Грехи и святость. Как любили монахи и священники

На этом, пожалуй, можно и закончить рассказ о жизни и деяниях капуцина отца Огюстена (он же – революционер Франсуа Шабо). Вот только заметим, что проповедников, подобных ему, хватало во все времена. И герои «Озорных рассказов» Бальзака, по всей вероятности, не вымышленные. Так же, как и развратники-монахи из ужасающе порочных книг Альфонса Донасьена Франсуа де Сада: они, похоже, отнюдь не плод больного воображения «божественного маркиза», жившего и творившего в ту же эпоху перемен, что и сам легендарный капуцин отец Огюстен…
 
Отравительница
Лукреция Франджимани
Эта история произошла почти два века назад, и привела она к громкому уголовному процессу. В ней присутствует сразу несколько главных героев, вернее – героинь. Все они – монахини одного из итальянских монастырей.
Флавия Орсини, представительница знатного рода, была аббатисой этого благочестивого монастыря. Однажды аббатиса узнала, что монахиня Лукреция Франджимани имеет любовную связь с молодым человеком, который по ночам бесстыдно проникает в монастырский сад.
Лукреция также принадлежала к одной из влиятельных аристократических фамилий, и аббатиса вынуждена была относиться к ней с большим снисхождением.
В этом же монастыре содержалась и племянница аббатисы, Клара Висконти, принявшая постриг всего за несколько месяцев до развернувшихся событий. Клару считали самой красивой девушкой в монастыре. Тетка попросила девушку поговорить с подругой, Лукрецией, и сказать ей, что необходимо прекратить столь позорную для обители любовную связь.
Когда Клара попыталась вразумить Лукрецию, та засмеялась, назвав ее боязливым ребенком.
– Я ничего не боюсь, – сказала она, – я Франджимани.
Скорее всего, Лукреция стала монахиней не по своей воле. В те времена девушек из родовитых семей зачастую приводила в монастырские стены вовсе не любовь к Богу, их гнали туда интересы семьи. Дело в том, что упрятав дочку в монастырь, родители могли не тратиться на ее приданое. Для некоторых аристократических семей этот вопрос был крайне болезненным, ибо обнищавшие знатные господа должны были прежде всего обеспечить наследством старшего сына, а затем уж думать о дочерях.
Аббатиса Флавия вскоре поняла, что Лукреция не сдастся просто так, и решила сама сурово поговорить с нею. Лукреция высокомерно отвечала, что не считает себя виновной: родные «упекли» ее в монастырь в совсем еще юном возрасте, когда она ничего не понимала. Кларе она объяснила: «Родители присвоили мое состояние». Не желала эта высокомерная особа жить по законам святой обители. Она хотела любить и быть любимой.
После разговора с Лукрецией аббатиса решила, что довольно слов – пора действовать! Она пригрозила Лукреции, что выдаст ее папскому легату, а значит, последует суд и публичное бесчестие. А сама тем временем разузнала, кто же возлюбленный гордячки, как его зовут и откуда он родом.
Оказалось, что юноша был членом организации карбонариев. (Карбонарии, так называемые «угольщики», боролись за освобождение Италии.) Мечтой этого безумца было уехать в Америку, чтобы познакомиться с «единственно правильно устроенной республикой». Не было у него только денег на поездку, ибо он целиком зависел от своего скупого дяди.
Чтобы удалить молодого человека подальше от монастыря, аббатиса Флавия переговорила с духовником дяди этого юноши и изложила ему суть задачи. А дальше все случилось так, как она и предполагала: дядя предложил племяннику денег, и молодой человек радостно укатил в вожделенную страну Америку. При этом он даже не попрощался с любовницей.
Узнав о его отъезде, Лукреция была поражена в самое сердце. Ее милый уехал, уплыл на корабле и даже не известил ее!
От горьких переживаний эта цветущая молодая женщина, двадцати восьми лет от роду, стала бледной, задумчивой и молчаливой.
Через какое-то время она подружилась с несколькими монахинями, которые не скрывали своей неприязни к аббатисе. Флавия не придала этому значения. Главное, позор больше не грозил вверенному ей монастырю.
 
У аббатисы была сестра-послушница, которая ей прислуживала. Девушка жила в монастыре, но пока что не приняла пострига, то есть еще не была монахиней. Звали прислужницу Мартиной. В ее обязанности входило также готовить пищу для Флавии.
А тем временем в кружке недоброжелателей аббатисы зрел заговор под руководством обиженной Лукреции. Она сказала новым подругам:
– Прежде всего, нам надо подружиться с Мартиной. Надо узнать, нет ли у нее знакомств за стенами монастыря.
Заговорщицы наблюдали за Мартиной несколько месяцев и, наконец, выследили: из соседней деревни к ней иногда приходил повидаться парень. Тогда Лукреция и некоторые из ее новых приятельниц срочно послали на продажу несколько своих драгоценностей, которые хранили у себя в кельях. Потом брат одной из служанок этих высокородных монахинь подружился с ухажером Мартины и, как бы невзначай, нашептал ему: мол, Мартина тайно унаследовала несколько драгоценных вещей от одной недавно умершей монахини, за которой она якобы усердно ухаживала.
У друга Мартины как раз случились денежные затруднения. Он занимался понемногу контрабандой, обычно довольно удачно, однако в этот раз у него почему-то конфисковали часть имущества. В общем, материальное положение на тот момент у него было весьма плачевным. Звали этого незадачливого контрабандиста Сильва.
Когда Сильва услышал, что его Мартина якобы не так бедна, как кажется, он пробрался к ней и стал умолять одолжить ему денег. Девушка недоумевала и отнекивалась: какие деньги? какие драгоценности? откуда? У нее ничего нет!
Милый друг взорвался от злости, наговорил Мартине грубостей и пригрозил, что бросит ее, если она не поможет ему с деньгами. Девушка от потрясения заболела. Немного у нее было радостей в святой обители, но и этого немногого она лишилась.
Мартина слегла. За ней принялась ухаживать Лукреция Франджимани. Она была очень добра к бедняжке и часто навещала ее. Как-то раз, сидя у постели Мартины, Лукреция заметила:
– Аббатиса наша очень раздражительна. Ей следовало бы принимать опиум, чтобы спокойней спать. Тогда бы она и нас меньше мучила ежедневными выговорами. Я и сама, – продолжала Лукреция, – иногда принимаю опиум. Особенно после моего несчастья… – и лицемерная монахиня горько вздохнула.
Мартине стало жаль сестру Франджимани, о злоключениях которой она была наслышана. К тому же девушка теперь сама пребывала в подобном положении. Мартина расчувствовалась и поведала Лукреции о своей любви. И, конечно же, о размолвке, случившейся в последнюю встречу между нею и ее возлюбленным Сильвой.
– Он считает меня богатой и хочет покинуть за то, что я отказываю ему в деньгах, – печально закончила она свой рассказ.
Лукреция только этого и ждала. Она сняла с себя маленький крестик, украшенный бриллиантами, и уговорила Мартину принять его в подарок.
Через какое-то время Лукреция вновь заговорила о том, что аббатисе хорошо бы принимать опиум, который успокаивает расшатавшиеся нервы. Мартина с ужасом поняла, что речь идет об отраве, и возмутилась. Но сестра Франджимани только засмеялась:
– О какой отраве вы говорите?
И она предложила девушке совершенно невинный, на первый взгляд, вариант: пусть она, Мартина, каждые три дня подливает несколько капель в еду Флавии, а сама Лукреция будет в присутствии Мартины наливать то же самое количество капель из того же самого флакона себе в кофе! Но самое главное – она пообещала, что когда будет дежурить в качестве привратницы на воротах (а это периодически делали все сестры), то впустит в монастырь друга Мартины.
Мартина была доверчива и проста. К тому же обожала своего Сильву. Интересы любви, как оно чаще всего и бывает, взяли верх над благоразумием. Вскоре все пошло по плану, намеченному Лукрецией. Мартина подливала Флавии опиум довольно смело, видя, что ее подруга тот же опиум льет себе в кофе. Лукреция не осталась в долгу: она дала девушке денег.