Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)

– Жалко. Этого будет жалко, – прошептал Егор. – Но ведь есть и другое.
Уже сознательно он вызвал из подсознания совсем другие образы. Образы, виденные им всего несколько минут назад. Оскаленные лица Жеки и Геры. Огромные армейские ботинки, с размахом врезающиеся в беззащитное лицо прохожего. Блестящее лезвие ножа с хрустом вспарывает живую плоть. Оскал на лице Гробовского. Блестящие от вожделения глаза Зайца. Пьяное сборище бомжей посреди чистого парка. Разбитые бутылки, перевернутые скамейки, отбитая бронзовая рука памятника. Дерьмо и грязь посреди улиц. Стук топора, упавшее дерево. “Заслоняло свет!” – слова маленького, толстенького человечка. Год, другой, третий, останки дерева лежат во дворе. Телевизор. Обычный маленький телевизор. Взрывы и кровь на экране. Оторванные руки, ноги, развороченные взрывом животы. “Круто!” Восторженные глаза маленького зрителя. Танковые армады, летящие истребители, бомбардировщик, сбрасывающий бомбы. Смерть! Страх! Насилие!
– А как же это? Как с этим быть? Кто от этого нас спасет?»
– Спасти человечество сможет лишь человек! – проговорил дед.
– Человек?! – воскликнул Егор. – Я не хочу быть этим человеком!
– Уступи место! – Глаза деда хитро блестели под кустистыми бровями. Борода скрывала улыбку.
– Уступить место – значит умереть?! – воскликнул Егор. – Я не хочу умирать! Я хочу свободно жить в этом мире! По своим правилам, а не по правилам неизвестного мне маньяка!
– Маньяка? В мире власть берет сильнейший! Так уж устроен мир! Люди сами пожелали себе такой участи! Сами двинули цивилизацию по этому пути! Правит тот, кто не брезгует взять в руки власть и силу! Все остальные могут лишь следовать путем небрезгливых! У тебя два пути!
– Нет! – закричал Егор.
– Да! – проговорил дедок.
Он стоял перед Егором – маленький и старенький. Егор высился над ним, кулаки сжаты, глаза мечут молнии. Игнату показалось, еще чуть‑чуть – и Егор просто‑напросто уничтожит деда, как уничтожил бомжей и банду.
– Ну и черт с тобой! – зло буркнул Егор и шагнул мимо деда.
Дед стоял и печально глядел ему вслед. Плечи Егора сгорбились, он шел, словно побитый щенок от матерого пса.
Жабик робко шагнул к деду и тронул его за рукав:
– Дедушка! Может, вам нужна помощь?..
– Ему помогите, – сказал дедушка. Он указал узловатым, старческим пальцем на спину удаляющегося Егора. – В нем ваше спасение! В нем!
– Хорошо, – сказал Жабик и посмотрел на удаляющегося Егора.
Рядом раздалось бормотание деда, он произнес еще одну фразу. Эта фраза огнем опалила Игната и Жабика.
– В нем ваше спасение! – повторил дед еле слышно. – И, быть может, ваша погибель…
Они обернулись и замерли. Деда не было.
Владимир стоял на балконе административного здания этого маленького городка. Он привык к огромным мегаполисам, он лично посетил все крупнейшие столицы мира, лично поставил в них своих Апостолов, ввел в правительство своих людей. Он был спокоен за эти города. И вот теперь здесь, в этом маленьком богом забытом городишке, случилось что‑то непредвиденное. Еще ни разу его планы не нарушались. Всегда все, что он задумывал, происходило так, как он этого хотел.
Эти размышления не добавляли Властелину хороших чувств. Позади него испуганно молчал Виктор Леонидович. Апостол. Один из сильнейших Апостолов, а на деле такой же жалкий и слабый, как все людишки. Жалкий и не желающий видеть правды. А правда состоит в том, что это он, Властелин, наделил его силой. И в любой момент может забрать ее обратно. Сивушин не сам добился всего, он получил. И за это должен служить. Служить, как и миллионы других людей по всему миру. “Весь мир скоро будет моим благодаря этим людям!”
Владимир нахмурился. В который уже раз его кольнула назойливая иголочка ощущения непоправимой ошибки. Он что‑то проглядел. Несмотря на то что план давным‑давно обдуман и принят к исполнению, несмотря на то что этот план уже действует. Тревога трогала душу прохладными пальцами. Что он мог проглядеть? Ответа на этот вопрос не было.
  
От таких мыслей дрожь пронзала тело тысячами иголочек.
– Он скоро появится! – уже в который раз пробубнил Сивушин.
Не оборачиваясь, Владимир видел его во всех деталях. Он, конечно, как и все Апостолы, способный и умный. У него очень высокая восприимчивость к Росту. Но он не лучший из Апостолов. Если бы он был лучшим, он работал бы на другом направлении. Владимир скривился, словно от зубной боли. На другом направлении? Именно это направление показало себя самым главным…
– Он уже идет! – сказал Владимир.
И все‑таки этот Апостол хорош. Он самостоятельно смог очистить улицы города от народа. Конечно, мое присутствие увеличило его силу, но все равно это позволило мне не тратить лишнюю энергию на нудные дела.
Владимир шагнул к перилам, его холодные, бесцветные глаза пристально вглядывались в площадь. Левая рука сильнее сжалась на ручке кейса. Пустынная площадь. Раскидистые клены по периметру, памятник Ленину посреди площади – забытый пережиток прошлой эпохи. Хлыновчане были чужды комплексов. Когда по всей стране стыдливо рушили старые памятники и панически искали новых кумиров, в Хлынове попросту оставили все как есть. Памятник Ленину – вождю революции превратился в памятник лысому дядьке с поднятой рукой. Теперь он ассоциировался с местом встречи влюбленных, а не с кровавыми годами революционных перипетий.
К площади вела небольшая улочка, которая выходила на главную – Октябрьский проспект. Владимир стоял на балконе и глядел туда. Именно оттуда приближалось к ним нечто. Владимир чувствовал это. Там кто‑то был. Но странным образом Владимир не мог видеть этого кого‑то. Его силы позволяли вознестись мысленно над городом и заглянуть в любое место. Он мог увидеть и почувствовать каждое живое существо в городе. Но в одном месте улицы невидимый кокон покрывал кого‑то. Он мешал проникнуть внутрь, и он двигался прямо сюда.
– Все готово, люди ждут сигнала! – сказал за спиной Апостол.
Владимир отчетливо ощущал страх, овладевший этим маленьким человечком. Но на сей раз это не вызвало раздражения – Владимир понимал своего подчиненного. Даже у него, Властелина, мурашки бегут по спине от этого темного пятна, движущегося по улице прямо на них. Что уж говорить о Сивушине, у которого нет и десятой доли его возможностей.
Две группы уже пропали. Банда Гробовского была уничтожена жестоко и страшно. Темное пятно скрыло детали, но, когда оно схлынуло с места встречи, Владимир смог увидеть забрызганные кровью стены и выпотрошенные внутренности, лежавшие прямо на земле. Чуть раньше были бомжи. Они тоже были уничтожены быстро и надежно, лишь на секунду замедлив продвижение темного пятна. И теперь оно приближается сюда.
Наконец таинственный некто ступил на улицу, ведущую от проспекта. Теперь он был в зоне прямой видимости. Владимир бросил взгляд вперед, стремясь рассмотреть пришельца. По улице шагал человек в черной робе монаха. Длинные волосы спокойно лежали на его плечах, несмотря на легкий ветер, шевелящий листву деревьев. Владимир присмотрелся и разглядел стенки невидимого кокона, окружающего человека.
Легкий, неспешный шаг, спокойное, задумчивое лицо. Полы черной рясы свободно развевались за ним. Черный цвет – Владимир вспомнил, что после прочтения книги, тоже любил этот цвет. Универсальный успокаивающий цвет вечного мрака.
Одинокая фигурка приближалась. Владимир всмотрелся в человека и укололся об искорки серых глаз. Человек тоже видел его. Он прекрасно ощущал весь город. И в отличие от Владимира, для этого человека не было в городе потаенных мест.
За спиной человека Владимир увидел шевеление. Там робко перемещаются двое ушедших от его гнева людишек. Юноша со Знаком Роста и неказистый маленький человечек с силой Роста, но без Знака. Это они разыскали этого человека и привели сюда. Каким‑то образом они уничтожили лучших людей его охраны. Еще несколько дней назад он думал, что такое невозможно. Но жизнь доказала ему обратное.