Порочные Фейри (ЛП)
От этого предложения по моей коже пробежал жар, и я соскользнула с капота машины, двигаясь ему навстречу с улыбкой на лице. Леон был единственным из моих Королей, кто не просто принимал то, что я чувствовала по отношению к другим, но и принимал это всей душой. То, что я чувствовала благодаря этому, было трудно выразить словами.
— Я еще даже не начала быть плохой, — промурлыкала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его снова, проводя рукой по передней части его брюк и поглаживая его член там, где он упирался в материал.
— Если это не твоя плохая сторона, то я не уверен, что готов к тому, когда ты станешь действительно плохой, — поддразнил Леон.
Я просунула язык в его рот и в тот же момент запустила пальцы в его карман, зацепив ключ от машины.
— Я знаю, что ты делаешь, — прорычал Леон мне в губы. — Но ты можешь грабить меня вслепую все время, пока так гладишь мой член.
Я рассмеялась, отступая назад, вертя ключ от его машины вокруг своего пальца. — Я хочу сделать небольшой крюк. Ты не против? — я попросила Старушку Сэл положить урну с прахом Гарета в сейф в клубе до того, как приехала в Аврору, не зная, что с ним делать в то время. Теперь я чувствовала себя виноватой за это. Гарет должен был быть со мной. А не в каком-то сейфе в месте, откуда он всегда мечтал сбежать. Так что пришло время вернуть его.
— Все, что захочешь, — ответил Леон, обойдя меня, чтобы без лишних слов опуститься на пассажирское сиденье.
Я ухмыльнулась про себя, садясь за руль и заводя двигатель. — Сейчас самое время упомянуть, что я не умею водить, — сказала я, поставив ногу на педаль газа, и машина рванула вперед слишком быстро и с большим рывком.
Леон рассмеялся, когда я вскрикнула от удивления, и положил руку мне на бедро. — Тогда давай научим тебя.
Моя улыбка расширилась, когда он переложил свою руку рядом с моей на руль и помог мне вывести машину с парковки.
Вскоре я освоила основы, и на сердце стало легче, когда мы поехали по знакомым улицам, пока не приблизились к месту, которое я называла домом.
Леон с любопытством смотрел по сторонам, пока мы въезжали в один из самых дерьмовых районов Алестрии, но он не задавал никаких вопросов, пока мы не остановились перед «Сверкающим Ураном».
— Твоя загадочная остановка в стрип-клубе в самом засранном конце Алестрии? — поддразнил он, когда все фейри в квартале повернулись, чтобы с интересом посмотреть на сверкающую спортивную машину. Здешние машины, как правило, не отличались чистотой, не говоря уже о дороговизне, так что последняя тачка Леона бросалась в глаза.
— Это вроде как мой дом, — сказала я, чувствуя себя немного неловко. Он водил меня в дом своей семьи, и это было похоже на гребаный дом мечты Барби на стероидах.
Леон на мгновение замолчал, его взгляд проследил за грязными улицами и крошечными квартирами, которые окружали нас.
— Так мы увидим твою семью или что-то в этом роде? — спросил он, ничем не выдавая своих чувств по поводу этого места.
— Ну, нет… у меня действительно не осталось семьи. Но женщина, которая управляет этим местом, вроде как… я не знаю… она просто была в моей жизни долгое время, — я пожала плечами. — Моя мама работала на нее.
— Ладно, тогда пойдем, — Леон отстегнул ремень безопасности, и я неуверенно улыбнулась, следуя его примеру.
Он запер машину и небрежно опустил вокруг нее стену пламени, чтобы отгонять от нее мечущихся фейри, пока мы находимся внутри.
Я провела его к задней двери, которая всегда была открыта, и он последовал за мной в темные коридоры, где нас ждал грохот музыки, запах секса и денег.
Девушки, раздевающиеся на сцене, заметили меня и поздоровались, не заботясь о том, что они прерывают свои выступления, чтобы поприветствовать меня. Я тепло улыбнулась и подвела Леона к месту у центральной сцены.
— Я задержусь всего на несколько минут, — сказала я, показывая, чтобы он сел. — Мне просто нужно взять кое-что, чего не следовало оставлять.
— Хорошо, — ответил он, слабо нахмурившись, но не возражая, когда я оставила его там.
Я отстранилась от него и направилась в офис Старушки Сэл, расположенный в задней части.
Она сидела за своим столом, пыхтя сигаретой, как обычно, но когда она подняла голову, чтобы посмотреть, кто ее прервал, ее глаза расширились от радости.
— Элис! Детка! — воскликнула она, вставая и раскрывая свои объятия, чтобы обнять меня. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь обнимала ее раньше, но не стала возражать, подавшись вперед и позволив заключить себя в объятия.
Когда ее руки обхватили меня, меня охватило чувство возвращения домой и ощущение того, что я нахожусь там, где должна быть, впервые за долгое время. Я знала, что она сирена и, возможно, проецирует на меня свои собственные чувства, но осознание того, что она чувствует это, открыло что-то в моем сердце.
— Посмотри на себя, — ворковала Сэл, отступая назад и оценивая меня в моем праздничном платье. — Ты выглядишь подходящей для центральной сцены! Со всей Солярии будут стекаться зрители, чтобы посмотреть, как ты танцуешь!
Я рассмеялась и покачала головой на это усталое предложение. Я знала, что она заплатит мне целое состояние за то, чтобы я вышла на сцену, но это ни за что на свете не случилось бы. Хотя, когда я стояла тут, я поняла, что уже не чувствую такой твердой решимости держаться подальше от сцены, как раньше.
Я потрясла головой, пытаясь вспомнить, зачем я вообще пришла, но меня отвлекало странное ощущение дома и общая правильность этого места. Я знала, что мне не хватает этого ощущения дома, но не ожидала, что почувствую его здесь так сильно.
Я сузила глаза на Сэл, но не почувствовала ее силы, давящей на меня. Если она и манипулировала мной, то делала это очень тонко.
— Я просто заскочила, потому что думаю, что пришло время забрать прах Гарета, — сказала я, заставляя себя держать челюсть сжатой, а подбородок высоко поднятым. Мне негде было спрятать урну, когда я только поступила в Академию, но Короли уже поняли, что я скорблю, и даже если я не была со всеми из них до конца откровенна о том, по кому я скорблю, я чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы наконец забрать его с собой.
Старушка Сэл могла быть мне практически как семья, но она ею не была. И он должен быть со мной, пока я не придумаю, где развеять его прах.
— Конечно, — согласилась Сэл, отворачиваясь от меня, чтобы открыть сейф.
Я наблюдала за тем, как она отодвигает в сторону документы, стопки аур и, наконец, достает из глубины темного пространства маленькую черную коробочку.
Я сглотнула, когда она передала ее мне. Это был деревянный куб с тонкой металлической пластиной на лицевой стороне с именем Гарета.
— Я дам тебе минутку, — сказала Сэл, поднимаясь на ноги, когда слезы навернулись мне на глаза.
Я ненавидела эту коробку. Ненавидела, что все, что осталось от моего прекрасного, смешного, доброго, любящего, совершенно безнадежного, благородного брата, было лишь содержимым чего-то такого маленького. Потому что он не был маленьким. Он был великим, ярким, важным и… ушедшим.
Сэл закрыла за собой дверь, оставив меня наедине с навалившимся на меня горем. Это место хранило так много воспоминаний о нас двоих, и я не могла решить, стоит ли мне вернуться сюда на лето, как предлагала Сэл, или просто бросить навсегда. Я была уверена, что она хочет, чтобы я танцевала, но не собиралась подталкивать меня к этому, чтобы я ни делала.
Может быть, мне стоит просто уехать и никогда не оглядываться назад…
Я вздохнула, так и не сумев принять решение. Сняла табличку с именем с урны, а затем выбросила ее в мусорное ведро. Я положила урну в сумку, когда уходила, пальцы прошлись по дереву, прежде чем закрыть ее. Невозможно было понять, что мне делать, пока эта тайна висела надо мной. Как я могла принимать решения о своей жизни, пока я все еще была в этом пузыре горя? Единственным выходом было бы добиться справедливости для Гарета. Как только я узнаю, что его убийца заплатил цену за то, что отнял у меня, тогда я смогу решить, что делать со своей жизнью. А пока, может быть, возвращение сюда на лето не будет худшей вещью на свете.