Студёная любовь (СИ)
— Пышечка дело говорит! — Я болтал ногами в воздухе, пытаясь достать твердую почву, но подо мной метра три пустоты. — Ты только не бросай меня, сломаешь спину, а я твой жених!
— Нет! — огрызнулась дикарка на колеснице. Белые волосы кружились, как вьюга, поднялись, ведомые ветром, разлетелись, будто серебристые канаты. — Выбери другую.
— А мне ты понравилась. — Подавившись холодным воздухом, я попытался ухватиться за пустоту пальцами, сорвать с шеи удавку. С трудом проговорил: — Опусти меня и тебе ничего не будет.
— Нет, — зашипела девка, как змея. Не очень-то она и холодная, вон страсть какая в глазах — готова всех вокруг уничтожить.
Это удивило. Вдруг не все так плохо, как мне показалось? Вдруг она и в постели горяченькая?
Стража академии встала полукругом, мои вояки маялись подо мной, готовясь поймать, если упаду, маги-учителя собирались обезвредить Белянку, а я, как колбаса, болтался в воздухе, скованный ледяными объятиями. Что за магия такая мощная? Я — архимаг, но не смог и малую часть ее силы поглотить или усмирить.
— Люба, послушай, ты ведь не убийца. Остановись! — снова встряла девушка-толстушка, попробовала запрыгнуть на подножку машины, пустила в подругу волну блеклой магии, только холодные серебряные волны, выброшенные Любавой, тут же скинули ее, отбросив на снег. Но пышка упертая. Встала неуклюже и снова поперлась к колеснице.
— Ты будешь наказана за эти выходки! — выкрикнул я, пытаясь образумить сорвавшуюся студентку, а в сторону заорал: — Не смейте Любаву трогать! Если хоть волос упадет с моей невесты, я вас на бульон пущу!
Стражи и маги покорно отступили. Мое право — убивать ее за причиненный вред или наказывать. Мы не на суде. Здесь я хозяин своей жизни.
Девушка, словно услышав мой приказ, внезапно вздрогнула и опустила руки. Я упал плашмя, брякнувшись окровавленным носом о сбитый снег.
— Простите, ис-тэ Орисс… — глядя перед собой, прошептала Белянка дрожащими губами. — Я не смогла удержать…
— Любава! — старенький ректор, тяжело передвигаясь, выбежал на площадь, потянул к ней руки, но Белянка не спустилась, замотала головой. — Девочка моя, я помогу… — архимаг сплел между пальцами оглушающий шар, а я сбил его на подлете к невесте — стихийным щитом. Белое молоко растеклось по синему стеклу, и магия рассыпалась в воздухе голубой пыльцой.
— Я запрещаю ее трогать! — гаркнул я, не замечая, что кровь из носа измазала подбородок и заливает рубашку. — Вы ее раните!
Ректор обернулся и, заметив меня, глубоко поклонился.
— Ваше высочество, как прикажете.
— Я ее выбрал, никто не смеет трогать мое. — Он падения и удара немного кружилась голова. Я на мгновение утратил ориентиры и припал на колено. Стражи помогли подняться, подставив крупные плечи.
Я попытался восстановить тело силой архимага, потому что после падения в голове словно взбитые сливки, но дар не отозвался, эссаха была пуста.
За Любаву я не беспокоился, не угонит она мою машину без медаль…
Рука неосознанно коснулась груди, где всегда висел магический ключ для запуска колесницы, и не нашла ничего.
Воровка! Когда она успела?
Любава будто очнулась, метнулась к ректору, но тут же передумала, спряталась в кабине колесницы. Двигатель протяжно загудел.
Рыжая прыгнула на подножку и застыла около моей невесты. Смелая пышка, надо будет ее наградить за это.
Они сцепились взглядами. Любава безмолвно просила, чтобы коротышка шла прочь, а рыжая настойчиво стояла на своем.
— Глория, уходи! Прошу! — отчаянно крикнула Белянка. Сверкающие слезы катились по ее щекам.
— Нет, — уперлась рыжая.
— Бог с тобой, — сдалась студентка и вывернула машину в плоскость полета. Откуда она знает, как управлять сложным механизмом?
Я ошарашенно открыл рот.
Девушка смотрела на ректора сквозь стекло кабины, будто предала самого близкого человека, и шептала извинения. Снова и снова.
Что Белянка задумала? Оглушенный падением, я не мог говорить. Грудь сжало, выдавливая воздух, холодя кожу.
Орин вдруг резко вдохнул и приподнялся на локтях. Живой. Раскорячился, как паучище, но живой. Нога сломана в колене, но это он сам виноват — нужно учиться падать. Такому еще в школе учат.
Воздух скользнул по льду, отталкивая меня, ректора, учителей, стражей и зевак к стене здания, лыжи поднялись вверх, развернулись плашмя, кони восторженно заржали. Колесница с хлопком магической мощи исчезла в пелене портала, вместе с невестой и ее крикливой подругой.
Вот тебе и ледышка! Вот тебе и попаданка. Смоталась.
И подписала себе смертный приговор.
--Если вам нравится история, не забудьте добавить ее в библиотеку. Чтобы не пропускать интересности, отслеживайте мою страничку! Очень жду ваши впечатления и эмоции!Обнимаю, люблю, Ваша Ди
Глава 8
Синар
Пришлось возвращаться домой пешком. Без колесницы, выстраданной бессонными ночами.
Но ничего, я верну ее.
И колесницу. И мою непутевую невесту. Как выкручусь и вымолю у совета прощение для Белянки, пока не знаю, но придумаю что-то.
Зацепила она меня. Желание узнать, что кроется за ее дерзостью и такой мощью, было нестерпимым.
Приятный вкус поцелуя, напоминающий ванильное мороженое, все еще оставался на губах и языке, хотя и смешивался с привкусом крови.
А то, что девушка холодная — это исправимо, особенно в моих покоях и под покрывалом из шерсти венши. Да в моих объятиях… Еще ни одна не замерзла.
Портал, слишком долго пережевывая без защитного амулета и специальной капсулы машины, что смягчает перелеты, выплюнул мою тушу в трех милях от замка, в колючие кусты шиповника, что изгородью росли на краю королевской земли.
Надо же, впервые координатами промахнулся, и стражи мои где-то затерялись. Хотя какая там точность, я еле ноги волочил после удавки невесты, вряд ли вообще соображал, куда лечу, ступая в портал.
Чтобы прийти в себя и восстановиться, побыстрее унесся из академии. Там решалась судьба моей Беляночки. Там королевская власть ничего не стоит, все очевидно — она при всех чуть не свернула мне шею, напала на возницу, которому теперь месяц лечиться, не меньше, ведь наши целители могут не все. Любава применила магию, нарушив правила бала, да и еще слегка перестаралась. Пришлось скоро возвращаться домой, чтобы поднять вопрос о помиловании девушки на государственном уровне.
Законы нерушимы, она угрожала и пыталась убить ин-тэ, это карается смертью всегда, но можно ведь и новые поправки вписать в документ… Я ведь без претензий, жив-здоров и даже очень заинтересован теперь в ее милом личике. Совсем не хотелось публичного суда и расправы над глупышкой.
Я сохраню иномирке жизнь, даже если придется переписать книгу законов Криты. Только бы отец согласился помочь после моего поведения. Ледяная тьма! Он ведь сам меня в это впутал. Что будет, если они казнят Любаву? Я не обручился с ней официально, но что-то магическое сплело нас. Это очевидно.
Истинных пар у нас, как у иманцев, нет, но и невеста не кританка. Мало ли, что с ней не так. А с ней все не так! Она из другого мира и не может быть обычной.
Когда все в академии поняли, что студентка рванула в неизвестном направлении без магической печати о нашем сотрудничестве, стало совсем не до шуток. Исполнение ее обязательств по учебному обету никто не отменял. Это могло отсрочить казнь, дать студентке шанс, но она сбежала.
Крушение, а не Любовь! И почему именно эта девчонка мне попалась? Почему именно на меня Белянка так разозлилась? Она была потрясающая в миг ярости — будто Снежная Королева из старой сказки, что мне в детстве читала бабушка. Я всегда восхищался этим персонажем: холодная, неприступная и великая. В ней пряталась невиданная сила, что самый могущественный маг Энтара мог бы позавидовать. А еще мне нравились снежные големы из книги, и нескольких лошадей я спроектировал, оглядываясь именно на эту историю. Вдохнуть жизнь в металл невозможно, но заставить его двигаться с каплей магии — очень даже.