Апокалипсис начнется в 12.00 (СИ)

Тем более, желательно определиться с количеством, вооружением и принципами охраны самой базы. Если они существуют, эти принципы, банда — это все же не воинское подразделение, но, дисциплину могут очень жестко поддерживать, этого у них не отнять.
— Покажешь дома и подстрахуешь меня, только, хорошо бы позицию тебе занять в каком-нибудь ничейном теперь доме. Я, в принципе, справлюсь и сам, перебью всех оставшихся бандитов, но, страховка лишней не будет.
— Да, с моей новой винтовкой проблем не возникнет, — улыбнулась Ира.
— Скажи лучше, сейчас, как по твоему мнению, себя поведут бандиты в поселке, когда взрослые братки выбыли навсегда и перестали участвовать в местных реалиях. Кто, как не их помощники попробуют наложить свою лапу на все материальные и нематериальные активы?
— Какие еще — нематериальные? — не поняла девушка.
— Самые обычные, на смазливых любовниц и содержанок старых авторитетов. И еще на авторитет старших товарищей.
На этот вопрос Ира затруднилась ответить.
— Тогда другой вопрос. Не станут ли они нагибать всех соседей под себя? Забирать для утех дочек и жен, просто валить несогласных соседей? Создавать протестную базу в поселке?
— Вполне может такое случиться, если, терять и бояться сейчас вообще нечего бывшим бригадирам и рядовым бойцам, — подумав, подвела итог разговора Ира, — Теперь им самим придется строить себе репутацию, а в этом деле без показной жестокости и трупов никак.
Хотел я спросить, откуда Ирина так хорошо знает местные расклады, каким образом и в каком статусе ездила в элитный загородный поселок, но, не стал. Меня это не касается, что у нее раньше имелось по жизни. Теперь, постоянная война за выживание спишет все грехи и проблемы.
— Пойдем спать, — предложила моя подруга, — Глаза уже слипаются.
— Сейчас, спустимся посмотреть, что наши сисадмины накопали.
На лестнице, спускаясь вниз, она все же спросила, что я думаю об увеличении количества новых членов команды.
— Набрать людей, готовых к такой охоте парней — это хорошо бы, но, силком в такое дело никого лучше не тянуть. Какой смысл качать в уровнях недовольных своим занятием мужиков? Чтобы они потом в спину выстрелили?
— Вот и я думаю, что лучше самим прокачаться максимально, чтобы боялись нас трогать. Сделать базу в поселке, местные только обрадуются, когда все отморозки полягут. Оружие, конечно, в каждом доме есть, но, против арсенала бандитов и их организации, молодые сыновья местных богатеев не потянут. Тогда уже можно набирать людей, пообещать обученным воевать парням и их семьям хорошую жизнь в защищенном месте. Сейчас никто такого не может предоставить, кроме военных.
— Ну, с военными вопрос, чего хорошего в общей казарме жить, комфортом там и не пахнет. Сейчас, когда вопрос о любой жизни или ужасной смерти, желающие быстро найдутся, только перспектив нет на хорошую жизнь, какая, конечно, еще возможна при апокалипсисе. Отключат, рано или поздно, электричество и все, — объясняю я.
— В любом случае, комфортный дом с дизель-генераторами, банями и бассейнами гораздо лучше любой промзоны, не говоря уже про многоквартирники или казармы, — решил и я, понимая, что девушка уговаривает меня не спроста, что-то она знает про такой вариант.
Новая девушка, которую зовут Наталья, уже сидит на кухне с нашими спасенными и вскоре мы все слушаем давно подготовленный ими доклад по ситуации в мире. Они накидали общие данные и теперь выкладывают перед нами по очереди.
— По миру, значит. Ситуация самая различная. Там, где большой процент пожилых людей и пенсионеров — все плохо. Европа и развитые страны полностью потеряли управление, толпы зараженных на улицах. Этнические банды из молодежи служат образующим началом для создания зон, свободных от зараженных.
— Там, где молодежи больше — в арабских странах и Африке, Индии, Пакистане, все не так печально. В Китае с большой плотностью населения и не очень молодым составом населения — просто ужасно, как и в Японии, Корее и прочих Сипгапурах. В Штатах и Канаде ситуация получше, большое количество оружия на руках дало возможность серьезно сократить количество зараженных.
 
— В России — везде по-разному. В урбанизированных местах довольно плохо, в сельских поселениях и деревнях, в основном, одни обратившиеся пенсионеры. Есть места, где люди смогли организоваться и отвоевывают территорию. Есть такие, где пропало электричество и связь — там все плохо, жители прячутся и не могут организоваться. Появилось уже много банд, охраняющих свои территории, там законов нет, практикуется настоящее рабство, основное наказание — связать и оставить на улице, где бродят зараженные. Центральная власть себя едва-едва проявляет, никаких общероссийских комитетов спасения не создано, все на местном уровне. Силовые структуры стараются держаться вместе, остатки полиции и прочих ведомств сбиваются вокруг военных и Росгвардии, но, там все не просто.
— По нашей области есть что? — спросил Жека.
— По нашей известно, что областной центр плотно занят зараженными, власть себя никак не проявляет. В других городах идет набор в дружины самообороны, все требуют от военных оружие и боеприпасы. Военные отказываются выдавать их просто так, требуют переселяться в воинские части и вставать в строй под их командой. Имеются случаи принуждения женщин к оказанию сексуальных услуг за защиту и питание. Все это осложняется тем, что районы городов густо заняты зараженными и сам никто добраться до тех же воинских частей не может, особенно женщины и дети. Сами военные пока не занимаются истреблением зараженных, делят власть и разбиваются на различные группы по этническому признаку.
— В нашем городе есть отряды самообороны? — интересуется уже Рита.
— Только один поселок на западе города объявил о его создании, вооружены несколькими охотничьими ружьями и в часть Росгвардии зовут переселяться людей, но, по отзывам берут не всех, — заканчивает короткий рассказ Даша.
Но, потом вспоминает самое важное и рассказывает, что появились в сети рассказы о том, что покусанные зараженными начали обращаться, достаточно медленно, в зомби.
— Сначала они становятся, как мертвые, температура снижается, дыхание почти пропадает, люди перестают разговаривать и замирают между жизнью и смертью. Сейчас есть не больше десятка таких сообщений и не все они заслуживают доверия. Но, потом внезапно пробуждаются, уже с белесыми зрачками и пытаются нападать на людей, — достаточно неуверенно говорит девушка.
Мы все сидим с открытыми ртами и переглядываемся между собой.
Если такое началось, то, жизнь наша сильно меняется, в худшую сторону.
— Какова степень правдоподобности в этих сообщениях? — первым спрашивает Жека.
— Не высокая, все сообщения от неизвестных людей без репутации. Похоже на фэйки, но, появляться они стали одновременно.
— Ладно, время покажет, — решаю я и задаю более жизненный вопрос:
— Жека, что с твоими знакомыми в местной части?
— Перезвонил один приятель, говорит не очень охотно. К себе зовет, но, как-то туманно намекает, что не все так просто. В части служило сто двадцать человек, старшее начальство обратилось, его постреляли и разобрали оружие.
— Теперь там две общины, по национальному признаку, местные россияне и приезжие, осталось человек шестьдесят, остальные оказались в увольнении или разбежались, некоторые с оружием. Пока обе группировки как-то держатся друг от друга подальше, но, неместные выбрали главного из своих, местные своего — из офицеров. Оружие тоже поделено примерно пополам, патронов не так и много. Неместная община настроена жестче, требуют женщин и курят шмаль, не переставая, быстро как-то деградируют, как воинская часть в сторону банды. Принимать мужиков и выдавать оружие не хотят, боятся, что их доля размоется среди местных. Вторая половина не так сплочена и понемногу уступает бразды правления, поэтому очень заинтересована в том, чтобы пара десятков парней и мужиков пришли в часть и уравняли шансы.