Холостой для Авроры (СИ)

— Ведьма, — прошипел Эль Даар, обнажая меч и отступая назад, будто пытаясь избежать чего-то страшного.
— Я не… — заплакала Аврора и, оглянувшись на озеро, смиренно добавила: — Видимо так и должно быть.
— Стой, где стоишь, — рыкнул, теперь уже бывший жених, метнувшись к попятившейся принцессе.
— Прощай мой король, — отступая к воде, проговорила Аврора и, прежде чем шагнуть в пустоту, добавила: — Помни меня. Я тебя люблю.
***
Страница https:// /lyubov-trofimova-1-p116260
Впроцессники с частой и интересной продой: 
"https:// /books/dogoni-menya-1, в стадии завершения! Финал близок! 
https:// /books/para-pari-1 - новинка! Спешите припасть! 
Приятного чтения! 
  
Глава 21
 
Глава 21 
https:// /mara-veresen-p96905
Вечер во дворце правителя Волонии выдался нервный и суматошный. Хотя ничего не предвещало. Его светлость, Владыка трех континентов (маленьких, но трех) Эрандил третий (хорошая цифра) как обычно зашел в покои своей супруги, прекрасной Эллитель, чтобы проводить ее к ужину, а по пути узнать, не прислала ли вестника недостойная дочь Авриэль. Две прочих дочери уже были удачно пристроены и принадлежали иным домам. 
Узнавать новости о собственном ребенке из кулуарных сплетен было как-то чересчур современно, а лично отправлять послания взбалмошной девице Эрандил считал ниже своего достоинства. Он пока что официально в гневе, поскольку с помолвкой скандал вышел. Правитель был эльф строгих правил и свято чтил традиции. Если уж гневаться на дочь, то лет десять, и с непременным сдвиганием бровей к переносице на расстояние, указанное в справочнике официальных лиц. Это лишь матери положены всяческие поблажки вроде слез, причитаний и умоляющих взглядов с заламыванием ручек. 
Молодой выскочка Эль Даар занял трон лет триста назад, в свои неполные триста. Безнадежно влюбленная по портретику в правителя соседнего королевства тихая и покорная дочь учинила безобразнейшую истерику, когда Сааху вдруг понадобилась жена. После Бала Всех Королей, где она Сааха воочию увидела, глупышке Авриэль и вовсе голову снесло. И Эллитель ее поддержала! Две воющие девицы – пострашнее орочьей орды на марше. Остановить невозможно, проще отсидеться в сторонке и переждать. Но отсидеться не дали. Он, гордый потомок великих воителей Волонии и чуточку менее гордый, но тоже потомок сильнейших прорицателей, позорно сдался потокам слез. Не жалея кошелька своего, Эрандил подсунул весьма выгодное обеим сторонам брачное предложение едва ли не под самый нос Эль Даару. Первый успел. Есть все-таки от прорицательства толк. 
Все сложилось к взаимному удовольствию. Беспошлинный и свободный режим на границе, бесплатный проезд паломников к водопадам, чтоб припадать к истокам, и всякие прочие поблажки для обеих сторон. Следовало пристроить кровиночку поудачнее, дочь-то уже последняя, хоть и порченая наследным даром. Правитель Волонии вдруг замер на пороге пиршественного зала и сжал ладошку жены так, что у нее пальчики хрустнули. Порченая! Дааром! Может он ее после бала как раз и… Потому и согласился так быстро. И так хмыкал презрительно, мол это я вам на уступки иду, коллега по короне, а не вы мне выгодное предлагаете.
– Скажи мне, жена моя Эллитель, честна ли ты была со мной, когда настаивала на помолвке нашей Авриэль и этого зазнайки Сааха. Только ли светлое чувство дочери было причиной?
Но ответить она не успела – в противоположную дверь вихрем влетел тот, о котором Эрандил только что думал. 
Прежде спокойный и уравновешенный Эль Даар совершенно не владел собой. Серые глаза сверкали, белое, как снег, лицо заострилось, и был он весь словно звенящий дедов меч, до сих пор такой острый, что падающий волосок надвое рассекал. Подвластная Сааху воздушная стихия тоже бунтовала. Взметнулись под потолок занавески, а мебель стремительно бросилась прижиматься к стенкам. Накрытый к ужину стол тоже. Только троны на месте остались, потому что к полу приделаны. Эрандил не удивился бы, если бы король Пресветлых земель, будучи в таком жутчайшем раздрае, верхом сюда въехал.
 
– Требую объяснений! – гневно грохотнул Эль Даар, осыпая побелку и фрески с высокого сводчатого потолка.
Эрандил и сам так умел, дурное дело не хитрое. Но это он в своем дворце хозяин, а не взволнованный гость. Король Волонии усадил перепуганную супругу, уселся сам и только теперь приготовился слушать. Пусть у него владения поменьше, но на трех континентах. А у Сааха – на одном. А еще в Волонии хрустальные мосты, соединяющие части владений, сами по себе чудо. А еще…
– Я! Требую! Объяснений!
Правители Волонии переглянулись, слезинки, дрожащие в уголках глаз прекрасной Эллитель, не удержались и заскользили по фарфоровым щечкам. 
«Просек», – подумал Эрандил, а вслух сказал:
– Вы были у водопада. С ней.
Он не считал себя вправе и дальше молчать, раз уж, в буквальном смысле, вывели на чистую воду.
Величайшей благостью и величайшим горем для владык трех континентов было обнаружить дар прорицания у юной Авриэль. И плюс ко всему считавшийся давно утраченным дар сноходца. Как и когда души Авриэль и неизвестной человечки поменялись местами, ни Эрандил и его жена не знали. Эллитель считала, что именно во сне, когда грань между мирами истончается. Эрандил грешил на место сил – священное озеро в глубине пещеры, скрытой Потоком Истины, куда каждый из перворожденных обязан привести свое дитя до первого совершеннолетия. И куда егоза Аври, балуясь и играя с рыбками, плюхнулась, едва не утонув. 
Малышка, прежде живая и звонкая, как рассветный колокольчик, стала тише и послушнее, что не могло не радовать, вот только ее отражение стремительно старело, превращаясь сначала в девушку, потом в женщину… Как бы там ни было, но с пятнадцатилетнего возраста, когда разница стала слишком заметна, все магические зеркала, отражающие не только внешний облик, но и свет души, исчезли из дворца. Лишь мать и отец тайком смотрели на спящую дочь сквозь единственное уцелевшее магическое зеркало, в ужасе гадая, чем все закончится. 
Волония ввела моду на тайну внутреннего мира, и веяние даже в народ ушло, так что никто в них пальцем не тыкал. Иметь в доме зеркало, отражающее душу, стало не престижно, а умельцы вычистили из архивов всю возможную информацию о создании подобных вещичек. 
И тут эта дурацкая влюбленность. Да, дела в королевстве последнее время шли так себе, потому политический альянс с сильным соседом был весьма кстати. Но значит ли это, что всем договоренностям теперь конец? 
– Вы подсунули мне подменыша, – чеканил Эль Даар, и стекла звенели в такт его словам. – Вы… – Он сжал кулаки, и сверкающие разряды побежали по серебристым волосам, мечущимся вокруг головы.
– Просто верните мою дочь обратно. Я готов на любые, – Эрандил осекся, ненадолго, все же он был мужчина, воин и правитель, – любые отступные. Война между нашими королевствами последнее, что нужно сейчас миру.
Лопнули, не выдержав стекла, осыпав осколками пол, но никто из присутствующих не шевельнулся.
– Я не могу! – взвыл вместе с ворвавшимся в зал ураганным ветром Эль Даар. – Ее нет! Ее – нет! Она пропала!
Все смолкло. Тишина давила на уши. Прижав ладони к губам, роняла слезы Эллитель. Правитель Пресветлых земель пристально посмотрел в глаза замершего статуей Эрандила, развернулся и, скрипя осколками, вышел прочь.
…Эль Даар покинул дворец владык Волонии, едва ли не стремительнее, чем туда ворвался. Подстегнув лошадь магией и пришпорив пятками, направился обратно, к себе. Бросившуюся за ним положенную по статусу охрану, он встретил только когда последний из хрустальных мостов, соединяющих Волонию с Пресветлыми землями, остался позади. Не успели доблестные воины за своим взволнованным королем. И не успевали вновь. Пока разворачивались, Эль Даара и след простыл.
Измочаленные переживаниями, прежде непоколебимые королевские нервы были подобны треплющимся на ветру прекрасным серебристым волосам. Кровь и боль! Вот что такое это воспетое балладами проклятое светлое чувство! В бездну! В самую черную беспросветную бездну загнали его дивные очи коварной ведьмы. А как смотрела, как вздергивала точеный подбородок, стерва! Как извивалась и стонала от его ласк, как целовала, проклятая! Как! Как он мог так бездумно поддаться на эти пустые женские уловки, на случайные (ха! конечно!) встречи в парке и загадочные речи! Неприступность нарочитую, показную гордость и… Руки Эль Даара с силой сжали поводья, будто под пальцами были не кожаные ремни, а тонкая нежная шейка подлой возлюбленной! И ведь возлюбил! И даже сейчас возлюблять готов! И от этого душевного раздрая у гордого сына дома Саахов из глаз брызнули злые слезы. Их тут же смело прочь потоком ветра, а потом в лицо ударила земля. Не выдержавшая безудержной бешеной гонки лошадь, споткнулась, сбрасывая короля с небес, где он витал последние дни, на эту самую землю. В грязь. В безысходность. В…