Студёная любовь (СИ)

Дверь за спиной захлопнулась от сквозняка, а огонек в руке погас.
Я судорожно сглотнула, неосознанно попятилась, но вдруг заметила в одном из зеркал легкое свечение. Пригляделась. На поверхности, что будто плавленое олово, закрутилась черная змейка. Она притягивала взгляд, не позволяла отвернуться.
Из молока зеркала вдруг выдулась голова. Сначала проявился крупный нос, впалые старческие щеки, глаза, будто антрацитовые бусины, а затем и лысина с черными узорами.
Ульваз! Но крикнуть я не успела.
Рука мага метнулась ко мне, затащив в зеркальную толщу.
Я попыталась воспротивиться, но воздух в груди закончился, а слабость подкосила ноги, будто меня срубили, как сорняк.
Чернота полилась в горло, запечатала рот, залепила глаза. Последнее, о чем я подумала — как вернуть сердце Синару? Я не хотела, чтобы он погиб из-за меня.
  
Глава 29
 
Синар
— Поднимайся! — грубый голос выдернул меня из тревожной дремы. — Ох ты ж бляха-кудряха, совсем белый стал! Ли! У меня поганое предчувствие на счет этих двоих!
Данил бесцеремонно дернул меня за плечо и, причиняя боль, усадил на край кровати.
Я мутно уставился на устеленный щепками и стеклом пол. Голова казалась тяжелым камнем и не хотела подниматься, безвольно повисала на грудь. Мышцы тянуло, пальцы слиплись от крови, но я все еще был жив. Удивительно. Почему не замерз?
Закрыл тяжелые веки, я медленно завалился на правую сторону, но меня выровняли и тряхнули снова.
— Синар! — хлесткая пощечина обожгла кожу, но это почти не помогло. Я все еще ничего не чувствовал. Опустошение тотальное. — Ли, что делать? Он не реагирует! Я говорил, что нужно было вмешаться. Они сначала орали друг на друга, а потом решили могилки в нашем саду умножить?
— Даня, здесь уже ничем не помочь, — голос хозяйки казался приглушенным, удаляющимся. Кажется, я снова завалился, но меня удержали, опять выровняли. — Любаву теперь не спасти… Он не сможет пойти за ней. Он сдался.
— Та хрена с два! Я видел, как он горел. Такие не сдаются. Гнутся, но не ломаются.
Меня дернуло, показалось, что плеть прилетела между лопатками и распилила спину надвое. Я вскинул голову, нашарил мутным взглядом парочку и, с трудом разлепив губы, прохрипел:
— Что… с ней?
Данил подсел ко мне, обеспокоенно заглянул в глаза и, проверив порез на шее, уходящий на плечо, покачал головой, словно на моем лице появилась надпись «ходячий труп».
— Ли, ничего не получится. Выглядит он хреново. Словно мертвец. Даже глаза выгорели, недолго ему осталось. Любаве не помочь… мне жаль.
— Нет! Молчи, Даниил! Лучше молчи… — Лимия разве что не рычала, так ярилась на дракона. Она подступила ко мне и ласково прошептала: — Синар, беда случилась. — Девушка неосознанно потянулась ладонью к плечу разноглазого, словно в поисках поддержки, но тут же одернулась и отстранилась.
Я набрал в грудь побольше воздуха и слабо подал голос:
— Говорите… что… с ней?
Хозяева переглянулись, поджали губы. Лимия увела взгляд, а Даня уронил плечи и стиснул кулаки.
— Ульваз вернулся, — низко гаркнул дракон. — Преодолел блок, который наши маги выставили вокруг замка, и…
Ли тихо вздохнула, а у меня мороз пошел по спине от услышанного, в груди заныло от пустоты.
— Говори! — просвистел я, с трудом поднимаясь на окаменевшие ноги.
Комната пошла кругом, дыхание царапало горло, но я будто отрешился от боли. Не оглядываясь на разруху и преграду в виде недомогания, двинулся к выходу.
— Он забрал Любаву, — совсем тихо добавила Лимия, но меня будто в ухо ударил колокол.
Это я виноват. Будь она рядом в эту ночь, такого не случилось бы.
Пошатнулся. Даня подставил плечо, помог выровняться, но меня все равно клонило.
— Куда… забрал?
— В межпространство…
— Что за…
— Ли, ты что не видишь? — зло прошептал Даня, едва удерживая меня на ногах. — Он еле ходит. Это бесполезно! Ему не выжить в Междумирье.
— Я вижу, — зашипела девушка, — но другого выхода нет. Они связаны. Это поможет ее отыскать. Мы не можем Любаву бросить.
 
Ли вдруг заметалась по комнате, черная юбка цеплялась за обломки мебели, но хозяйка ничего не замечала. Ее чудные волосы упали на мерцающие узорами щеки и спрятали беспокойные глаза, руки обняли тонкую дрожащую фигуру.
— Я чувствую, что мы должны ее спасти. Это важно. Любава мне как сестра или близкая подруга. Не прощу себе, если что-то случится.
— Куда идти? — с моим голосом творилось что-то жуткое, он пропадал и свистел. С телом было еще хуже — оно отказывалось работать. Почти как моя колесница, что которая много дней куталась в снег и не хотела двигаться. Но я двигался вопреки.
— Девочки смогли выяснить по остаточной магии, что лысый утащил ее через зал перемещений, — дракон говорил зло, будто винил себя в том, что моя невеста попала в беду. — Мы покажем. Сможешь дойти?
— Конечно, — брякнул я и, сделав неловкое движение вперед, почти рухнул лицом в пол. Удержался только за счет сильного плеча Даньки, но тот все равно закряхтел.
— Тише, не дергайся так, не удержу. Ты же центнер весишь!
— Рассказывай все, — приказал я жестко, на что Даня даже бровью не повел. Я уже и забыл, что такое быть наследным принцем и повелевать. Отец никогда не позволял отступать от цели, более того подстрекал нас с братьями на соревнования. Наверное, эта вечная гонка и научила меня собирать волю в кулак, даже когда сил подняться нет совсем.
Почему до сих пор не рухнул замертво без тепла девушки — загадка, но я понял, что многое происходящее в этом мире объяснить не смогу и не смогу оставить Любаву. Не смогу от нее отказаться. Даже если она другого любит, даже если предана ему… Не получается напрямую добиться ее чувств, будем идти по ухабам и чащам, но я просто так не сдамся. Не из-за болезни хочу Любаву. Тянет меня к ней по-настоящему и беспричинно. А когда услышал, что моя Белянка попала в лапы магу-фанатику, у меня будто башку свернуло. Вьюга в груди затрепетала, закрутилась, дернула вверх, будто спицу вставила в позвоночник, и толкнула вперед.
— Как победить эту тварь? — идти стало немного легче. Кровь разогрелась, колени перестали тянуть, а губы шевелились и не слипались.
— Никак, — сказала твердо хозяйка. — Ульваз слишком силен. От него лучшее спасение — быстрые ноги и хитрость.
Лимия шла рядом, выпрямив спину до струны. Черное платье нежно обнимало ее красивую фигуру. Она почти сливалась с мрачными стенами замка, но Даня все равно посматривал на нее с голодным блеском в глазах.
— Бежать уж точно я не буду. Мой ресурс не способен на такие подвиги, а вот хитрость пригодится. Зачем Любава этому уроду? Почему она?
— Все дело в сильной магии, — Лимия заломила руки.
— Ты хочешь сказать, что он ее…
— Высушит, да. Заберет силу себе. Он уже так делал.
— Вот же мрак! Я его задушу! Куда идти? — я поплелся быстрее, насколько позволяли закрепощенные мышцы. — Вы придумали, как отбить лысой твари башку?
— На нашем попечении около десяти магов, но никто не способен его победить, а ты вообще пуст, Синарьен.
— Мне хватит и рук, чтобы лишить его жизни, — процедил сквозь зубы.
— Голыми руками спасать девушку будешь? — Лимия почти засмеялась, но совсем не весело, а панически. — Это безумие!
— Что ты предлагаешь? — рыкнул на нее Даня. — Смириться? Ты видишь, что это единственное, что заставляет его двигаться? Собираешься убить единственную тягу к жизни? Или ему даже не пытаться, а просто лечь и сдохнуть? Я бы с удовольствием сам грохнул этого татуированного червя…
Лимия смяла перед грудью руки.
— Нет, — проговорила тихо. — Я хочу предостеречь. Умеете вы импульсивно вылетать в бурю, а потом… — она захлебнулась, в зелени глаз развернулась тьма печали.
— Ну прости меня за Унну! — вдруг затормозив, заорал Даня. Приставил меня к стене, чтобы не упал, а сам дернулся к девушке и вцепился в ее ладонь. Кинул ей в лицо: — Хватит напоминать! Сколько можно, Ли?! Я уже выжрал душу от чувства вины, всю, до последней капли, а ты не успокаиваешься. Останови агонию. Можешь ведь… Так почему тянешь?