Маша и Гром (СИ)

— Но это то, что я планирую выяснить в ближайшее время, — добавил я в ответ на приподнятые брови Маши.
Пока уголовки не было, приоритеты у меня были другие. И пока она сама не рассказала мне правду.
— Хорошо, — выдохнула она и снова спрятала ладони в растянутых рукавах свитера. — Спасибо, — Маша посмотрела на меня без улыбки.
Я кивнул, и в этот момент раздался стук в дверь. Спустя секунду она приоткрылась, и в проем просунулся Мельник.
  
— Гром, там адвокат пришел.
Я перехватил его заинтересованный взгляд, брошенный в сторону Маши, и мне это не понравилось.
— Пусть поднимается сюда, — сказал я с нотками злости в голосе, и теперь уже сам удостоился двух заинтересованных взглядов — от нее и от него.
Мельник молча скрылся за дверью, а мне захотелось ударить себя по щеке. Что за дичь?..
— Не бойся, — вместо этого я посмотрел на Машу, которая грызла ногти. Мне захотелось взять ее за руку и заставить прекратить себя терзать. — Говорить буду я. Ты просто подтвердишь в конце, что все правда.
— Хорошо, — она рассеянно кивнула и улыбнулась с трогательной, несвойственной ей боязнью. И повторила.
— Спасибо.
***
Мы обменялись с адвокатом рукопожатием, и он прошел в кабинет. Вытаскивая из своего кожаного портфеля папки с документами, Эдуард Денисович деловито спросил меня.
— Обсудим сначала уголовное дело или начнем с ситуации с Аленой Игоревной?
Поправив оправу очков, он сел в кресло и разложил свои папки на низком столике, на котором валялась пачка сигарет, и стояли пепельница и бокал с водой.
А вот мне за эту случайную оговорку про Алену захотелось его придушить. Я понимал, что мы с ним всегда обсуждали любые мои дела, не взирая на присутствие охраны или кого-то из моих людей, потому что со мной рядом постоянно кто-то был. Но Маша вроде не была похожа на здоровенного мордоворота, и я злился, что всегда такой умный и правильный адвокат не сообразил, что при ней мою бывшую упоминать не стоило. И, тем более, не стоило говорить, что у нас с ней есть какая-то «ситуация». Будто мне мало крови пьет само наличие проблемы...
— Уголовка, — коротко ответил я и поймал на себя вопросительный взгляд Маши.
Надеюсь, у нее хватит мозгов не задавать мне потом ненужные вопросы.
— Отлично, — с легкостью согласился Эдуард Денисович, который, похоже, и не понял, что в чем-то ошибся. — Я договорился, завтра смогу ознакомиться с материалами дела. Вопрос чувствительный, поэтому поеду я сам, помощника отправлять не хочу. Это, разумеется, повысит стоимость моих услуг, — договорив, он посмотрел на меня.
— Не проблема, — я кивнул.
Краем глаза я увидел, как напряглась и почти сразу же расслабилась Маша. И улыбнулась, когда услышала мой ответ.
Приятно изредка почувствовать себя рыцарем в сияющих доспехах.
— Что... что ждет меня? — прокашлявшись, Маша впервые за все время обратилась к адвокату напрямую.
— Многое зависит от наших уважаемых органов, — он хмыкнул, без слов дав понять, как сильно уважает ментов. — Завтра станет понятнее, я еще не видел материалы.
— Но... какие у них могут быть доказательства спустя почти два года? — она рассеянно переплела пальцы и сжала руки в кулак. — Тем более, учитывая, что я этого не делала.
Я закатил глаза, но смог удержаться от смешка. Она была очаровательна. Особенно учитывая, что несколько минут согласилась на то, чтобы рассказать адвокату правду. Эдуард Денисович же сохранил совершенно беспристрастное выражение лица. Ему к такому не привыкать.
Бросив на меня еще один быстрый взгляд, Маша покраснела и закусила губу.
— Черт с ним. Да, я его убила, поэтому вопрос с доказательствами все еще актуален.
Кажется, я хмыкнул слишком громко, потому что они оба повернулись ко мне. К слову, адвокат не изменился в лице ни на чуть.
— С доказательствами, если они есть, — подчеркнул он, — я также смогу ознакомиться завтра. А теперь я хотел бы узнать полную картину произошедшего, чтобы иметь представление о том, с чем нам придется столкнуться.
Маша отвернулась к окну, сделав вид, что ее невероятно заинтересовали шторы. Закурив, я в общих чертах пересказал ее историю, опустив несколько моментов, связанных с избиениями и ожогом. Выходило, что после разрыва с ней через какое-то время Бражник тронулся умом и попытался на нее напасть, а она убила его, защищаясь. Если адвокату такой повод и показался надуманным, то он оставил свое мнение при себе. Как и в большинстве случаев. За такой подход к делу я был готов платить ему любые бабки.
— Вы уверены, что избавились от орудия преступления? — Эдуард Денисович отложил в сторону блокнот, в котором делал пометки по ходу моего рассказа, и посмотрел на Машу, оторвавшуюся, наконец, от созерцания тюля.
— Уверена. Я швырнула его в Яузу.
— Вас никто не мог увидеть тогда?
— Н-наверное, нет, — она нахмурилась и снова прикусила нижнюю губу. — Было уже очень темно, и я никогда не видела... кажется.
— Как бы этот свидетель мог всплыть спустя столько времени? — я откинулся на спинку дивана и положил одну руку на спинку. — В городе каждый день убивают, закапывают трупы, выбрасывают оружие. Нет, тут что-то другое.
— Если цель — достать вас, то дело могли, что называется, на «дурака» возбудить, — адвокат пожал плечами. — Запросто. Без каких-либо доказательств. И в связи с этим я хочу спросить, — он встретился со мной взглядом, — вы не думали над тем, чтобы разобраться со всем в частном порядке? Пообщаться с кем-нибудь «наверху».
Я заскрипел зубами во второй раз за время нашего короткого диалога. Иди адвокат потерял хватку, или я стал слишком чувствителен к вещам, которые упоминались при Маше. Ничем иным я свое раздражение объяснить не могу.
Девчонка тоже посмотрела на меня. Сперва с робкой надеждой, но по мере того, как она размышляла, надежда в ее глазах загоралась все сильнее. Она тоже подумала, что я мог бы положить конец всем проблемам одним телефонных звонком.
Если бы. Это никогда не было так просто. И даже если бы не все мои текущие проблемы, я тысячу раз подумал бы прежде, чем просить что-то у конторы. В долгу у бандита быть проще, чем у них.
— Я думал, — кое-как расцепив зубы, я ответил адвокату, не скрывая своего недовольства. — Но я не хочу прибегать к этой опции сейчас. Только в самом крайнем случае.
— На меня уже завели дело, — вскинулась Маша. — Разве это не крайний случай?
Б**ть. Я точно поговорю с Эдуардом Денисовичем насчет того, что при ней упоминать стоит, а о чем лучше не говорить.
Удивительно, как при всей ее жизненной истории, в курсе которой я теперь частично был, в Маше по-прежнему жила эта потрясающая наивность. Вроде как немало и на ее долю дерьма перепало, а она все еще думает, что уголовка может быть самым худшим, что случается с человеком? Тем более она не одна. И я обещал ей, что все разрулю.
— Далеко не крайний.
Я видел, что она собралась продолжить спорить со мной, и резко мотнул головой.
— Обсудим это потом, — с нажимом произнес я, и Маша чудесным образом замолчала. Кажется, у нас и впрямь наметился прогресс в отношениях.
Я повернулся к адвокату: тот с независимым видом копался в своих папках и делал вид, что не слышит, как мы препираемся.
— Если по уголовке это все, я предлагаю отпустить Марию и поговорить о других наших делах.
— Пока — все, — он кивнул. — Как я уже сказал, больше подробностей я узнаю завтра после ознакомления с материалами дела.
Он встал следом за Машей — старомодный, воспитанный мужчина. Они обменялись любезностями на прощание, и она, облегченно вздохнув, вышла из кабинета, бросив напоследок пронзительный взгляд в мою сторону.
  
— Не надо при ней упоминать ни Алену, ни «контору». Ничего, кроме уголовки против нее, — как только за Машей закрылась дверь, я обернулся к адвокату.
Тот уже сел обратно в кресло и методично убирал бумаги в портфель.
— Понятно, Кирилл Олегович, — сказал он ровным голосом в ответ на мое замечание. — Я прошу меня извинить тогда. Наверное, у меня сложилось неверное впечатление... Впрочем, это не мои дело, — захлопнув портфель, он оборвал себя на полуслове. Чем, разумеется, еще сильнее раззадорил мое любопытство.