Цып, цып, цып, хвостатенький! (СИ)

– Так он же… – растерянно забормотал пастушок. – А вдруг съест кого?!! 
– Не съест, он бочку из-под соленых огурцов вылизывает. Рассол уже весь выхлебал, пьянчуга! 
Только сейчас Фелька заметил, что дракон принюхивался не просто так: перед ним стояла пузатая бочка, которую он для удобства затащил в кусты, чтобы не каталась по всему лугу. 
– Чего стоишь? Чего смотришь? – возмутилась Сакуниха. – Беги родителям помогать, дождь вон какой находит. Дракон и без тебя справится! 
– Но этого же мало… 
– Не мало! Старостиха ему мешок битой птицы вынесла – у них гуси чем-то потравились. Иди уже отсюда, не дразни дракона, пока палкой тебя не достала! 
Как Сакуниха собралась доставать его с сеновала, Фелька решил не спрашивать. Если и старостиха знает, что дракон здесь, беспокоиться не стоит. Женщины и сами, без него, разберутся. Слегка изменив направление, парнишка что было духу припустил через луг – может, успеет до дождя родителям помочь. 
Уже из своего двора, с чердака, на который складывали сено, он увидел, как дракон летел к себе домой. В своей пасти тот что-то держал. 
«Бесформенное какое-то, ни ног, ни головы. Наверное, мешок старостихи, – подумал пастушок. – Странно, а ведь раньше ящер все здесь, на месте, съедал». 
– Чего зеваешь? Сено принимай! – донесся сердитый окрик матери, и Фелька мгновенно забыл о драконе. 
В следующий раз агрессор явился в воскресенье, среди белого дня. Крестьяне заметили его издалека и начали дружно сбегаться к пастбищу. 
– Чего с пустыми руками бежите? – орала на всю улицу старостиха. – Понравилось навоз на дармовщинку получать?! Несите, у кого что есть, не только нам одним его прикармливать! 
Люди ее слушались, несли из дому все, что под руку попалось. 
Дракон тем временем неторопливо приземлился на облюбованный участок и деловито прошелся по нему, старательно оставляя свои метки. Он уже не стеснялся при всех метить территорию, наоборот, будто гордился собой. 
– Хороший дракоша! Хороший! – подбадривала его Сакуниха. – Давай еще, нам все пригодится! 
Но к дракону она и не думала приближаться – предусмотрительно любовалась им издалека, из-за сеновала. 
– Да хватит уже! – ворчала где-то рядом с ней младшая Сакунька. – Пожалей его, сколько можно? 
– Пусть старается! Хороший дракоша, хоро-о-о-оший! 
– Эй, бабы! Припасы куда складывать? – проорал какой-то мужик. – Я в пасть к нему не понесу. 
– Там и бросай! Он сейчас закончит свое дело и по всему лугу искать пойдет. Что и не для него прятали – все найдет, он не ленивый. Хороший драко-о-оша! Молодец, что снова начал прилетать, некогда нам за тобой бегать! 
Дракон будто понимал, что ему говорят: ходил, будто красуясь, даже хвостом довольно повиливал. Он заметно изменился за последние дни – выглядел очень довольным, да и вел себя на редкость миролюбиво. 
Когда ящер закончил свое дело, он предупреждающе рыкнул, полоснув огнем по придорожной крапиве, и начал осторожно подбираться к сваленным у дороги подаркам. Увидев, куда он направляется, бабы и дети с дикими визгами бросились врассыпную. Мужики, в отличие от них, отступали под прикрытие сараев спокойно, «солидно». 
Приблизившись к подношениям, дракон принюхался. 
– Бражку ищет, – прокомментировал дед Ковыль. – Не до бражки нам сейчас, ближе к осени прилетай! 
– Ты уж совсем его в пропойцы запиши! – возмутилась Сакуниха. – Ты его когда последний раз пьяным видел? То-то же! То он весной баловался, а сейчас остепенился. Хоро-о-оший дракоша! 
Тем временем «хороший дракоша», закончив обнюхивать дары, повел себя самым странным образом. Подзакусив первыми попавшимися снопами какой-то кормовой зелени, он начал отбирать особо вкусные (с точки зрения дракона, конечно) лакомства и складывать их в одну кучу. Отобрав пару небольших и лишь слегка подтухших тушек, он добавил к ним полмешка свежей требухи, принесенной лично колбасником, после чего задумался. Выбрав снопик молодой сладкой зеленой кукурузы, ящер осторожно водрузил его сверху. Полюбовавшись получившейся горкой, он развернулся и начал методично уничтожать остальное. 
 
– А то почему не ест? – удивился кто-то. – Аль побрезговал? 
– Оставляет! На сладкое, – обозвался дед Ковыль. 
– На десерт! – подтвердил Сопат Ваныч откуда-то из-за его спины. 
Действительно, расправившись с подарками, дракон довольно икнул (лишь угол сарая слегка опалил, а так – без последствий) и вновь посмотрел на ранее отобранную кучу. Походив вокруг, он разинул пасть и начал аккуратно примеряться к ней. 
– Да прям так сверху и кусай! Чего думать-то? – донесся веселый бабий голос. 
– Подожди ты! – шикнул на нее староста. – Он, похоже, с собой хочет это унести. 
– Так что же он нас-то не предупредил? Мы бы ему тормозок заранее собрали! И увязали бы, чтобы нести ловчее было. 
Ящер не обращал никакого внимания на крики людей. Как ковшом подцепил снизу зубами горку еды, мотнул слегка головой, перехватывая ее поудобнее, и пошел на взлет. 
– Интересно, кому это он подарочек-то понес? Не иначе, второму… – задумчиво пробормотал дед Ковыль. 
– Или второй… – уточнил учитель. 
«Драконий подарочек», похоже, пришелся по вкусу, поскольку в следующий раз ящеры прилетели уже вдвоем. Время выбрали скрытное – вечернее, почти ночное, но Ваныч их все равно заметил. Боясь упустить такое диво, в свою избу он с радостной вестью не заскакивал, лишь в окошко потарабанил тревожно и сразу же побежал назад – любоваться парочкой. 
Перепуганные бабы, уже ложившиеся спать, выскочили к нему на огород в одних сорочках. Но на учителя не сердились, наоборот, похвалили. Странное дело, они будто и не отлучались никуда, а скоро уже все знали эту новость – полдеревни сбежалось на пастбище. Люди, взбудораженные известием, сами хотели посмотреть на второго ящера. Близко подходить боялись, чтобы не спугнуть, останавливались в окрестных кустах. 
– Такое событие, такие гости нагрянули, а нам и угостить их нечем! – волновалась Сакуниха. 
– Та погодь ты! Он ее только на разведку привел, разве не видишь? – успокаивал бабку дед Ковыль. 
– А чего же не по-людски пришли? Среди ночи! 
– Потому что драконы! Днем бы к ним люди сбежались всей деревней, перепугали бы молодую! А ей и так все непривычно! 
– Так угостили бы, она бы враз и привыкла, – не унималась баба. – А так она понять не может, чего он сюда летает. И ничего нет наготовленного, как назло! 
Внезапно кусты, в которых они сидели, тревожно зашуршали – кто-то пробирался поближе к ним. 
– Тише там! Спугнешь! – цыцнул на неизвестного дед Ковыль. 
– Я к вам по делу, посоветоваться. Как вы думаете, им горох можно? – раздался мужской хрипловатый голос. – У меня там стожок стоит: корове молодого накосил, а она захворала, побоялся сразу давать. А теперь и подавно не хочу – трава-то постояла уже сложенная, привявшая да взопревшая, не годится скотине. 
– Давай! – согласился дед Ковыль. – Ничего им не будет с того стожка, огнедышащим. 
– Так указать им надо! Пока сами по огородам не пошли в поисках ужина. 
– Давайте, я укажу! – раздался звонкий голос откуда-то из ближайших зарослей бодяка. 
– Это кто там у нас такой храбрый? Ты, что ль, Фелька? 
– Я, дедушка. 
– Ну, попробуй. Только близко не подходи к ним, не дразни зря. Дракон-то наш нынче – жених, за невесту и обидеть может. 
Но Фелька и не собирался подходить к ящерам. Аккуратно обогнув их по дуге, он приблизился к стожку и старательно поворошил палкой слежавшийся горох. Изнутри дохнуло теплом как из печки – не высушенные толстые стебли начинали уже подпревать. 
– Мра-а-ау… – раздался приглушенный рык дракона. 
Пастушок поспешно отскочил в огороды: вытянув вперед морду, ящер шел прямо на стожок, привлеченный заманчивым запахом. Его подруга старалась не отставать. 
– Какая она холеная все-таки, – заметила баба Сакуниха, наблюдая из своей засады, как драконы с жадностью поедают горох.