Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)
– И тебе удачи, – проговорил' Егор и захлопнул дверь. Машина фыркнула и поехала, набирая скорость. Игнат смотрел вслед и чувствовал, как беззаботность последних часов уезжает вместе с Игорем. Перед ними вновь в полный рост встали проблемы. Как попасть в город? Как найти Властелина? Что делать дальше?
– В город лучше проникнуть незаметно. Идем! – Егор сделался сосредоточенным и молчаливым.
На сей раз Игнат не стал противиться. Настало время действовать. Они спустились по насыпи и направились в сторону ближайшего леса.
Егор шагал по лесу широким шагом. Под черной рясой то и дело мелькали босые ноги. Игнат едва поспевал за ним. В лесу стояла тишина, Игнат слышал лишь свое громкое дыхание. Воздух неподвижен словно липкий кисель.
Солнце не пробивалось сюда, но в тени деревьев стояла удушающая жара.
Егор внезапно остановился, предостерегающе вскинул руку. Игнат замер позади, до звона в ушах вслушиваясь в лесную тишину. Вдоль позвоночника медленно стекал пот. Струйка противно щекотала спину, но Игнат не смел ее смахнуть. Из леса донесся шорох. Кусты перед ними колыхнулись, навстречу им ступили люди. Игнат увидел грязную, поношенную одежду, нечесаные космы скрывали лица. Заскорузлые руки сжимали палки и ножи. Игнат принялся считать людей. Один, два… десять… двадцать… Он сбился со счета. Гвардия дяди Вани толпилась во всей своей красе. Игнат узнал Бубу, еще пару бомжей.
А вот и он сам. Бомжовое воинство почтительно расступилось, вперед вышел маленький мужичок в кепке без верха. Как и в прошлый раз, на нем красовалась безрукавная фуфайка, значки и медали тускло поблескивали в лесном полумраке. На голове под кепкой белела марлевая повязка, придающая дяде Ване облик контуженого бойца.
– Вот вы и попались! – проговорил главарь бомжей, потирая руки. – Сначала не поверил, что великий Первый будет пробираться через наши края, но теперь вижу!
– Пропустите нас, – сказал Егор. В голосе его слышалось ледяное спокойствие. Он стоял перед ними в своей черной монашеской робе и смотрел безучастными глазами. – Прошу, не вмешивайтесь!
– Не вмешиваться? – Кустистые брови дяди Вани поднялись, он повернулся к своим людям, словно призывая оценить шутку. – Как же мы можем не вмешиваться, если вы на нашей территории?
– Дядя Ваня, мы же ваши друзья! – воскликнул Игнат, шагнув вперед. – Вы же сами в прошлый раз говорили.
– Дружба закончилась! – Дядя Ваня посерьезнел. – Сейчас у меня приказ непосредственно от Властелина! Я не могу противиться!
– Можешь, – сказал Егор.
Лицо дяди Вани дрогнуло, он словно к чему‑то прислушивался. Потом расплылся в улыбке:
– Я знаю, что ты будешь морочить мне голову. Властелин предупредил нас! Мы не станем слушать тебя! Мы просто принесем ему твою голову!
Игнат в страхе отступил, дядя Ваня уже не был тем добродушным малым, каким он старался себя выставить в прошлую их встречу. Теперь он был Учителем враждебной секты. После его слов толпа разом надвинулась, бомжи сжали оружие, угрюмо глядя на них.
– Что ж, – грустно проговорил Егор, Игнат уловил в его голосе усталость, – вы сделали свой выбор.
От Егора повеяло опасностью. Игнат отчетливо это ощутил. Ощутили и бомжи. В их нестройных рядах раздались возгласы удивления и страха. Они подались назад.
– Стоять, сучьи отродья! – закричал дядя Ваня. На него слова Егора не подействовали. – Нас много, а он один! И за него назначена огромная награда! Целый месяц мы сможем сыто есть и хмельно пить! Подумайте только, целый месяц мы будем королями города! Властелин обещал…
Егор глядел на это воинство человеческих отбросов, и в его голове печально ползли мысли: “Опять все по‑старому, снова приходится проявлять жестокость. Они не оставляют мне выбора. Они сами не ведают, что творят… Но это их выбор”.
Егор прислушался к себе. Ледяное спокойствие в душе. Словно нет никакой опасности. Так не пойдет. Спокойствие не даст нужной силы, спокойствие хорошо, когда общаешься с приличными людьми. Здесь же нам противостоит толпа. Огромная бездушная толпа людей, которые на самом деле уже не люди.
Словно подтверждая его слова, толпа вновь расступилась, рядом с человеком, назвавшимся дядей Ваней, встал подросток. Над ним не было Знака, но Егор почувствовал в нем странную силу.
– А вот и он! Волчий Пастырь! – прокричал дядя Ваня. – Теперь вам не поздоровится!
Лицо Пастыря замерло, губы раздвинулись, блеснули ровные, белые зубы. В кустах раздалось шуршание, со всех сторон на поляну стали выходить собаки. Дикие, грязные дворняги, ухоженные домашние овчарки и доберманы.
Огромный сенбернар, словно слон посреди стада верблюдов, вышагивал гордо и уверенно. Пара крысомордых бультерьеров держалась поодаль. Стая вышла, неслышно ступая на мягких лапах, и окружила Пастыря. Десятки горящих глаз плотоядно впились в Егора.
Егор глядел на стаю и думал: “Подобно этим собакам, которые по примитивности своей вынуждены подчиняться ребенку, также и все сектанты будут подчиняться Властелину. Только потому, что он наделил их силой. Наделил – и может в любой момент ее забрать. – Егор поморщился. Они хотят войны, они получат ее! Нужно очистить город от этой грязи!”
В глазах Егора зажглись злые огоньки. Грязь! Грязь! Грязь! Эти люди – отбросы города. Дерьмо, разлитое на окраинах. Они только и могут, что вонять и портить жизнь нормальным людям. Егор обвел взглядом людей, столпившихся перед ним. Здесь нет ни одного нормального человека. Все одеты в жуткие, грязные лохмотья. Десятки раз заплатанные, зияющие дырами и рваными краями. Несмотря на то что ветер в другую сторону, все равно от этого сборища человеческого отребья несет нечистотами. Многие с палками и прутьями. Почерневшие от грязи руки уверенно держат импровизированное оружие. Видно, что не первый раз берутся за него.
Егор протянул к ним невидимые ментальные трубы, они вонзились в виски бомжей, в голове Егора ожили чужие воспоминания.
“Подайте бедному на пропитание! Дом сгорел! Жена бросила! Денег нет! Я жертва отмены льгот! Правительство нас забыло! Мы сирые и убогие…” – нестройный вой жалобных голосов захлестнул сознание. Эти люди переполняют город как бактерии, несущие чуму. Они бродят по рынку, сидят у церквей, на главных улицах, у входов в крупные магазины – и везде они протягивают свои грязные ладони и жалобными глазами выпрашивают милостыню.
Щелк – картинка меняется. Рабочий день закончен, наступает благодатная ночь. Полученная выручка свертывается, пересчитывается. В ближайшем магазине покупается спиртное. Обжигающая жидкость возбуждает уставший за день мозг. Грязные ладони хватаются за палки. Ночной прохожий, удары, хруст костей, сдираемая с теплого трупа одежда, деньги, вещи. Запуганные жители окраин рядом со свалкой.
“Га‑га‑га! – дружный гогот. – Эти чистые и умытые живут там! А наша страна здесь! Мы словно пиявка на теле здорового человека – присосемся и будем пить кровь! Мы крысы больших городов! Крысы!..”
Где‑то глубоко внутри, в самом тайном уголке души Егора, хранилась клетка. Прутья толщиной в человеческую руку, высокопрочная сталь, готовая выдержать любой удар. Клетка в самой глубине сознания. Именно в ней Егор прятал свою ярость – самого страшного и опасного зверя.
– Крысы разносят заразу! – проговорил Егор. Дверца клетки лязгнула и приоткрылась. Внутри шевельнулось грозное и страшное нечто. Оно еще не пробудилось окончательно, еще не почуяло свободу. Слишком долго Егор пытался его подавить, уничтожить. Слишком долго.
– Давай, Волчий Пастырь! Пусть твои собачки разорвут этого!.. – Дядя Ваня осклабился. – Да и второго тоже! Жалко, они бабу с собой не взяли. Такая лялька! Тело у нее – самый шик.
Егор почувствовал, как вздрогнул за его спиной Игнат.
– Га‑га‑га! – загоготал бомж. – Видел я ее тощее голое тело. Жалко, полапать не удалось! Ну да это впереди…