Порочные Фейри (ЛП)

Прежде чем я успела ответить на это, он поймал меня за талию и притянул к себе, целуя.
Мое сердце подпрыгнуло от удивления. Раньше он всегда был скрытен в своих чувствах ко мне, как будто если он кому-то расскажет о своих чувствах, то может подвергнуть меня опасности, но теперь казалось, что он действительно имел в виду то, что сказал той ночью. Он больше не пытался бороться с этим.
Мои губы раскрылись навстречу его языку, я обвила руками его шею и застонала от удовольствия, когда он углубил поцелуй. Везде, где встречались наши тела, по коже пробегали мурашки, и я не могла удержаться, чтобы не приподняться на цыпочках, пытаясь прижаться еще ближе своей плотью к его.
— Что, блядь, сейчас происходит? — громко потребовал Данте, и я оторвалась от Габриэля, словно мне на голову только что вылили ушат холодной воды.
— Мне кажется, я только что проснулся в какой-то безумной альтернативной вселенной, — добавил Леон, уставившись на нас двоих, словно не мог понять, что, черт возьми, он только что увидел.
Я смотрела между ними, когда они в шоке уставились на меня, и я пыталась подобрать правильные слова. Я всегда давала понять, что не собираюсь посвящать себя кому-то из них одному, но, возможно, целоваться с Габриэлем прямо у них на глазах было не самым продуманным способом дать им понять, что есть еще один парень. Я бы отнесла этот момент безумия на счет кайфа после победы.
— Вы оба только что увидели, как сейчас обстоят дела, и вам нужно смириться с этим, — мрачно ответил Габриэль, прежде чем я успела это сделать. — Элис — моя. Я уже видел это, и мы оба решили, что это то, чего мы хотим. Так что вам лучше смириться с этим, потому что вы не можешь бороться со звездами.
— Что? — потребовала я, в то время как Данте и Леон задали тот же вопрос.
Габриэль все еще держал меня в руках, и когда я попыталась отойти, он стал сопротивляться.
Я вырвалась из его хватки и сделала твердый шаг от него, указывая пальцем прямо на него.
— Во-первых, я, может быть, и согласилась снова начать с тобой общаться, но не было абсолютно никакого упоминания о том, что это эксклюзивно, потому что поверь мне — это не так.
Габриэль нахмурился, как будто я говорила на другом языке, но я продолжила, прежде чем он успел перебить.
— Я не приз, который нужно выиграть, и не кость, за которую нужно драться, — сказала я прямо. — Ты мне нравишься. Все вы. Так что если ты хочешь продолжать встречаться со мной, тогда отлично. Но ты должен принять, что я такая, какая есть. Я не собираюсь совершать ошибки, которые совершала моя мать. Я не собираюсь ограничивать себя любовью к одному человеку. Так что либо ты хочешь меня такой, либо не хочешь вообще. Все просто.
— Ты — моя Элизианская Пара, Элис, — сердито сказал Габриэль. — Я даже не понимаю, как ты можешь уделять внимание этим засранцам сейчас, но когда мы станем единым целым, ты даже не вспомнишь об их существовании.
— О чем ты говоришь, stronzo? — потребовал Данте. — Я не вижу никакого серебра в ее глазах. Теперь ты просто выдумываешь всякую чушь, так же как и изрекаешь ее все время?
— Тебе не стоит пытаться спорить со мной по этому поводу, — прорычал Габриэль, шагнув ко мне, пока вода кружилась между его пальцами. — Я самый сильный фейри в этой школе, и тебе лучше не забывать об этом.
— Хочешь проверить это на практике? — потребовал Данте, когда вокруг нас затрещало электричество.
— Если мне придется сражаться за нее, то я с радостью уничтожу вас обоих, — прорычал Габриэль, расправляя крылья.
Данте зарычал, расправив плечи, и направился к Габриэлю с таким видом, будто мог разорвать его на две части. Леон тоже оскалил зубы в ответ на вызов, Альфа в нем поднялся на борьбу из инстинкта.
— Прекратите! — потребовала я, в мгновение ока обойдя Габриэля и встав между ними, прежде чем они успели сцепиться на глазах у целой толпы фанатов Питбола.
Молния вонзилась в землю рядом с нами, и я вздрогнула, когда сила Данте с треском пронеслась по воздуху и разразилась гроза.
 
— Я не позволю вам троим устроить драку из-за моего выбора. Я всегда была откровенна с вами о том, что не хочу быть привязанной к одному мужчине. Это не должно никого удивлять! — огрызнулась я.
— Черт, маленький монстр, сколько нас всего? — спросил Леон, почти забавляясь, хотя в основном он выглядел потрясенным.
— Всего четверо, — сказала я, понимая, что это звучит немного безумно, но неважно. Я чувствовала то, что чувствовала, и каждый из моих Королей давал мне то, в чем я нуждалась. То, что я чувствовала к каждому из них, не умаляло того, что я чувствовала к остальным, и они должны были просто принять это, если хотели меня так, как они утверждали.
— Что ты имеешь в виду под четверо? — потребовал Габриэль, и вдруг все трое уставились на меня, пока в небе над головой кружились грозовые тучи. Это было чертовски пугающе, и мое сердце заколотилось.
— Ну… вы трое, конечно. И Райдер, — вызывающе сказала я.
— Драконис? Ты что, блядь, издеваешься?! — крикнул Габриэль, и Данте мрачно зарычал, внезапно согласившись с ним.
— Я не обязана оправдываться перед тобой! — огрызнулась я. — Все так и есть. Ты мне нравишься. Все вы. И если я выбираю то, что хочу, значит, так оно и есть. Все или ничего. Принимай меня такой или уходи.
Они уставились на меня, как на сумасшедшую, а может, как будто впервые увидели меня воочию. На губах Леона играла улыбка, и мне очень хотелось поцеловать его за это. Но из-за напряжения, которое все еще висело в воздухе после моего последнего поцелуя, я решила, что возможно, это не лучшая идея.
— Элис, — начал Габриэль тоном, который говорил о том, что он всерьез думает, что это может быть предметом обсуждения, но ему нужно вытащить голову из задницы, потому что я уже достаточно ясно выразилась.
— Я думаю, вам всем нужно немного времени, чтобы все обдумать, так что увидимся позже, — сказала я, делая шаг назад.
— Подожди, — попытался Данте, но я уже закончила. Я отсалютовала им и ушла, прежде чем мне пришлось бы выслушать еще что-нибудь.
Я ясно выразила свои чувства. Остальное они могли выяснить между собой.
14. Райдер
Я держал пипетку над котлом на столе в своей комнате, прикусив язык, пока концентрировался. Один миллилитр Айсбена больше, чем нужно, не только испортил бы все зелье, но и оставил бы в моем столе кратер размером с меня. Но его и так было так не мало так, что я всегда рисковал, выдавливая нужное количество из пипетки.
— Райдер! — Стук. БУМ.
— Черт!
Я отпрыгнул назад от взрыва и посмотрел на окно, где стояла Элис, ее рука была прижата к стеклу, а на лице было виноватое выражение, когда она смотрела на мой разрушенный стол.
Я смахнул пепел со своих ног, накинув вокруг останков паутину из барувианского плюща, чтобы поглотить все токсины в воздухе.
Я подошел к окну, отпер его и с рычанием распахнул настежь. Мой гнев мгновенно улетучился, потому что это была она. И ее присутствие здесь стоило того, чтобы уничтожить зелье, на приготовление которого ушло шесть недель.
— Элис, — я прошипел ее имя, давая ей понять, что я зол как черт.
— Прости. Могу я войти? — ее лоб сморщился, и я сразу понял, что что-то не так.
Я отбросил притворство, кивнул и отошел в сторону. Она вскочила в мою комнату, захлопнув за собой окно. Затем она бросилась вперед, обхватила меня руками и прижалась щекой к моей обнаженной груди. Я затих, медленно сомкнув руки вокруг нее, привыкая к тому, что меня обнимают. Обнимают, черт.
— Кто-то что-то сделал с тобой? — прорычал я, готовый вырвать им глотку, как только узнаю имя.