Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)

Он чуть не упал, мир вокруг кружился и прыгал. Жабик по‑прежнему глядел на него, Темин уже не улыбался. Лицо сосредоточенное, злое, словно сломали любимую игрушку. Игнат улыбнулся. Голова постепенно прояснялась.
– Что ж! – услышал он голос Темина. – А если так? Ледяной вихрь перестал обдувать все тело, сжался и съежился, сосредоточившись на груди. Игнат физически ощутил мороз в своих легких. Он почувствовал миллионы маленьких воздушных пузырьков, они расширяются, втягивая в себя воздух, и сжимаются, выдыхая. Расширяются и сжимаются.
Пристальный взгляд Темина, – Игнат ощутил, как внутри появилось множество маленьких колючих телец. Они катятся сквозь пузырьки легких, и там, где острые кромки касаются пузырьков, те лопаются и съеживаются. Игнат словно наяву увидел, как ярко‑голубые очертания его легких начинают быстро чернеть и съеживаться, словно на них плеснули кислотой. Тут же появилось ощущение нехватки воздуха. Игнат вдохнул глубже, но от этого чернота поползла еще быстрее. Игната прошиб пот, он постарался дышать как можно реже, мгновенно ощутил нехватку кислорода. Снова попытался вдохнуть полной грудью, тут же кольнуло сердце. Рука схватилась за грудь в жалкой попытке унять боль. Игнат стал цедить воздух маленькими порциями, но кислорода не хватало. Из горла раздался хрип, Игнат почувствовал, что через мгновение его разорвет от нехватки воздуха.
На последнем издыхании он повернулся к Жабику. Тот пристально глядел на Темина, потом повернулся к Игнату и что‑то квакнул. Маленькие, колючие тельца мгновенно перестали двигаться, зависли посреди черной, покореженной бронхиальной материи неподвижными комочками. Игнат осторожно вдохнул. Сердце молчало, чернота перестала распространяться. Игнат вбирал и вбирал в себя живительный воздух. Он проникал внутрь, заполнял легкие. Там, где он касался мертвых, колючих телец, они вдруг начинали раздуваться и превращаться в здоровые голубые пузырьки, полные живительного кислорода. Игнат внутренним взором увидел, как почерневшие участки вновь приобретают здоровый голубой цвет.
– Что ж! – воскликнул Темин зло. – Тогда займемся тобой!
Он повернулся к Жабику и выкинул в его сторону открытую ладонь. Жабик жалобно квакнул и упал на крошево асфальта. Темин не дал ему опомниться, он сделал огромный прыжок и мгновенно очутился рядом. Нога в лакированной туфле разогналась и врезалась Жабику под дых.
– Нет! – закричал Игнат и прыгнул на Темина.
Он сбил помощника Властелина с ног, и они вместе рухнули в мелкое бетонное крошево. Еще в воздухе Темин ловким движением выскользнул из‑под летящего на него Игната, тот с размаху ударился о землю. Перед глазами заплясали звездочки, воздух с всхлипом выбило из груди. Тут же сверху навалилась неведомая сила. Сильные руки схватили его и вжали лицом в асфальтовую крошку. Песок и черные комки тут же забили рот и нос, стало нечем дышать. Игнат изо всех сил дернулся, попытался освободиться, но руки Темина держали крепко. Игнат почувствовал, что, если сейчас не вдохнет, легкие разорвет от напряжения. Захват немного ослаб, Игнат вдохнул полной грудью, песок и крошево потоком ринулись внутрь вместе с воздухом. Игнат поперхнулся, неудержимый кашель начал рвать горло. Тут же сильные руки снова вжали его в землю. Игнат почувствовал, что умирает.
Егор шагал через город. Вокруг себя чувствовал непрошибаемую, монолитную стену. Она зарождалась чуть пониже его ступней и уходила в бесконечную высь неба. Он, словно огромный плуг, чертил борозду через весь город. Что бы ни попалось под этот плуг, все перемалывалось и разлеталось в клочья. Он чувствовал, что его ноги по колено погрузились в землю, при каждом шаге асфальт дыбился и шел трещинами, земля раздвигалась и оседала по сторонам темными кучами.
В десяти метрах сбоку параллельным курсом шагал Властелин. За ним оставалась такая же борозда. Егор держал взглядом глаза Властелина, между их глазами словно протянули прочную лазерную нить. Что бы ни попало в ее пределы, все мгновенно сгорало и испарялось. Между ними проплыл бетонный столб. Шипение, хруст, невидимая нить их взгляда прошла сквозь бетон и сталь словно нож через масло. Егор ни на секунду не потерял из виду бесцветные глаза Властелина. Столб пошатнулся и с громким скрипом рухнул позади них, но они даже не заметили этого.
  
Егору преградил путь дом. Высокий, девятиэтажный, дом. Егор ощущал в нем людей, они скрывались по квартирам, попрятались в страхе словно мыши. “Бегите, мыши!” – кинул он мыслекоманду. Но было поздно, им уже не успеть – до дома всего десяток шагов. Егор попытался было оторвать взгляд от глаз Владимира, но не посмел. Он ощущал, что единственная защита от этого взгляда – его собственные глаза. Они, и только они, могут выдержать этот всепроникающий взгляд. Если он закроет веки, они тут же вспыхнут и исчезнут, так же как тот столб. Если он только дрогнет, потеряет взгляд Властелина, тот прожжет огромные дыры в его голове.
И он точно знал, что его взгляд несет такую же страшную силу. Так они и шли, не смея оторвать друг от друга взгляд, не смея моргнуть. Все, что попадалось им под ноги и не успевало убежать, было обречено на гибель. Страшное противостояние отнимало все силы. И это противостояние могло уничтожить весь город. По молчаливому согласию они уходили из города. Уходили, чтобы окончательно решить, кто из них уйдет из этого мира, а кто останется единовластным хозяином.
До дома пять метров… два, один. Егор почувствовал, как невидимый кокон коснулся стены. Хрустнуло, посыпалась известка и мелкие камушки. Вдоль всего дома от первого до девятого этажа прошел ровный вертикальный разлом. Во все стороны от него рассыпалась сетка мелких трещинок. Большая часть дома осталась по левую руку. Егор шагал дальше, взгляд с шипением уничтожал бетон и кирпич. Блеклые глаза Властелина ни на мгновение не исчезали из виду. Часть дома по правую руку захрустела и начала падать прямо на Властелина. Пусть и он затратит еще хоть капельку драгоценной силы.
Егор почувствовал, как испуганные люди, словно крысы, спешат покинуть обреченную часть дома. Кинжальный взгляд перечеркнул чьи‑то ноги. Аккуратные, поглаженные брюки, две ноги в новых туфлях остались стоять на растрескивающемся полу, визжащее туловище начало падать вместе с обреченной половиной дома. Егор ощутил человеческую боль, страх, ужас. Человеческое существо кричало в предсмертной агонии. Орущее туловище упало на острое лезвие взглядов, его разрезало пополам, булькнуло, периферийным зрением Егор уловил потоки красной жидкости, обнаженную красную плоть, срезанные хрящи и кости.
Егор все дальше и дальше вдавливался в здание, уже половина дома позади. Левая, более крупная, часть устояла, сверху упала пара камней, слетело визжащее человеческое тело, удар, хруст костей. Правая часть дома начала рушиться. Во весь девятиэтажный рост она стала заваливаться в сторону Властелина. Тот даже глазом не моргнул. “Еще бы моргнул, – подумал Егор, – тогда бы мгновенно лишился век”.
Падающая стена ударилась о невидимый столб, до небес поднимающийся из Властелина. Стена ударилась о него и рассыпалась на мелкие кирпичные крошки. Среди камней мелькнуло несколько изломанных тел. Камни падали с неба словно ливневый дождь. Они щедро орошали землю, только на Егора и Властелина не упало ни камушка. На них и на борозды, отмечающие их путь. За ними оставались ровные, словно утюгом выглаженные линии.
Обезображенный, будто вскрытый ударом гигантского самурайского меча, дом остался позади, два странных человека двигались дальше. Деревья и столбы, встречающиеся между ними, хрустели и падали словно подкошенные. Егор и Властелин шагали за город. Подальше от домов и людей. Они искали место для последней битвы.
Сверху хрустнуло, сильные руки, вжимающие Игната в землю, исчезли. Он из последних сил отстранился от земли, воздух хлынул в легкие, затолкав песок и крошку еще глубже. Кашель сотрясал тело, Игнат судорожно отхаркивал грязь из легких.
Он перекатился на спину, поглядел в высокое голубое небо. По небу как ни в чем не бывало плыли облака, солнце стыдливо пряталось за их белоснежные бока, словно не могло смотреть на безобразие, творившееся на земле. Кашель перестал рвать тело, Игнат кое‑как отдышался.