Без права на развод (СИ)

В спальню заходит девочка из прислуги и подает матери чай с травами. Отворачиваюсь к окну, тру виски, пытаясь справиться с давящей болью. Слышу звон посуды, вскрик матери, оборачиваюсь и вижу залитую чаем постель и девушку, собирающую осколки чашки.
— Она меня обварила! — кричит мать. — Руки кривые!
— Это вы дернули меня за руку, — всхлипывает девушка.
— Нет, ты посмотри на нее! Она пытается меня обвинить! — И тут моя «больная» мать соскакивает с кровати и возмущенно размахивает руками.
— Но я не виновата! Вы … — почти плача восклицает девушка.
— Ты еще смеешь на меня кричать?! Замени постель и принеси мне аптечку!
Девушка кидает на маму обиженный взгляд и выбегает из комнаты.
— Ну и что это сейчас было? — спрашиваю я, глядя, как мать надевает халат и садится в кресло.
— Я что, должна молчать, если у нее кривые руки?
— Ладно, сама разберешься со своей прислугой, — отмахиваюсь и посматриваю на часы. — Мне пора, у меня деловой ужин, — лгу я. На самом деле я отменил ужин, мне позвонила Лера и очень поддавленным голосом попросила срочно встретиться.
— Мы даже не поговорили нормально, — мать хватается за голову.
— Завтра я приглашаю тебя на ужин, и мы поговорим, — целую маму в щеку и покидаю родительский дом, стены которого действительно давят. Мать не разрешает прислуге открывать шторы, и в комнатах темно как в склепе. В самом деле, можно сойти с ума.
Забираю Леру, предлагаю поужинать в ресторане, но она отказывается, прося поехать ко мне и заказать ужин. Соглашаюсь, сворачивая в сторону дома. Валерия молчит всю дорогу, кусая губы и комкая подол бирюзового сарафана. Она подавлена, нервничает и старается не смотреть на меня. А я просто наблюдаю за ней. Понимаю: что-то случилось, раз моя всегда улыбчивая и стеснительная девочка не находит себе места, но даю ей возможность собраться и самой мне все рассказать.
Как только мы проходим в квартиру, я иду принимать душ, чтобы хоть немного расслабиться и избавиться от напряжения. Хочется смыть с себя этот день, поужинать с Лерой и трахнуть ее на этом же столе. А потом пусть как всегда болтает без умолку, рассказывая мне всякую ерунду. Мне не особо интересно, но я слушаю. Нравится ее звонкий голос, эмоции и то, что она ничего от меня не скрывает.
Выхожу из душа, надеваю простые спортивные штаны, подсушиваю волосы полотенцем и спускаюсь в гостиную.
— Ты заказала ужин? — спрашиваю и сажусь рядом с Лерой. Хочется ее потискать, пока доставят еду, подышать ее медовым ароматом, а еще уговорить на минет. Хочу ее сладкий ротик. Как представлю мою девочку на коленях, тело сводит.
— Нет, мне нужно кое-что тебе сказать, — тихо, как мышка, отвечает она, поджимает под себя ножки, вцепившись в спинку дивана и глядя в окно.
— Что случилось, котенок?
Девочка продолжает молчать, кусая губы. И мне уже интересно, что же такого она не решается мне сказать. — Валерия, говори, — усмехаюсь я, беру ее за подбородок, поворачиваю к себе и, глядя в испуганные глазки, замечаю красивую припухлость. Девочка плакала. — Кто тебя обидел?
— Я… — она набирает воздуха. — Я узнала еще неделю назад, но хотела убедиться…
— Лера, не тяни! — повышаю тон, потому что мне ни хрена это не нравится.
— Я беременная! — выпаливает она и смотрит на меня глазами полными слез, еще чуть-чуть — слезы и впрямь хлынут.
— Повтори? — нет, я слышу, что она говорит, но смысл до меня не доходит.
— Я… все тесты положительные, я была у врача, и все подтвердилось, примерный срок четыре недели. Я…
Отпускаю ее подбородок, закрываю глаза, пытаясь переварить информацию. Беременна. Когда это произошло?
— Черт! — встаю с дивана и иду к бару. Четыре недели назад! В первый раз мы не предохранялись. Я настолько забылся, а девочка была такая сладкая, что мне снесло крышу. Наливаю себе виски, добавляю льда и делаю несколько жадных глотков. Ребенок! Не то чтобы я никогда не хотел детей… Просто об этом не задумывался. Не сейчас… Семья, дети — это что-то далекое и эфемерное… Допиваю виски, и внутри накатывает злость, но больше на себя, за то, что как мальчишка не подумал о последствиях! Не нужен мне ребенок, да и Валерии — тоже. Ей всего девятнадцать!
 
— Прости, — всхлипывает Лера. — Я не хотела, — уже ревет, шмыгая носом. Понятно, что вся ответственность на мне, и нужно принимать какие-то решения. Сажусь назад к Лере, а она закрывает лицо руками, пытаясь остановить поток слез.
— Ты хочешь ребенка? Уверен, что тебе сейчас это не нужно? В твои девятнадцать…
Лера уже не просто плачет, а трясется, воет в ладошки и мотает головой.
— Я не… — заикается, глотает слезы, а я сжимаю челюсть. — Не буду… делать, аборт! — выкрикивает в истерике. А я чувствую себя мудаком. Подрываюсь с места, наливаю себе еще чистого виски и выхожу на лоджию. Открываю все окна и дышу прохладным вечерним воздухом. Ребенок — я стану отцом. Лера родит мне сына. Примеряю на себя эти роли и ничего не чувствую, кроме отрицания. Не так я представлял наше с ней будущее. Она должна была стать моим расслаблением, лекарством и отвлечением от суеты и проблем. Хотел брать ее с собой в рабочие поездки, показать мир, а взамен иметь ее тело, раз за разом развращая мою скромницу. А дальше… так далеко я не задумывался…
Цежу виски, пытаясь принять решение. Прикуриваю сигарету и делаю настолько глубокую затяжку, что начинают гореть легкие. Внутри все переворачивается и скручивает. Валерия уже не просто плачет, она задыхается в истерике. Твою мать! Она же девочка еще, а я взрослый мужик, который должен взять эту ответственность. Допиваю виски, еще раз глубоко затягиваюсь и вышвыриваю окурок в окно.
Наливаю стакан чистой холодной воды, подхожу к Лере и сажусь рядом.
— Все, успокойся и выпей воды.
Она берет стакан, но ее трясет так, что вода выплескивается.
— Я не специально… Не знаю, как так вышло… — глотая воздух, оправдывается она. За то я знаю! И девочка не виновата.
— Пей, — сам подношу стакан к ее губам. — Давай, маленькими глотками, — наклоняю стакан, спаивая Лере воду.
— Артур, я…
— Тихо, иди сюда, — тяну девочку к себе, укладываю на грудь и глажу по волосам, слушая, как она всхлипывает, пытаясь успокоиться.
— Мне так страшно, — признается Лера, а у меня у самого сердце колотится как ненормальное.
— Чего ты боишься? — спрашиваю я, очерчивая ее позвоночник, глубоко вдыхая медовый запах. — Все будет хорошо. Завтра поедем на ужин к моей матери. Поженимся… Грандиозной свадьбы не обещаю — у нас в семье траур. Ну и зачем нам шумиха? Тихо распишемся и уедем куда-нибудь в медовый месяц. Куда ты хочешь? — Девочка молчит, уже не плачет, но еще дрожит и так нежно водит пальчиками по моей груди. — Помнится, ты рассказывала, что мечтала побывать в Греции? — Кивает, глубоко вдыхая. — Так вот, полетим в Грецию, сейчас как раз сезон. Переедем в усадьбу, где был зачат наш ребёнок, и все будет хорошо. Будешь мне верной женой? — рисую планы на будущее и думаю: а почему бы нет? Из Валерии получится хорошая жена и мать, да и для моей репутации это хорошо. Буду примерным семьянином, что приветствуется в большом бизнесе. Даже помогает. — Иди умойся, приведи себя в порядок и поехали.
— Куда? — Валерия поднимает голову и смотрит на меня заплаканными глазками. Ресницы у нее длинные, пушистые, а на них слезинки застыли как росинки. Красивая моя девочка. — За кольцом, Лера. Выберешь сама, — улыбается сквозь слезы и прижимается ко мне, пряча лицо на моей шее. Вдыхает глубоко, ведёт мокрым носом, щекоча кожу. Да, семья, жена, ребенок — не так плохо, как показалось сначала. Это не лишит меня свободы, и придаст статус.