Огонь желания

Он по-прежнему хранил молчание. Торн запустил пятерню в волосы и тяжело вздохнул. Диана, конечно, имеет право знать, почему убили Натаниеля и почему сам он сейчас в опасности, однако он по-прежнему должен быть верен клятве, данной Обществу.
– Я многого не могу тебе рассказать. От этого зависят жизни людей. Но раз уж мы с тобой вот-вот поженимся – это все-таки другая ситуация… Мы члены Общества, которое было основано, чтобы бороться со злом и тиранией. Это, если угодно, общество защитников благородного дела. Мы сохраняем в тайне наше существование, потому что в противном случае это уменьшит нашу эффективность и подвергнет опасности тех, кому мы помогаем.
  
Диана нахмурилась, но казалось, что она с готовностью восприняла его объяснение.
– Твоя тетка – леди Хеннесси – знает об Обществе?
– Нет. Она думает, что я выполняю отдельные поручения министерства иностранных дел и сэра Гавейна. Но она понятия не имеет, что я его главный представитель в Лондоне.
– А твой отец?
Торн криво усмехнулся:
– Отец знает, что я вступил в Общество. Во-первых, именно он отправил меня к сэру Гавейну, потому что считал, что мне нужно искушать грехи, спасая других людей.
Диана искренне удивилась, посмотрев на Торна:
– И как, удалось?
– Более или менее.
– Что ты собираешься теперь делать?
Торн откинулся на спинку кресла.
– Нет сомнения, что Форрестер собирается убить сэра Гавейна. Я должен его остановить. Форрестер долго вынашивал свою месть и, наверное, считает, что у него остался последний шанс.
– Как ты собираешься остановить его?
– Надо оказаться на Кирене, опередив его. Я уже приказал подготовить корабль, чтобы выйти завтра ночью. Моя шхуна вне конкуренции с любым судном, какое окажется в распоряжении у Форрестера. Но он опережает нас почти на неделю. Нам бы очень помогло, если бы мы знали, куда он направляется. Сейчас Йейтс объезжает лондонские судовые конторы и пытается отыскать, заказывал ли Форрестер места на каком-нибудь судне, идущем в Средиземное море, или, может, зафрахтовал целый корабль. У нас нет времени проверить другие порты, как Саутгемптон или Фолмут.
– Значит, ты отчаливаешь завтра вечером?
Торн услышал смятение в ее голосе и почувствовал, как потеплело на сердце.
– Раньше этого срока моя команда не будет готова. Остается только надеяться, что мы опередим Форрестера и прибудем первыми. Для меня сэр Гавейн как отец, даже больше чем отец. Не прощу себе, если его убьют.
– Мне кажется, Венера отправилась вместе с братом.
– Самое вероятное предположение. Как и Томас, она обвиняет «хранителей» в убийстве отца и матери. Ты ведь помнишь, как она переживала, несмотря на то что с той поры прошло немало лет. Она может быть настолько же виновной, как и ее брат. Возможно, они вместе завлекали Натаниеля, чтобы убить его.
Диана встала и подошла к Торну.
– Я хочу поехать с тобой.
Он вскинул брови.
– На Кирену?
– Да. Я уже участвую во всем этом. Нравится тебе или не нравится. Натаниель был моим родственником. Венера – моя подруга. А ты… – Она умолкла, поджав губы. – Я сойду с ума, ожидая тебя здесь и не зная, что там происходит.
Торн поднялся и внимательно глянул на Диану. Она беспокоилась о нем, это было очевидно, и хотела защитить его.
– А как же быть с твоими занятиями живописью? На следующей неделе у тебя начинаются занятия в академии. Карьера серьезно пострадает, если сейчас ты все бросишь и уедешь.
– Начну все заново, когда вернусь.
Торн стоял и не знал, что делать. Совершенно точно, ему не хотелось подвергать Диану опасности. Но если она отправится вместе с ним, риск будет небольшой. Как только они прибудут на остров, он сделает все, чтобы она оказалась в безопасности.
Перспектива остаться одному и не видеть ее по меньшей мере месяц, пока он будет добираться до Кирены и обратно в Лондон, ему не нравилась. Кроме того, ему мало симпатична была мысль оставить ее одну в Лондоне.
Он протянул руку и дотронулся до ее щеки.
– Ладно, согласен, можешь поехать со мной, но только при одном условии.
– Каком условии?
– Сегодня ты останешься здесь, у меня.
Диана посмотрела на Торна, словно готовясь отказать. Не желая услышать «нет», он положил ей руку на затылок.
– Будем заниматься сегодня любовью, Диана. Я не видел тебя несколько дней и все это время изнывал по тебе.
– Торн… – начала она, но он коротким, легким поцелуем прервал ее на полуслове.
Жар, полыхнувший между ними, сказал ему больше, чем все слова, которые она хотела произнести.
Взглянув ей в глаза, он увидел выражение нерешительности, написанное на ее лице.
– Попробуй, скажи честно, что ты не хочешь остаться сегодня на ночь.
– Нет, не могу, – шепотом призналась она, потянулась к нему губами и вздохнула, безоговорочно сдаваясь.
 
Глава 20
Держась за руки, они вошли в полумрак спальни. Как только дверь за ними захлопнулась, Диана оказалась в объятиях Торна, так же страстно желая его, как и он ее.
Пыл, с которым она прижалась к нему, не удивил Торна. Опасность возбуждает сильнее всего, а волнения, которые им сегодня пришлось пережить, лишний раз напомнили, что жизнь прекрасна. Да и время, проведенное порознь, только подстегивало взаимное желание.
Торн поцелуем накрыл рот Дианы, жадно проникая в него языком. Желание жгло его, вызывая волны внутренней боли.
Смиряя голод страсти, он отстранился, чтобы раздеть ее. В нетерпении они срывали одежду друг с друга, и когда с ней было покончено, вместе оказались на кровати.
– Мне нужно почувствовать тебя, – севшим голосом прошептала Диана, положив его ладони себе на грудь.
Торн склонился над ней и взял сосок в рот. Диана резко простонала в ответ, прижимаясь к нему и не скрывая своего желания.
– Ты скучала по мне? – тихо спросил он, заранее зная ответ.
Она потянула его на себя, чтобы еще раз поцеловать.
Торн словно ждал этого приглашения. Желание захватило его. Хотелось прижаться к ней, теряя ощущение пространства и времени.
Приподнявшись на руках, он сдвинулся и оказался между раздвинутых бедер. Диана всхлипнула и выгнула спину, чтобы принять его. Ее бедра двигались в бессознательном ритме, в ритме, который был таким же древним, как сама земля.
Бессчетное число ударов сердца спустя мир, составлявший их единство, стал распадаться на мириады светящихся частиц. Под Торном что-то вскрикивала Диана. Обхватив ее, он содрогался в конвульсиях, одновременно утверждая свою власть, завоевывая и боготворя.
Когда последние сполохи ушли из глаз, Торн устало, не разжимая объятий, перекатился на спину так, что Диана оказалась на нем сверху. Не зная, радоваться или огорчаться, он невидящим взглядом уставился в темноту растянутого над ними балдахина, сбитый с толку безоглядностью своего влечения.
Он целиком отдался на милость собственного тела, как и Диана – своего. Может, даже в большей степени, чем она. Он сознательно не вспомнил о губке или о чем-нибудь еще, что могло помешать его отчаянному желанию взять ее. А может, он просто хотел привязать ее к себе всеми ему доступными средствами.
Торн закрыл глаза. Что, дьявол побери, происходит с ним всякий раз, когда он рядом с Дианой? Откуда берется такое жгучее желание, такая ненасытность?
Только к ней он испытывал это горячее, заполняющее до краев желание, обильное, мощное, овладевающее всеми чувствами, всем телом… всем сердцем.
Господи Боже, это что – болезнь такая? Или Диана так поразила его?
Может, Диана и есть та половинка, которую он искал?
Она ни на кого не похожа, он знал это с самого начала. Мало найдется женщин, которые могли бы сразиться с бандитом и взять его на мушку. Еще меньше тех, которые сумели бы настоять, чтобы отправиться вместе с ним по следам убийцы и предотвратить еще одно убийство.
  
И главное – именно ее он по-настоящему хотел видеть своей невестой.