И снова Колчина (СИ)
— Не хотела? — взревел Слава — На хрена она вообще все это делала?
— Обидел ты её сильно, раз она столько времени план вынашивала, все по крупицам собирала. Я у неё в ноутбуке много информации о тебе и твоей семье нашел. Мне показалось, она чокнулась на мысли забрать у тебя любимых.
— Я хочу её смерти, пусть будет по справедливости. — Слава, успокоившись, сел в кресло, закинул ногу на ногу, повернул голову к стоявшему рядом журнальному столику и выть захотелось. На него с фотографии смотрели улыбающиеся Маргарита, и сидевший у неё на руках, тогда еще двухлетний Никитка.
— Славка — Паша вздрогнул от ужаса, пробежавшего по телу — Смертью Гориной ты их не вернешь.
— По хрен — Слава перевел мертвый, безумный взгляд на друга, и постучал по грудине — я дышать не могу, мне вот тут давит все время, может, когда она сдохнет, и я задышу.
— Загорский! — Дымов увеличил тон голоса и придал ему строгости, чтобы не дать страдающему мужчине совершить большую ошибку. — Время лечит.
— Вот я тут и спрашиваю у этого гребанного времени, какого хрена так мало оно дало нам быть вместе, быть счастливыми, я даже не успел насладиться своей женщиной до конца, а сын мой? — Он перехватил дыхание — Сын то почему так мало пожил?
Дымов не мог спокойно смотреть на страдания Загорского, он прекрасно знал его чувства к Маргарите, он с первого дня знакомства этих двоих, наблюдал за развитием отношений Славы и Риты, и знал, что кроме своей зеленоглазки он не видел никого, и не пускал в свое сердце.
— Славка, — мужчина подошел к Загорскому — Стаську нельзя трогать. — Вячеслав, сводя брови, бросил возмущенный взгляд на говорившего. — Она беременна. — Выдохнул мужчина.
— И что? — он не мог понять, как это может помешать ему, убить эту стерву. Она же позволила уничтожить его ребенка, он просто сделает так, что никто не найдет Горину, и никогда не узнает о её беременности.
— От меня — Дымов опустил виноватый взгляд. — И я по — моему, люблю её. — Их взгляды скрестились — Прости. — Он закрыл глаза, смотреть на удивленное и одновременно злое выражение лица Загорского было трудно.
— Приехали — выдохнул Вячеслав и уперся локтями в колени, снова пряча ладони в волосах. С минуту стояла тишина, Слава переваривал открывшуюся информацию, а Павел ждал его решения, готовый отбивать его нападки на Стейшу. — Хорошо — продолжил хриплым голосом Загорский — Но сделай так, чтоб я её никогда не видел.
Дымов понимающе закивал головой, в его взгляде читалась благодарность. — Где Томпсон?
Они нашли американца отсиживающимся в деревне, довольно далеко от столицы, пришлось приложить немало усилий, задействовать кучу людей и инстанций, чтобы напасть на след этого убийцы. Перед смертью Уильям зло стрелял глазами в Загорского, на вопрос за что? Он услышал простой ответ:
— Три года назад, ты увел у меня из — под носа сделку с Филатовым, за которым я охотился полтора года. Потом Васнецов, которого я вел последний год, почему тебе так везет? Чем ты их берешь? Богатые родители, все тебе на блюдечке, жена красавица, сын. Чем тебе Стаська не угодила? — Он бросил надменный взгляд на Загорского.
— Тебе какая разница, что было у меня с ней?
— Зато твой дружочек оценил — он подмигнул и нагло ухмыльнулся Дымову, но тот сдержался, хотя хотел вломить этому казлине. — Хорошо ноги раздвигает, правда? — Дымов не выдержал, и мужчина получил по своей холеной американской морде, чего собственно и добивался.
— Значит, все дело только в долбанных деньгах? — Грудь Загорского ходила ходуном от злости. — Ты. Тварь, — он слегка пнул пыром берцев в лодыжку, привязанного к стулу Томпсона. — Сволочь последняя — нога со всей силы влетела в живот ненавистного урода, в ответ послышался издевательский смех Томпсона, он понял, что живым скорей всего не уйдет, и признаваться, что просчитался с женой Вячеслава не собирался. Много будет знать, быстро состарится. Загорский сорвался, его понесло, он зверски наносил удары кулаками. Ногами. Коленками. У него перед глазами обгоревшие тела его родных, в смерти которых виноват именно этот ублюдок, который пока еще мог сквозь захлебывания кровью мерзко смеяться. Выдержав еще серию ударов, пленник затих. Мужики оттащили, ревевшего зверем мужчину, который разбивал свои кулаки об лежавшего, на полу, вместе со стулом Томпсона.
Вот сидит теперь один и не может понять, на хрена ему это все? Квартира, машины, дом за городом, где Рита с удовольствием выращивала цветы, а Никита гонял мяч, когда они выезжали туда на лето. Кампания, для которой он выбивал сделки, из-за которых погибла его семья. Сука! Он вскинул кверху лицо, но выбегающие слезы не удержались и покатились по щекам.
43
Вот и подходит к концу август, при других обстоятельствах девчонки засобирались бы домой, а теперь боятся носу показать в столицу. Не дай бог кто нибудь узнает, и тогда вполне возможно они взаправду, распрощаются с жизнью.
— Яна — Маша пекла блинчики, рядом с ней сидела сестра и не реагировала на её зов — Яна — Машка потрясла её за плечо.
— Ой, — отмерла Рита — никак не могу привыкнуть к новому имени. — И улыбнулась, с извиняющимся взглядом.
— А зачем было его менять? Нам же не поменяла? — Пожурила Маргариту Колчина.
— Подумала, так лучше, вдруг отслеживать будут и увидят, что трое с нашими именами поменяли маршрут. А так вроде надежней.
— Ну, ты — то у нас с заморочками, спорить не буду. — Засмеялась Маша и тряхнула своими темными выкрашенными волосами, собрав их в хвост на затылке.
— Так — Маша уже жарила последний блин, когда на кухню влетел улыбающийся Никита. — Садимся завтракать, и нужно сегодня по магазинам пробежаться, продукты заканчиваются. И газету свежую купить, объявления посмотреть, работу нужно искать.
— Ты права, моя дорогая сестра. — И рука Маргариты потянулась к тарелочке с жареными, масляными солнышками.
После обеда с полными пакетами из ближайшего супермаркета Колчины — Кискины поднимались на третий этаж, где находилась их квартира. На площадке девушки впервые столкнулись с соседкой напротив, это была милая пожилая женщина, с мелкими кудряшками из волос.
— Ой, а кто эти милые создания? — она удивленно уставилась на Кискиных. — Антонина, что вам квартиру сдала? — даже не поздоровавшись, женщина с любопытством осматривала новых соседок.
— Здравствуйте — первой вышла из оцепенения Маргарита и машинально схватила за руку сына.
— Девочки — тон женщины сменился, она улыбнулась, теперь в глазах отражалось доброта. — Не пугайтесь, характер у меня такой, сразу все выпаливаю, потом жалею.
Девушки остановились рядом со своей дверью, и продолжали слушать неугомонную соседку — Я Зинаида Тимофеевна, напротив вас живу, — она показала пальцем на свою дверь. Летом то на даче живу, вот отпуск к концу подошел, и перебралась обратно в город. — Она продолжала оглядывать притихших молодых женщин — А вы к нам надолго?
— Надолго — Маша взяла инициативу в свои руки и решила познакомиться с соседкой, как положено. — Я Маша, это моя сестра Яна — она кивнула в сторону Риты, — а это мой племянник — она указала пальцем на высовывающегося из-за спины матери мальчика.
— Ой, какой красавчик, — заулыбалась Зинаида — у нас такие миленькие мальчуганы редкость.
— Почему? — теперь любопытствовала старшая из сестер.
— Светленький и голубоглазенький. — Женщина очертила вокруг своего лица круг — Наши больше темненькие. — Потом спохватившись, соседка ойкнула и скрылась за своей дверью.
Кискины облегченно выдохнули, наконец, от них отстали, но они рано расслабились, не успели открыть замок своего жилища, как напротив снова появилась суетная соседка — Вот держи — она сунула в руку Никите двухлитровую банку со свежесобранной малиной, — Угощайся. Моя ягодка самая сладкая и сочная в поселке.
— Ой, не стоило — замахала руками Рита, — Вам самим, наверное, надо.
— Нет — она убрала руки девушки, — У меня этого варенья уже куча, кушайте на здоровье.