злобно зыркнул на меня и отвернулся, переходя к следующей двери, табурет выпал из моих пальцев. Я подошла к распахнутой двери и выглянула наружу. Бородач нашёл свою Корнелию, и она теперь истошно верещала, когда он выволакивал её из комнаты.
— Отец, я туда не вернусь! — Её голос был ненамного тише, чем у отца. Да и ростом она почти ему не уступала. Но Бородач легко вытащил её наружу, держа за длинные волосы. Протащил по коридору и затопал по лестнице. Когда они скрылись внизу, появился Морт со свёртком в руках.
— Что за драма, любовь моя? — Он втолкнул меня в комнату, закрыл дверь и уставился на сломанный засов. — Что произошло?
— Кажется, суровый папаша потерял непутёвую дочь. Снёс почти все двери.
— По-хорошему нужно бы уходить отсюда. И где носит Эйда? — Морт сунул мне свёрток. — Переодевайся.
Я развернула ткань, и у меня в руках оказались молочного цвета мягкая то ли блузка, то ли рубашка и тёмно-бордовая юбка, покроем схожая с моей форменной. Морт отвернулся, не дожидаясь моей просьбы, и я начала расстёгивать рубашку. Когда я закончила, Морт придирчиво оглядел меня с ног до головы.
— На первое время пойдёт, но потом нужно будет купить тебе что-нибудь посимпатичней.
Я отвела глаза.
— Не будет никакого “потом”.
— Так ты решилась?
Я пожала плечами. Глупый вопрос, а иначе к чему были все мои поиски? Морт подошёл ближе.
— Я думал, ты только хочешь найти ответы. Возможность. Почему ты не хочешь остаться?
— А ради чего мне оставаться, Морт?
Мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Блондин был очень серьёзен, если не сказать, печален?
— Ты могла бы остаться… ради меня.
Я грустно улыбнулась и покачала головой.
— Ты же знаешь, что я люблю Эйда. Пусть даже он и не помнит, что тоже любил меня.
— Я мог бы любить тебя вместо него. Нет, конечно, я не имею в виду, что ты стала бы моей единственной. — На его лицо вернулась привычная усмешка. — На свете слишком много прекрасных девушек, чтобы связывать себя узами брака. Но ты очень мне дорога.
Он прикоснулся к моей щеке.
— Я просто не хочу, чтобы ты вернулась в свой мир и забыла меня.
Я улыбнулась.
— Даже если бы я выпила сто порций зелья забвения, я не смогла бы тебя забыть. Хоть у нас его не существует.
— Паршивый у вас мир.
— Паршивый. — Согласно кивнула я.
Морт сделал шаг в сторону, вытащил из сумки резную шкатулку и протянул мне серебряный перстень, на котором на рубиново-красной эмали была изображена птица, поднимающаяся из языков пламени. Я повертела его в руках, разглядывая искусную работу.
— Пусть хотя бы это напоминает тебе обо мне, когда ты уйдёшь.
— Как красиво! Морт, что это?
Он надел перстень мне на указательный палец.
— Феникс. Герб моей семьи. Символ вечного возрождения.