Грехи и святость. Как любили монахи и священники

И в конце концов подобрала ему невесту. Впервые в истории государства Российского был нарушен неписаный закон выбора царской невесты – прежде царь сам выбирал себе спутницу жизни. Но Петру было не до этого, его совсем не интересовала семейная жизнь.
Однако 27 января 1689 года свадьба состоялась.
И вскоре многочисленные родственники Евдокии оказались при дворе. Князь Куракин описывал их так: «…люди они злые, скупые, ябедники, умов самых низких и не знающие нимало в обхождении дворовом… И того ж часу все их возненавидели и стали рассуждать, что ежели придут в милость, то всех погубят и всем государством завладеют. И, коротко сказать, от всех были возненавидимы и все им зла искали или опасность от них имели». Не очень приятное семейство, прямо скажем.
Но о самой Евдокие Куракин писал несколько иначе: «И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего все счастие свое потеряла и весь свой род сгубила… Правда, сначала любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем ее в несогласии, нежели в любви. И так дошло до конца такого, что от сего супружества последовали в государстве Российском великие дела, которые были уже явны на весь свет…»
Петр и Евдокия прожили, правильнее будет сказать, пробыли в супружестве почти десять лет. В положенный срок после свадьбы царица Евдокия Федоровна родила Петру сына, которого назвали в честь деда Алексеем. Потом царица родила еще двух мальчиков, Александра и Павла, но оба младенца умерли, не прожив и года. Выжил, на свое несчастье, только царевич Алексей.
Жизнь супругов не была счастливой. Петр не изменил своих привычек: он продолжал развлекаться с потешными войсками, строить флот на Плещеевом озере и, конечно же, навещать своих подруг из Немецкой слободы. Там-то он и встретил дочь немца-виноторговца Анну Монс, которая быстро и с готовностью стала любовницей Петра.
И прошло не так уж много времени, как Петр задумал избавиться от Евдокии и жениться на Анне. Евдокия, естественно, знала о всех развлечениях мужа, знала она и о его любовнице Анне Монс. И вот однажды решила несчастная царица избавиться от «Монсихи», для чего призвала специальную бабку. Вместе со старушкой они закапали горячим воском портрет немки, а затем иглой выкололи ей глаза. Толку от колдовства никакого не было, если не считать того, что, прознав про сии «колдовские козни», бабушку сожгли. А бедной Евдокии совсем тошно стало…
Говорят, она даже пробовала жаловаться на Петра свекрови, но Наталья Кирилловна, узнав про прелюбодеяния сына, вскоре занемогла, тяжко разболелась и умерла. Больше Евдокии на царя было жаловаться некому.
Петр Алексеевич, желая отвлечься от семейных неурядиц, но еще больше желая утолить жажду знаний, отправился в Европу на целых полтора года. Уехал он даже не попрощавшись с женой. А едва царь отбыл в заграничные земли, как явились к царице два боярина – Тихон Никитич Стрешнев и Лев Кириллович Нарышкин – и принялись ее уговаривать добровольно постричься в монахини. Евдокия от пострига отказалась наотрез.
А Петр тем временем осматривал чужеземные страны, плел кружева внешнеполитических союзов, изучал крепости и порты, вникал в тонкости корабельного дела. Познакомившись же с австрийским императором Леопольдом, монархом самой обширной в те времена территории Европы, а по совместительству императором Священной Римской Империи, и сам загорелся стать императором. В Москву Петр вернулся раньше намеченного срока, получив известие об очередном стрелецком бунте (том самом, который его сестрица Софья умудрилась заварить из монастыря). Проскакав до Москвы от самой Вены в кратчайший срок, царь явился не к жене, а прямиком к Анне Монс.
Он уже знал, что мятеж подавлен, что часть мятежников казнена, а остальные сосланы. Только этого ему показалось мало, и царь начал следствие заново. В результате было убито, изувечено, сослано и брошено в тюрьмы более тысячи человек.
 
Царицу Петр увидел лишь неделю спустя по приезде и то не дома, а в хоромах дьяка Виниуса. Петр заперся с Евдокией и проговорил с ней четыре часа. Не о любви и жизни – он убеждал жену в необходимости пострига. Смирная московская царица проявила недюжинную волю – Евдокия опять отказалась от пострига. Царь просил, грозил, говорил, что отберет сына, – Евдокия стояла на своем. Она попросила о заступничестве патриарха Адриана, и он заступился за царицу. Но Петр накричал на семидесятилетнего старика и сказал, чтобы тот не совал нос не в свое дело.
Прошли три томительные недели. И царь отобрал у матери сына. А на другой день к Теремному дворцу Кремля подкатила закрытая карета, два солдата-преображенца свели царицу Евдокию Федоровну под руки вниз и отвезли ее в Суздаль, где силой постригли под именем Елены в Покровском девичьем монастыре. Двадцатидевятилетняя, полная сил женщина кричала и плакала, но никому не было дела до нее. Близких и родных Петр сослал и казнил еще раньше, а самой Евдокии не дал на содержание ни копейки. Бывшая царица горестно просила у оставшихся в живых и таких же опальных родственников: «Здесь ведь ничего нет: все гнилое. Хоть я вам и прискушна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите, да кормите, да одевайте, нищую».
И родные не оставили Евдокию. Они сумели установить с ней связь и стали пересылать ей деньги и вещи. Жизнь ее в монастыре потихоньку налаживалась, монахини прониклись к ней уважением и любовью, и так прошло десять лет…
Царь и думать забыл о своей бывшей жене, но о брошенной царице помнил народ и сложил о ней песню, за которую певцам резали на эшафоте язык:
Возле милого сижу млада,
Меня милый друг журит, бранит,
Он журит, бранит,
В монастырь идти велит…
– пелось в той песне.
А потом в ней появлялись странники и спрашивали молодую монахиню, как очутилась она в монастыре. Монахиня отвечала:
Я пострижена самим царем,
Я посхимлена Петром Первым,
Через его змею лютую…
– и все слушатели понимали, что «змея лютая» – это любовница царская, Анна Монс.
Но, как мы только что сказали, прошло десять лет…
И вот тут-то случилось неожиданное: к старице Елене пришла любовь.
В 1710 году прибыл в Суздаль высокий и статный тридцатисемилетний майор Степан Богданович Глебов, прибыл он по делам службы, но явился в монастырь навестить свою давнюю знакомую Евдокию, которую знал с самого детства. Они долго разговаривали, Степан расспросил Евдокию о ее жизни, рассказал о своем житье-бытье, о неудачном своем браке, о болезни жены…
В следующий свой приезд Глебов вновь зашел навестить опальную царицу. Деньги и письма от родни привез, а также, самое главное, – весточку от сыночка Алеши. И снова они долго-долго говорили… И с той поры стал Степан Богданович самым близким и желанным человеком для Евдокии.
А вскоре пришла к ним самая настоящая любовь… Многие монахини монастыря знали об этом, но ни одна не выдала их.
Несколько лет продолжалось тайное счастье опальной царицы. С каждым годом любовь Степана и Евдокии только крепла, хотя и он, как когда-то Петр, часто уезжал от нее по делам службы в разные концы страны. Но он всегда возвращался к ней.
А потом случился «заговор царевича Алексея», и началось очередное следствие, до которых был такой охотник царь Петр. Пошли бесчисленные аресты, и в Суздаль к Евдокии отправился капитан-поручик Преображенского полка Григорий Скорняков-Писарев с солдатами. Он неожиданно явился в келью к Евдокии и увидел ее в мирской одежде, что было нарушением монашеского устава. Не дав ей опомниться, Скорняков устроил обыск и нашел письма от сына.