Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)

Земля дрогнула и качнулась.
Стекла в домах жалобно звякнули и осыпались на асфальт.
Гремящий звук кинул Темина на колени. Он зажал уши руками и закричал от страшной боли.
Яркая вспышка выжгла глаза.
Упругая волна воздуха ударила в грудь и кинула на землю.
А потом все стихло.
Игнат медленно поднялся с земли. В ушах звенело, перед глазами прыгали зайчики. Во рту медный привкус крови. Он моргнул, тряхнул головой. Рука коснулась уха, пальцы ощутили что‑то липкое.
Сквозь мельтешение ярких бликов проступила рука, измазанная в красном. Кровь. Игнат поспешно кашлянул, звук донесся словно сквозь толстый слой ваты.
Я вижу! Я слышу! Я двигаюсь! Обошлось!
Игнат огляделся. Прямо перед ним на коленях стояла маленькая, жалкая фигурка Темина. Он сжал руками голову, зажмурил глаза. Его лицо было искажено гримасой боли, зубы плотно сжаты.
Игнат вгляделся в него – что‑то было не так. Знак?! Куда исчез Знак?! Игнат прислушался к себе. Он больше не ощущал в себе силу Роста. Она покинула его, словно вода пробитую канистру.
Темин осторожно шевельнулся, руки неуверенно отпустили голову, глаза приоткрылись. Темин затравленно огляделся, взгляд его сфокусировался на Игнате.
– Ты! – воскликнул он. Его скрюченный палец уткнулся в Игната. – Ты…
Темин вскочил, его глаза полыхали безумным огнем.
– Я убью тебя! Уничтожу!
– В тебе больше нет силы, – проговорил Игнат. Усталость навалилась на него тяжелой волной, обняла плечи свинцовым одеялом. – Теперь ты обычный человек. Такой же, как я, как миллионы других людей. Попробуй, если желаешь.
Темин замер, он прислушивался к себе. Лицо его медленно бледнело, руки подрагивали.
– Этого не может быть! – прошептали его губы. – Не может быть! Не может быть!! Не может быть!!!
Его голос нарастал, в конце концов превратившись в истошный крик безумного человека. Его руки поднялись к небу, словно моля Бога вернуть силу. Но небеса молчали. Темин вскочил и побежал нетвердым шагом по улице.
– Властелин! Спаси меня! Дай мне силу, Властелин! – ревел он страшным голосом. Слезы мешались на его лице с кровью. В нем осталось мало человеческого.
Игнат покачал головой и наклонился к Жабику. Тот по‑прежнему лежал в крошеве асфальта. Безобразное лицо было неподвижно, губы приоткрыты в предсмертном оскале.
– Жабик, – прошептал Игнат, – мой друг!
Веки Жабика дрогнули, рука замедленно двинулась к голове. В груди Игната кольнула невидимая игла. Радость смешалась с острой болью. Игнат схватился за грудь и осел рядом с Жабиком.
А над городом раздавался звук одинокой сирены.