Порочные Фейри (ЛП)

Остаток фильма мы смотрели молча, но это ощущение было совсем не похоже на то напряжение, которое было между нами раньше. И когда Леон пел под титры, Райдер даже не жаловался.
***
Я лежала в постели, мои мысли кружили снова и снова, пока я боролась за сон, и в конце концов я решила, что проиграла. Солнце только начало пробиваться сквозь окно, а я всю ночь ворочалась и ворочалась. Мне было неприятно чувствовать, что я снова в ссоре с Габриэлем, особенно так скоро после того, как казалось, что у нас все налаживается. Почему он не может просто принять меня такой, какая я есть, как другие? Даже Райдер пытается…
Я встала, задыхаясь от разочарования. Габриэля не было в его постели, что означало, что он в своей угрюмой палатке на крыше. Снова.
На мне были шорты и майка, в которых я спала, но я не видела смысла одеваться, поэтому просто провела щеткой по своим коротким волосам и выпрыгнула в окно.
Я взлетела по пожарной лестнице и помчалась прямо по крыше к палатке Габриэля.
Я остановилась, обнаружив его спящим в гнезде из одеял, которое занимало большую часть палатки, не зная, стоит ли его будить.
Солнце взошло над горизонтом и пролилось на его обнаженную грудь, купая его покрытую татуировками кожу в золотом свете, и я не могла не залюбоваться его совершенством. Он действительно был похож на падшего ангела, даже без крыльев.
Его брови сжались, и он что-то пробормотал во сне, сжимая кулак.
— Подожди, — шипел он. — Пожалуйста, не оставляй меня…
Мое сердце неровно заколотилось, когда кошмар охватил его, и я опустилась, взяв его руку в свою.
— Габриэль? — я вздохнула, проводя пальцами по его челюсти, пытаясь успокоить его. — Я здесь, все хорошо. Это не реально…
Габриэль проснулся со вздохом, его хватка сжалась на моей руке. На мгновение его взгляд стал диким, прежде чем остановиться на мне.
Он инстинктивно притянул меня ближе, и я упала на него, когда его губы захватили мои, и он поцеловал меня с отчаянной настойчивостью, которой я не могла сопротивляться.
Он застонал от потребности, его руки переместились по моему телу, когда он пытался стянуть с меня пижаму, и я отпрянула назад с полусмехом, схватив его запястье.
— Я думала, ты злишься на меня? — спросила я.
Габриэль нахмурился, словно понятия не имел, о чем я говорю, затем вздохнул, вспоминая, его руки все еще прижимались к моей коже.
— Я больше не хочу с тобой спорить, Элис, — сказал он низким голосом.
— Тогда не надо, — ответила я. — Просто прими меня такой, какая я есть, и то, в чем я нуждаюсь, и тогда мы сможем просто продолжить… — я провела кончиками пальцев по его груди, и он застонал, откинув голову на подушку.
— В ком ты нуждаешься, ты имеешь в виду, — пробормотал он, и тон его голоса дал мне понять, что он все еще не принял этого.
Я вздохнула, замедляя свои движения, глядя на него сверху вниз. — Значит, мы снова спорим?
— Нет, — твердо ответил он. — Мы просто… не спорим.
Мои губы подергивались от удовольствия, и я наклонила голову к нему. — И что же происходит?
— По сути, мы оба знаем, что у нас есть разногласия, но я не хочу ссориться из-за этого. И я знаю, что если я сейчас попытаюсь надавить на тебя в вопросе о других, ты только оттолкнешь меня. Так что мы можем просто… не делать этого, — он с надеждой посмотрел на меня, и я кивнула, принимая его условия.
— Хорошо, — согласилась я, прижавшись лбом к его лбу. — Но что это значит для нас?
Габриэль вздохнул, словно потерпел поражение, и обхватил меня за талию, перевернув меня так, что я легла на спину под ним, а его крылья вырвались из позвоночника. Он широко расправил их, и лучи восходящего солнца разлились по его черным перьям, наполняя запасы энергии и купая его в оранжевом свете, отчего он выглядел как никогда по-ангельски.
— Я никуда не уйду, — серьезно сказал он. — Я буду прямо здесь, ожидая, пока ты не решишь, что хочешь меня.
— Я хочу тебя, — решительно ответила я, приподнимаясь, чтобы снова поцеловать его и показать, насколько сильно.
 
Габриэль на мгновение поддался, а затем отстранился со стоном разочарования, который сказал мне, как сильно он хотел перестать сдерживаться. — Я знаю, что хочешь. Но я хочу тебя всю. Всю до последней частички. Я хочу быть твоим и чтобы ты была моей. Полностью моей.
— Но…
— Я не прошу тебя ничего делать сейчас. Я вижу, что в данный момент тебе нужны другие, но наша судьба была предрешена звездами. Все знают, что Элизианская Пара проходит испытания, прежде чем им дается их Божественный Момент, и я не потерплю неудачу в этом. Нам суждено быть вместе, мой маленький ангел. И я буду ждать, пока судьба не распорядится так.
Я медленно выдохнула и потянулась вверх, чтобы кончиками пальцев прочертить линии его сильных черт лица.
— Хорошо, — согласилась я. Не потому, что у меня было намерение когда-либо согласиться принадлежать только ему, но потому, что это был его выбор. — Я тоже могу подождать. Если нам суждено быть вместе, тогда ты поймешь, кто я, даже те части, которые, как тебе кажется, тебе не нравятся. А когда ты будешь готов принять тот факт, что я буду продолжать встречаться с другими, я буду ждать.
Губы Габриэля подергивались от удовольствия. — Ну, по крайней мере, мы согласились, что хотим друг друга.
— Я хотела тебя с первого момента, как только увидела, — призналась я.
Габриэль широко улыбнулся на это и переместился, чтобы лечь рядом со мной, убрав свои крылья, зарывшись в одеяла.
— Это та часть, где ты сбегаешь? — поддразнил он.
— Обычно это та часть, где ты начинаешь вести себя как осел, — поддразнила я в ответ.
— Как насчет того, чтобы остаться на этот раз? — спросил он, в его глазах мелькнула ранимость, словно он подумал, что я могу не захотеть.
— Хорошо, — я придвинулась ближе к нему и положила голову ему на грудь, проводя кончиками пальцев по татуировкам на его бронзовой коже. Как всегда, я задержалась на символе Весов. — Ну, если мы не собираемся заниматься сексом, то почему бы нам не поработать над тем, чтобы узнать друг друга получше?
— Что ты хочешь знать?
— Ты сказал, что все твои татуировки имеют значение. Расскажешь мне о них? — мои пальцы переместились, чтобы обвести пару пламенных Фениксов, которые летали вместе с Гарпией над его бедром.
— У меня более сотни татуировок, — ответил он со смехом. — И каждая из них появилась вместе с видениями, которые имели огромное значение, но в то же время были окутаны тайной. Я до сих пор не могу понять, что большинство из них означает.
— Так расскажи мне о них, — подтолкнула я. — И, может быть, мы сможем разобраться в этом вместе.
Габриэль колебался, перебирая пальцами мои волосы, а я ждала, готов ли он довериться мне в этом. Он всю жизнь прятался и не подпускал к себе людей, никому не позволял увидеть себя настоящего, и я не была уверена, готов ли он впустить меня.
— Хорошо, — сказал он в конце концов, поцеловав меня в макушку и заставив все мое тело гудеть от удовольствия при мысли о том, что он доверяет мне. — Думаю, мы могли бы начать с тех Фениксов. У меня были сотни видений о них.
Я улыбнулась, когда он начал рассказывать мне обо всем, что он видел, о чем догадывался или не мог понять, и я принимала все это с жаром в сердце.
Может, он и не был готов принять меня, но если он хоть на мгновение подумал, что я забочусь о нем меньше, чем о других, то он ошибался. Мое сердце начинало биться сильнее потому только потому, что я была рядом с ним, и тот факт, что он раскрывал мне свои секреты, значил больше, чем я могла выразить словами.
Он думал, что ему придется ждать, пока я стану его, но он ошибался. Я уже принадлежала ему сердцем и душой, и я собиралась ждать здесь, пока он не поймет этого.