Второй шанс (СИ)

Языковой барьер блокировал именно речь, перемешивая звуки в полную бессмыслицу. То же относилось к большинству междометий — система не без повода полагала, что они также могут выступать единицей общения. Причем звуки перемешивались не одинаковым образом, а совершенно произвольным, поэтому изучить языки друг друга без помощи системы было невозможно. Но вот ноты... Селена запела, не используя слов. Кажется, это называется вокализ. Голос у нее был красивый, звучный. Гэри сперва глядел в бумажку, потом поднял глаза на нее и закивал. Потом пропел те же четыре ноты своим высоким, не очень чистым тенорком. Селена улыбнулась и снова склонилась над бумагой. Через полчаса они уже обменивались с Гэри музыкальными посланиями. И надо сказать, что придумала она весьма ловко, даже остальные довольно быстро начали выхватывать отдельные куски смысла.
У Селены был лук, но она заявила, что стрелять в живых существ, а тем более в людей, она не собирается. Она была вегетарианка и пацифист, и решительно осуждала любое насилие. На мой осторожный вопрос, стоит ли так заморачиваться, это ведь все-таки игра, она ответила, что это дело принципа. Мы же переживаем за собственную жизнь? Почему бы тогда бережно не относиться к любым её формам? Уровни ее не интересовали. Я все же уговорил ее не выбрасывать лук, упирая на то, что он может потребоваться для защиты.
Путь по лесу тянулся медленно. Из бесед с Фиалкой и рыбаками я знал, что он тянется на восток на два-три дня ходу. Но мы-то шли не дорогами. Тропинок в лесу много, но у них часто свое мнение насчет того, куда нужно вести. Мы шли не слишком быстро, и я всеми силами старался приучить товарищей к тому, что по лесу надо идти тихо. Двенадцать ног — это очень много лишнего шума. Селена постоянно задерживала наше продвижение, вслушиваясь в пение птиц, а потом сама превратилась в одну из них. Её посвисты звучали так правдоподобно, что я подумал, что это даже скорее добавляет нам маскировки, чем убавляет.
Мы пересекли очередную дорогу и неожиданно набрели на узкую тропку, идущую в нужном направлении, кое-где жутко заросшую крапивой. Впереди журчала вода. Деревья расступились, под ногами оказался песок, а впереди тёк ручей шириной футов десять. На фоне песчаного дна, усыпанного мелкими камешками, были хорошо видны темные спинки рыб. Вода была холодная и вкусная. Чуть выше по течению обнаружилась удачно отгороженная деревьями полянка, большую часть которой занимала образованная ручьем тихая заводь, заросшая осокой и таволгой. Среди белых и желтых кувшинок сновали синие и зеленые стрекозы. А еще дальше через речушку был переброшен мостик. И на нем кто-то сидел.
Подойдя ближе, я ощутил короткий укол страха. Незнакомец был покрыт чешуей, как тот, который вместе с Тартаром громил деревню. Но этот был поменьше ростом. И над ним была голограмма — тролль Харгни 11 уровня. Так это вовсе не змеелюды, как я было подумал. Это тролли. А я думал, тролли должны быть здоровенными бугаями с мордами, похожими на булыжники.
При нашем приближении тролль Харгни поднял голову и заметно оживился:
— Один золотой с каждого за проход по мосту!
Я внимательно приглядывался к нему и постепенно приходил к выводу, что передо мной непись. Настоящая непись, а не как я.
— Да через твою речку перепрыгнуть можно.
— Ага, попробуй! Только помни, чужестранец, что воды сии отравлены коварным чародейством и коснувшийся их хотя бы и пальцем немедленно засыпает.
— Врешь ты все! Я уже пил из этого ручья.
— Ужасная волшеба еще настигнет тебя, бездельник! Кстати, учти, что песчаное дно засасывает идущего вброд подобно зыбучим пескам, и пленника ждала бы ужасная смерть от медленного утопления…
— Да?
— Если бы не куда более ужасная смерть от иглоподобных зубов здешних речных хищников!
Я аккуратно закатал остатки штанов чуть выше колен и с удовольствием ступил в прохладную воду. Тролль наблюдал за мной с моста. Интересно, жарко ему на солнце в чешуе? Надо думать, она дает некоторый прирост к защите.
— Готовься к смерти! — посулил мне тролль, сплевывая в воду.
 
Я выбрался на другой берег, шурша камышами.
— Рыбки, похоже, спят, — встретил меня чешуйчатый, — но ты не волнуйся: через пару часов сляжешь и уже не поднимешься.
Видимо, правилом этого тролля было не отступать от ранее выбранной стратегии ни при каких обстоятельствах.
— Скажи, Харгни, в какую сторону деревня «Черемухи»?
— Даже если б знал, тебе, скупердяю, все одно не сказал бы. Вот тебе и не было дождя две недели!
— Мы можем угостить тебя обедом. Что скажешь, если мы наловим с десяток местных иглозубых хищников и зажарим их на той полянке?
Тролль ничего не имел против обеда. Но предупредил, что рыбу надо жарить не менее нескольких минут, чтобы весь яд вытопился.
Мы с Фродо ловили рыбу, а Мистер Майерс варил грибную похлебку. Она у него получилась густая, наваристая. Кусочки грибов были как подтаявшее масло.
— Меня интересует, имеются ли здесь осень и зима, — рассуждал мистер Майерс. — Летом выживать в лесу относительно нетрудно, если вычесть рехнувшихся психов, бегающих тут в поисках фамильяров. Но, если случится зима, будет гораздо-гораздо тяжелее.
— Холод бывает в горах на севере, — подал голос Фродо. — Там и снег есть. В городе, насколько я помню, примерно как здесь.
— Зима придет, — сказал тролль, отгрызая сразу половину рыбины и не обращая внимания на кости. — Но до того будут дожди, да. Мой вам совет, путешественники: копите запасы. Вот, например, у вас есть шкура медведя…
Тролль пустился в путаное изложение своего плана привлечь инвестиции в свой бизнес по поддержанию моста в надлежащем состоянии к осеннему сезону. Нам любезно предлагалось стать дольщиками, вложив предварительно вот хотя бы эту медвежью шкуру.
— Только представьте, что здесь будет, когда беспрестанные ливни увеличат эту реку в несколько раз!
— Твой же мост смоет первым, — сказал мистер Майерс.
Тролль понюхал грибы, потом лизнул. Потом набрал полную ложку и стал жевать с задумчивым видом. Морда у него была совершенно не змеиная, хотя и вытянутая. Скорее он походил на чешуйчатого крота.
— А вот и не смоет! — сварливо ответил он, засовывая в рот рыбий хвост. — Дело верное!
Шкуру медведя мы не отдали. Тролль попробовал еще так и эдак, но обед оказался единственным, что он смог из нас вытрясти. Вздохнув, он принялся объяснять дорогу до деревни. Идти надо было на северо-восток. Есть две дороги: одна вскоре за мостом начинается, а другая — севернее. Можно тропинками между дорогами, но это дольше выйдет. По дороге за несколько часов дойдете.
— Как насчет перейти реку? — спросил я осторожно, когда обед подошел к концу.
Тролль объявил, что для дорогих друзей предусмотрена скидка — по одному серебряному с носа. Короче, мы шли вброд, а тролль остался сидеть на мосту в ожидании более щедрых клиентов.
Большими дорогами мы идти не собирались — снова потянулись лесом. Местность понижалась, и мы шли в предвкушении, что вот еще час-другой — и можно будет искать место для стоянки. Наша тропинка шла-шла и, спустившись в небольшой распадок, в нем и закончилась. Неглубокий овражек был окружен высоченными лиственницами. Посередине пылал костерок, а вокруг, на подушках из иголок, сидели четверо. Как так получилось, что мы шли кучкой, а у них не было часовых, неизвестно, однако же мы в буквальном смысле столкнулись нос к носу. Уровни у них были от пятого до девятого. Трое парней и одна девушка. Они здорово перепугались, увидев, сколько нас. Мистер Майерс был облачен в свою медвежью шкуру по случаю вечерней прохлады. Короче, ребята повскакивали, шаря вокруг себя в поисках оружия.
 
— Стоп! — я поднял обе руки. — Мы никому не причиним вреда! Фродо, опусти лук!
Девятка по имени Сторк шагнул вперед.
— Приветствую! Я Сторк. Это Руни, Квентин и Куин. Они пока без языка. Полагаю, вы здесь затем же, зачем и мы. Место тут хорошее, но, хе-хе, уже занято. Надеюсь, без обид, парни… и девушка, прошу прощения.