Жена из прошлого (СИ)

— В общем, вся столица задаётся вопросом, какой же всё-таки дар раскрыла в себе Пустая леди, — рассказав обо всех столичных сплетнях, подытожила Вильма и с интересом спросила: — А ты вообще знала, что тебя так называют? Ну то есть Раннвей.
— Может, и знала бы, если бы господин ультор побольше о ней рассказывал.
— А вдруг он не в курсе, как заглазно величают его супругу, — попыталась вступиться за своего любимчика Вильма, на что я лишь неопределённо хмыкнула. — И кстати, какой он всё-таки дар тебе придумал? А если тебя попросят его продемонстрировать, как это бывает при выпуске из их драконьих школ?
— Без понятия и без понятия, — ответила я, снова невольно припоминая незлым тихим словом Делагарди. — Все вопросы к моему мужу-конспиратору.
— Ладно, — заметив, что я хмурюсь, не стала развивать эту тему старушка. — Как у тебя прошёл вечер? Что там наш эйрэ?
Я рассказала. И про своё расследование, и про незнакомца с фотографии, и про разговор с Делагарди в этой самой спальне, закончив постельным подарком.
— Вот же детёныш харга… — процедила Вильма, явно имея в виду Эдвину. И тут же возбуждённо вскинулась: — А где фотография-то? Покажешь?! Может, я о нём что разузнаю!
От помощи я никогда не отказывалась, достала из коробки старую фотокарточку и ткнула пальцем в чёрно-белого типа, снова чувствуя, как изнутри поднимается странная волна жара.
Ну вот что за зараза!
— Любуйся сколько влезет, а я пошла налаживать отношения с детёнышем харга.
— После того, что это мелкое чудовище учудило?! — явно не прониклась моим энтузиазмом Вильма.
— Лучше худой мир, чем постоянная война, — сказала, уже выходя из спальни.
Что-то буркнув себе под нос, старушка вернулась к изучению фотокарточки, а я отправилась к Эдвине. Но её не оказалось ни в детской, ни в игровой, ни уж тем более в классной комнате.
К счастью, пропажа отыскалась быстро. Спускаясь на первый этаж, я увидела наследницу Фарморов, угрюмо выходящую за Эндером в холл. Они шли со стороны кабинета и, судя по насупленному выражению лица девочки, утреннее общение с дядей ей явно не понравилось.
— Доброе утро, Раннвей. — Дракон первым меня заметил, а может, учуял. Потому что, не успев выйти в холл, тут же вскинул голову, заставив запнуться, поймать взгляд ядовито-зелёных глаз.
— Доброе… — пробормотала я и с усилием заставила себя переключить внимание на стремительно бледнеющую «племянницу».
Кажется, в кабинете она получала за внушение гувернантке, а теперь опасается, что влетит и за невинно убиенного.
— Надеюсь, ты хорошо спала? — продолжал источать заботу и внимание ультор.
Эдвина тем временем замедлила шаг, как будто раздумывала, а не дёрнуть ли ей обратно. И при этом продолжала смотреть на меня большими лазурными глазами.
— Чудесно, — обманула я и подарила обоим мягкую улыбку. — Ничто ни вечером, ни ночью не тревожило мой покой.
Эндер дёрнул бровью, явно недоумевая, а что вообще должно было тревожить, но тут его, нас всех, отвлёк звон колокола, разнёсшийся по холлу.
— Надеюсь, это не леди Левенштерн повторяется, — пробормотал Делагарди и, не дожидаясь Бальдера, отправился исполнять роль дворецкого.
К нашему всеобщему облегчению (по крайней мере, моему и Эндера), нежданным гостем оказалась не Данна. Правда, при виде мужчины в тёмно-синем мундире я всё равно напряглась, заволновалась. Замерла, забыв, как дышать, подсознательно опасаясь, что вот сейчас законник войдёт в дом и скажет:
— Я явился, чтобы арестовать самозванку!
И что тогда сделает Делагарди? Вышвырнет его за порог? С одним «мундиром» он легко справится, но потом ведь подоспеет подкрепление, и…
— Эйрэ, леди Делагарди, прошу извинить меня за столь раннее вторжение, — с почтением заговорил мужчина, и я облегчённо выдохнула.
Арестовывать не собираются, самозванкой не считают — уже счастье.
— Что случилось, Керн? — невозмутимо осведомился Эндер, не став размениваться на приветствия.
Коротко улыбнувшись мне и Эдвине, мужчина перевёл на него взгляд.
— Вас срочно вызывают в управление. — После чего понизил голос до едва различимого шёпота.
 
Только и удалось расслышать два слова: «ультор» и «убийство». Не самые, должна сказать, приятные, заставившие снова заволноваться. Пока Керн рассказывал дракону о явно трагических событиях, тот мрачнел на глазах, а когда законник замолчал, повернулся к нам и сказал:
— Мне нужно уехать. Срочно. Эдвина, на День приветствия тебя отвезёт Вернер.
Глаза девочки расширились. Не то от удивления, не то от страха.
— Но как же… одна… — сбивчиво пробормотала она.
— День приветствия? — вмешалась я.
— Сегодня в Тьюрильской гимназии состоится первая встреча учеников с преподавателями, — ответил Делагарди, а поймав упрёк в моих глазах, поспешил объясниться: — Я не стал тебе говорить, потому что не уверен, что ты уже готова к подобным… выходам. Тебя ведь так долго не было дома, любимая.
— Я отвезу Эдвину, — не раздумывая вызвалась я, одновременно и злясь на дракона, что слишком много думает (за меня), и радуясь, что вот он мой шанс начать реставрацию разрушенных Раннвей мостов. — Или ты забыл о традициях? Любимый, — едко, лишь самую малость, выделила последнее слово и продолжила: — Я, как ближайшая родственница, обязана сопровождать Эдвину, и сделаю это с радостью.
Удивились все. Все, кроме разве что полицейского. Зато Эндер, Эдвина, успевший прикатить Бальдер дружно захлопали глазами.
— Леди уверена, что это её не обременит? — не преминул сцедить яду с утра пораньше вредный слуга.
— Наоборот, я с удовольствием проведу с племянницей время.
После моего ответа удивление достигло апогея. Все смотрели на меня так, словно вместо ног у меня вдруг вырос плавник, а всё тело покрыла блестящая чешуя. Только законник переводил вопросительный взгляд с Бальдера на Делагарди, явно недоумевая, а что здесь такого странного: чтобы тётя отвезла на «Первое драконье сентября» племянницу.
Для дворецкого и Эдвины столь внезапное проявление заботы со стороны леди было в диковинку. Что же касается Делагарди… Он явно считал, что меня ещё рано спускать со сворки, но других вариантов всё равно не было.
Водитель в роли сопровождающего для наследницы Фарморов им не являлся.
— Хорошо, — сдался дракон. Приблизился к племяннице, посмотрел на неё вроде бы и строго, но взгляд при этом всё равно был предательски тёплым: — Будь умницей, Эдвина. Раннвей… — Шагнул ко мне ближе, после чего, отведя в сторону, тихо, с тревогой в голосе поинтересовался: — Уверена, что справишься?
— Если мне не внушат по дороге ничего крамольного, например, выпрыгнуть из машины или пойти к ближайшему фонтану и утопиться, то, думаю, справлюсь.
— Не внушат, — заверил он твёрдо. — Я об этом позаботился.
Объяснить, как именно, не удосужился, равно как и рассказать, куда и зачем его так срочно вызвали. Но судя по тому, как нетерпеливо переминался с ноги на ногу полицейский, как косил взглядом на карманные часы в руках, времени для разговоров у «мужа» не было.
— После школы сразу домой, — наказал он. — В два часа придёт мисти Ливен. До этого Эдвине надо будет пообедать и отдохнуть.
— Мы только туда и обратно, — заверила его и с трудом подавила в себе порыв отстраниться, когда он подался ко мне, чтобы попрощаться со мной быстрым поцелуем.
Делагарди явно почувствовал, как я напряглась. Нахмурился, но ничего не сказал. Забрал у услужливого дворецкого сюртук и, на ходу его надевая, вышел из дома вместе с полицейским.
А я повернулась к «племяннице»:
— Ну что, пойдём завтракать?
Эдвина смерила меня недоверчивым взглядом, словно пыталась понять, что же на самом деле я затеваю. Какой готовлю ей ответный удар. Так ничего и не ответив, с независимо вздёрнутым носом ринулась в столовую.
Пожав плечами, я последовала за новоиспечённой гимназисткой.
Завтракали молча, и обе явно без аппетита. Эдвина уныло ковырялась в тарелке вилкой, я задумчиво жевала рогалик, размышляя о следующем шаге в отношении бунтарки. Думала и о гимназии, невольно волнуясь, словно это мне там предстояло учиться. И пусть мне не грозило стать ученицей, но первая поездка без Эндера, да ещё и в драконье учебное заведение, заставляла нервничать.