Студёная любовь (СИ)
Другие воспитанницы Лимии окружили рояль, будто мотыльки лампу. Красивые, разноцветные, легкие. Даже орчанка Ольханна сегодня выглядела утонченно в длинном облегающем платье желтого цвета, что шикарно подчеркивало ее темно-зеленую, отдающую золотом кожу и светло-русые волосы. Шрам от ожога на щеке и губах был затонирован краской, и только сломанный левый клык выдавал тяжелое прошлое девушки. Никогда не думал, что эта раса существует на самом деле. В наших сказках они описывались всегда грубыми и неотесанными. Другой вопрос, откуда в наших сказках столько правды?
В темном замке все были с увечьями. Кто-то с наружными, кто-то явно с тяжелой судьбой и искореженной душой. Это считывалось по их сутулым спинам и болезненным взглядам. Я давно понял, что хозяйка собирала здесь тех, кому пыталась помочь.
Лимии с Любавой все еще не было. От нетерпения дрожали колени, а пальцы мелко покалывало — так хотелось увидеть невесту, прикоснуться к ней, обнять и почувствовать легкий аромат ландышей.
Я прошел к столу и подцепил наполненный бокал. Да, напиться — хорошая идея, но нельзя сверх меры, на сегодня у меня большие планы. От ожидания и тоски у меня подергивались желваки, горло першило, а мерзлая грудь гудела, требуя тепла.
— Приехали! — в холл, раскрасневшийся и радостный, влетел Ялик. Его темная дубленка по вороту покрылась снежинками. — У нас будет ёлка! Ну чем не кипарис, как на Энтаре, да? — он подмигнул мне и показал на вход.
Девочки радостно заверещали, повскакивали со своих мест, а в широкие двери сначала вошла высокая черноволосая женщина с настоящей военной выправкой и костюмом, больше подходящем мужчине. За ней грузно топал орк с оливковой кожей и черными волосами, стянутыми в низкий хвост. Шуба из длинного ворса делала его невероятно огромным, широкий меч на поясе при каждом шаге звонко стучал о металлические наклепки на штанах. Он-то и тащил по полу огромную лесную красавицу, рассыпая вокруг снежинки.
— Куда ставить? — сухо и величественно поинтересовалась вошедшая девушка. Правая часть ее лица было изуродована, один глаз молочно-мутный, второй небесно-голубой, но она не прятала шрамы, наоборот подчеркивала короткими черными волосами.
Даня отлепился от стены, где молча потягивал напиток из бокала, и показал в центр.
— Ял, тащи ведро! — буркнул он моему помощнику.
Рыжий сорвался с места, и через несколько минут, пока все разглядывали пахнущее хвоей чудо, в центр зала водрузили колючее дерево.
Девочки завозились украшать, мол, так на Земле принято, Марисса вернулась к инструменту, а я поплелся к столу, чтобы взять еще один бокал.
Перевел взгляд в сторону да так и застыл на месте.
— Блять, она решила меня в могилу свети, — рядом зашипел Данька.
Любава и Лимия спустились в зал вместе. Хозяйка из мрачной девы внезапно превратилась в роскошную женщину — в алом, как свежая кровь, платье с открытым лифом. На тонкой шее поблескивало нежное украшение из белого золота и черными камнями, серебристые волосы приподняты наверх, и от этого лицо девушки открылось, засияло яркими подкожными рисунками, будто омолодилось. Да ей сейчас не больше двадцати оборотов, они будто сестры с Любавой, даже черты похожи.
Но невеста… Я глядел на нее, будто лишенный воздуха. Не мог шевельнуться.
Закашлялся. Даня, спеша на помощь, постучал по спине ладонью и шепнул мне на ухо:
— Крепись, заморский принц. — И сам двинулся Лимии навстречу.
Я же не сводил глаз с Любавы. В платье с широкими рукавами с белоснежной юбкой и нежно-салатовом лифе она казалась нереальной. Будто настоящий ландыш. Справедливая Нэйша, как теперь ходить-то?
Спотыкаясь через расставленные стулья, под хихиканье девочек и хохотки мужчин я добрался до Любавы и протянул ей дрожащую руку.
Соскучился жутко! Остро хотелось влипнуть в нее, но я учтиво поклонился и замер, не дыша.
Она, кажется, тоже не дышала. Протянула кисть и почти коснулась моих пальцев, но вдруг забрала ее, заломила руки под грудью, ступила ближе и прошептала:
— Я должна тебе сказать, Синарьен…
Я моргнул.
— Дорогие гости и жители нашего темного замка! — заголосил Данил. — Присаживайтесь к столу. Начнем наш праздник! Никаких правил, мы просто наслаждаемся моментом. Когда поедим куропатку, будем украшать праздничное дерево, а потом Синарьен расскажет об обычаях их страны.
— Спасибо, Даниил, — прошептала Лимия и, краснея, закусила губу. — Марисса, иди к нам, позже споешь.
Девушка прекратила играть, тряхнула головой, поправила темно-медовые волосы, опуская их на лицо и закрывая щеки, плавно поднялась. Повернувшись, она бросила тоскливый взгляд в Орина, но тут же прошла вдоль стола и заняла свое место. Сникла.
Возница явно ей нравится, да только парень крутится около статной Хэльги, что скинула военный китель и вольготно развалилась на стуле, как мужлан. Но я не собираюсь вмешиваться, пусть сами разбираются.
Я провел Любаву по залу, крепко переплетая наши пальцы. Нашел свободное место и, отодвинув стул, помог невесте сесть. Она тревожно обернулась, зыркнула на сидящего рядом Ялика, что наминал мяско и закусывал зелеными овощами.
Он поперхнулся от моего тычка под стулом.
— Ой, кажется, я сел не на св-ф-фое место. Прошу прощения, ин-тэ, — он суматошно удалился и водрузил свое мягкое место около Азарки. Она сегодня тоже выглядела чудесно, да только меня занимала другая женщина, и я плавно опустился рядом, не выпуская горячую руку невесты из своей ладони.
— Синар, нам нужно поговорить. — Прошептала Любава, подавшись ко мне и обволакивая меня ароматом нежных цветов. — Наедине.
— Сейчас?
— Да, — она судорожно сглотнула. — Это срочно. Пожалуйста.
— Две минуты потерпит? Уйдем после первого стола.
Девушка коротко кивнула. Я заметил, что вторую руку она прячет под столом и прикрывает длинным рукавом кисть, тревожно кусает губы и краснеет. Что уже могло произойти? Передумала быть со мной? Решила не давать шанс?
Нужно выяснить.
— Ладно, — я встал. — Лимия, — посмотрел на хозяйку. — Даниил, — обратился к дракону. — Хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали. Для нас всех, — и обвел взглядом сидящих. За этот период они стали для меня семьей, и на какой-то миг у меня защемило в груди, будто я вот-вот с ними расстанусь и никогда больше не встречу. — Выпьем за крепкое здоровье дорогих нам людей, — и поднял бокал повыше. — И пусть Нэйша благословит вас!
Меня поддержали радостными возгласами, зазвенели бокалы, а мы с Любавой, пользуясь моментом, сбежали из зала и спрятались в библиотеке.
Зайдя в тихое помещение, я повернул невесту к себе, притянул за талию и опустился к распахнутым губам.
— Как же я скучал… Любава…
— Синар, — она уперлась ладонями в мою грудь, — кое-что случилось после Междумирья. Или там, я не знаю, как это объяснить.
— Неважно, — выдохнул я, лаская губами ее губы. Едва прикасаясь, кожа к коже, отчего невеста подрагивала и запрокидывала голову и часто дышала. — Мне все равно, какие ждут трудности. Я встану с тобой плечом к плечу и буду бороться за нас.
— Си-и-ин, — простонала она. — Я… те…
— Нет, не говори ничего, — я приложил ладонь к ее рту, останавливая слова. — Просто позволь быть с тобой.
Ее глаза улыбались, а пальчики жадно перебирали мои волосы, чуть потягивали на себя, причиняя приятную боль. Сегодня Любава не заплетала прическу, белые пряди свободной рекой растекались по маленьким плечам, и я благодарил богов за это богатство, запуская в них пальцы.
Целуясь, мы переместились к диванчику у окна. Я нежно опустил невесту на темное покрывало и какое-то время не мог выровнять дыхание. Так и висел над ней, справляясь с напряжением.
Девушка дышала глубоко и не отводила взгляда от моих губ, а когда я склонился и потянулся к завязкам платья, кивнула, разрешая.
Я стянул шелковые края с ее плеч, обнажил полушария грудей, жадно поцеловал вишни сосков, по очереди. Прикусывая их, перекатывая языком, руками продолжая раздевать Любаву.