Без права на развод (СИ)

Делаю себе чай с апельсином. Кто-то пьет чай с травами, с лимоном, лаймом, а я с долькой апельсина и ложечкой меда — это очень вкусно. Укутываюсь в плед, сажусь в кресло возле окна и читаю книгу — пособие по уходу за ребенком. Поглаживаю Арчи и делюсь с ним печеньем, которое он выпрашивает, облизывая мои руки. Рядом на столике лежит телефон, в который я постоянно заглядываю, считая минуты.
Уже поздно, а Артура все нет. Набираю его номер и тут же скидываю — не хочу быть надоедливой. Если он сказал, что приедет, значит так и будет. Но время идёт, дождь за окном усиливается, ветер завывает, и мне становится не по себе, а Артура все нет. Конечно, я не совсем одна. Где-то там, на въезде, в маленьком домике, есть охрана, но они чужие люди.
Иду на кухню, наливаю себе ещё чаю, беру печенье и слышу звонок телефона. Тороплюсь, расплескивая горячий чай себе на руку, и роняю чашку, обливая ещё и ноги. Больно жжет, но я все равно бегу в гостиную за телефоном. Звонок обрывается, и я перезваниваю мужу.
— Алло, ты уже рядом? — трясу рукой, пытаясь облегчить боль.
— Нет, Лера, я сегодня не приеду, — холодно сообщает он. — Ложись спать, не жди меня, — глаза начинают слезиться от жжения и обиды на Артура.
— Мне страшно одной. Я без тебя не могу спать, — всхлипываю я и иду на кухню. Арчи бежит за мной и все время пытается облизнуть обожженную руку.
— Лера! Мама прилетела, ей стала плохо в самолёте, и ее сразу увезли в клинику.
— Да? А что случилось? — застываю возле раковины, забывая про боль.
— Высокое давление. Утром я поговорю с доктором и приеду, — слышу в телефоне вой сирены и понимаю, что Артур действительно в клинике.
— Может, я приеду? — наверное, это плохо, но больше я хочу быть рядом с мужем, чем переживаю за свекровь.
— Не выдумывай! Куда ты, на ночь глядя?! — резко отвечает Артур. — Все, котёнок, ложись спать.
— Подожди, я руку обожгла! — не знаю, зачем это говорю, просто хочу пожаловаться, но Артур меня уже не слышит, скидывая звонок. Кусаю губы, чтобы не расплакаться, открываю холодную воду, подставляю руку, облегчая жжение. Стою возле раковины и плачу. Ненавижу себя за то, что похожа на обиженного ребенка. Матери Артура плохо, а я не могу взять себя в руки.
Спала плохо, долго не могла уснуть, листая каналы телевизора, а потом и вовсе его выключила. Через какое-то время стало настолько тихо, что я начала пугаться шума ветра и стука дождя. Хватаю пульт, включаю телевизор, пытаясь уснуть под какой-то фильм. Не могу спать без Артура, не могу найти себе места на огромной кровати, мне не хватает его рук, тела и горячего дыхания. Поглаживаю большой живот, прислушиваясь к нашей дочери, убеждая себя, что я не одна…
Утром просыпаюсь от лая Арчи за окном. Соскакиваю с кровати, выглядываю в окно и вижу, как к дому идёт Артур с Региной Альбертовной, а за ними водитель с двумя огромными чемоданами. Арчи лает и скалится на свекровь, на что та брезгливо машет руками. Артур ругается на пса, отгоняя его от матери, но собака впервые его не слушает, кидаясь на свекровь. И Артуру приходится ударить пса. Арчи скулит, поджимая уши, а я надеваю халат и быстро бегу вниз.
Выбегаю на террасу как раз тогда, когда Артур с матерью поднимаются по лестнице. Пёс кидается ко мне, и я глажу его, жалея.
— Зачем держать в доме бешеную псину?! — возмущается свекровь. — Это небезопасно, отдайте ее собачникам.
— Арчи хороший, я не знаю, что на него нашло! — на эмоциях выкрикиваю я.
— Лера! Быстро зайди, ты раздетая! — возмущается Артур и хватает меня за плечи, уводя в дом. Да я и сама не заметила, как выскочила на открытую террасу босая и в тонком халате. Мы заходим, а Арчи остаётся на улице.
— Пусти его, там холодно!
— А ты говорил: Лера будет рада! — возмущённо произносит свекровь. — А она даже не поздоровалась, переживает за псину, которая чуть меня не покусала! — недовольно кидает она.
— Здравствуйте! — дергаю плечами, вырываясь из захвата Артура. — Арчи, правда, хороший, наверное, он испугался или ему нужно к вам привыкнуть.
 
— Не нужен он мне здесь, посадите его на цепь! — фыркает женщина. — И покажите мою комнату, мне нужно прилечь.
— Лерочка, покажи маме гостевую, она поживет у нас.
  
ГЛАВА 18
 
Артур
Время летит. Нет, оно просто несётся на полной скорости, не сбавляя обороты. Ещё недавно я был абсолютно свободен и принадлежал сам себе, а сегодня являюсь главой крупной компании, мужем и будущим отцом. Все как положено в обществе: красавица жена и лапочка дочка. К мысли об отцовстве привык и осознал всю серьезность. Я полюбил маленькое чудо под сердцем моей жены и дал ей имя.
В компании все хорошо, не считая двух судебных процессов, которые уже выжали из меня все соки, портя нервы. Но, как ни крути, в большом бизнесе это обыденность.
Суды, адвокаты, сделки, встречи, поездки, совещания выматывали. И на этом фоне вечная хандра матери, которой после смерти отца не хватает внимания, и она пытается манипулировать своей болезнью. Да и не болеет она. Давление и повышенный сахар — это уже возрастные изменяя.
Кажется, что все женщины в моем доме взбунтовались, и каждая пытается перетянуть меня на свою сторону. Лера с гормональными изменениями часто истерит, требуя внимания. Как сказал Тимур: «Сочувствую, но так выглядит семейная жизнь».
Слушанье сегодня затянулось, и я выхожу из суда с ноющей головной болью. Мои адвокаты что-то тараторят, а я уже устал слушать весь этот бред. Культурно посылаю их на хрен: льстиво хвалю за работу, говорю, что тороплюсь, и уезжаю в клуб, где меня давно ждёт Тимур. Хочется расслабиться и хотя бы на пару часов отключиться от хаоса вокруг. Голова совсем не работает, все осточертело, но бросить начатое уже невозможно. Вот я и стал рабом этой жизни, статуса и положения. Деньги с неба не сыплются, нельзя ударить лицом в грязь и похерить семейное дело. Бизнес перешел ко мне, и я должен не просто удержать его на уровне, но и приумножить, а за это приходится расплачиваться временем и нервами. Человек — такая тварь, которая ко всему привыкает, вот и я постепенно вживаюсь в роль раба денег, власти и статуса.
Скидываю в машине пиджак, срываю с себя галстук, расстегиваю пару верхних пуговиц рубашки, беру телефон, бумажник и выхожу из машины. Кидаю парковщику ключи и захожу в клуб, сразу поднимаясь в ВИП-зону к Тимуру.
— Тимур Эдуардович как всегда гуляет с размахом, — присвистываю я, осматривая зал. Приглушённый неоновый свет, музыка, на подиуме танцуют две полуобнаженные девки, на столе: коньяк закуски, фрукты, кальян. И во главе этого праздника Тимур, как всегда на пафосе и расслабоне. После развода он кардинально изменился и, кажется, живёт на полную катушку, спеша взять от жизни все, что может. Хотя эта гонка больше похожа на некий способ бегства от боли.
— Не нужно завидовать, Артур Робертович, — ухмыляется гад. Друг встает, пожимает мне руку и хлопает по плечу. Сажусь на кожаный диван, кидая взгляд на плавно двигающихся девушек. Телки как телки, хоть и элитные, под коньяк пойдет. Тимур разливает алкоголь и протягивает мне бокал, а я откидываюсь на спинку и, наконец, немного расслабляюсь. Вынимаю из кармана телефон, пишу Лере сообщение, чтобы не ждала меня и ложилась спать. Лгу что у меня дела — жене не нужно знать, как я расслабляюсь, это для ее же блага. Кидаю телефон на стол, залпом выпиваю порцию коньяка и затягиваюсь кальяном, впуская в себя фруктовый дым. Напряжение немного отступает, вместе с головной болью.
 
— Что там с судебным процессом?
— Заеб*ли, — отмахиваюсь я. — Не хочу об этом говорить. А вот за Тимина спасибо.
— Я тебе говорил, что он Бог юриспруденции. Если выиграет дело, будешь должен, — щурится Тимур.
— Пожизненно буду обязан, если твой Бог докажет нашу правоту и вернет мне завод.