Огонь желания

– Фу, не выставляйте себя на посмешище, – парировала Эми. – Тут сотни цветов. Из-за одной маленькой орхидеи божество не станет беспокоиться.
Не обращая внимания на их пререкания, Торн спешился и, не дожидаясь возражений Дианы, снял ее с коня.
Ее опять кинуло в жар от прикосновения его рук, а встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как сердце замерло в груди.
Не в силах вдохнуть, только слыша, как прерывисто колотится сердце, Диана отступила в сторону, подальше от излишне интимного соседства. Кирена и в самом деле походил на рай, где обитала не только сверхъестественная красота, но еще и опасность в лице лорда Торна.
  
Диана двинулась по извилистой тропинке вслед за кузиной и потом с полчаса осматривала развалины и утесы над морем. К великому сожалению, образ Торна не шел у нее из головы. Его золотистые волосы, красивое, мужественное лицо, его чувственный рот, сильное, развитое тело… Адонис во плоти. И, забыв о пейзажах, она стала придумывать, в каких ракурсах можно было бы изобразить Торна, если бы у нее с собой были масло и холсты.
Когда наконец, покончив с развалинами, они тронулись в обратный путь, Диана почувствовала облегчение. Но пока они спускались вниз по заросшей лесом горной дороге, она все еще рисовала Торна в уме.
Они как раз миновали луг, заросший полевыми цветами, когда она поняла, что он едет рядом и что-то ей говорит.
– Счастье мое, как только мы вернемся, я запру тебя у себя в спальне и займусь с тобой безумной, страстной любовью.
Обернувшись к нему, Диана вперила в него взгляд:
– Вы что-то сказали?
– Ну наконец-то удалось привлечь ваше внимание. – Торн весело улыбнулся. – Знаете ли, я не привык, чтобы меня так откровенно игнорировали. Я повторил вопрос три раза, а вы не слышали ни слова.
– Я вспоминала развалины, – солгала Диана. – Прикидывала композицию, какую можно было бы написать.
– Точно так же, как обдумывали композицию, когда увидели меня голым.
Чтобы не встречаться с его настойчивым взглядом, она отвела глаза.
– Давно нужно забыть то прискорбное событие.
– Ни за что, – отрезал Торн.
Диана была полностью согласна и обрадовалась, что не нужно придумывать что-то в ответ, потому что спереди раздался возглас. Оказалось, ее кузина вызвала на состязание мистера Йейтса.
– Кто первым доскачет до конца луга, тот победит! – крикнула Эми и пустила лошадь галопом.
Тихо выругавшись в адрес непоседливой девчонки, Джон Йейтс тоже пришпорил коня и помчался за Эми.
* * *
Торн проснулся внезапно. Сердце бешено колотилось, В паху свело от возбуждения. В темноте он наконец сообразил, что находится у себя в спальне. Уныло выругался, нарушая ночную тишину.
Опять во сне к нему пришла Диана Шеридан. Живая, чувственная, заставляющая терпеть жгучую боль. Возбуждение не отпускало.
Раздраженно откинув простыни, Торн встал, чтобы открыть окно. С тех пор как здесь объявилась Диана, он не мог нормально спать. Он специально перебрался в другое крыло, чтобы не искушать себя, но это не помогало.
Диана была запретным плодом.
Торн сомневался, что она все еще девственница. Охотник за приданым скорее всего успел совратить ее. И такая красавица просто обязана была иметь любовников, хотя бы тайно.
Рядом с ней желание Торна становилось совсем непереносимым. Сегодня на развалинах он едва удержался, чтобы не схватить ее. На его счастье, они были не одни, а не то бы он нашел способ, как использовать эти горячие источники.
Торн постоял возле открытого окна, пока ветер не остудит его разгоряченное тело и не выдул остатки сладкого сна. Весенние ночи на Кирене все еще были достаточно холодными, способными привести в чувство. Так что оставалось только благодарить их за этот терапевтический эффект. Зато теперь можно было не сомневаться – скоро заснуть не удастся.
Когда возбуждение наконец спало, Торн отошел от окна и накинул халат. Выйдя из спальни, он отправился вниз к себе в кабинет выпить бренди.
Закусив нижнюю губу, Диана целиком погрузилась в работу. Карандаш летал по поверхности блокнота для эскизов. Спать не хотелось. Голову переполняли идеи и образы.
Покрутившись в постели пару часов, она в конце концов встала, поняв, что нужно положить идеи на бумагу.
Слуги уже, наверное, спали, когда она спустилась по лестнице в библиотеку. Вилла Торна была комфортабельна со всех точек зрения, в библиотеке висела тишина, столь необходимая для творчества, и вполне хватало освещения, Французские двери стояли открытыми, а за ними располагалась садовая терраса, с которой открывался вид на ширь Средиземного моря.
Последние три дня Диана была настолько занята, что не было ни минуты свободной. Некогда было даже порисовать Кроме того, совершенно не хотелось обращаться к Торну, чтобы он выделил какую-нибудь комнату для работы. Но поскольку скоро им нужно было уезжать, располагаться с мольбертом надолго просто не было возможности, оставалось лишь делать наброски карандашом и углем.
Воображение Дианы постоянно преследовал образ Торна.
Торн, плавающий в бухте, внизу, каким она увидела его в первый раз.
Торн, купающийся обнаженным в горячем источнике среди развалин.
Торн, стоящий на каменной стене, вглядывающийся в мерцающую синеву моря, с волосами, летящими по ветру.
Именно таким она рисовала его сейчас, стараясь передать бьющую через край жизненную силу, главную часть его существа. Отвагу и дерзость, которую чувствовала в нем.
Карандаш двигался почти сам по себе. Ни звука, только тихий скрип раздался в тишине комнаты.
Диана не обратила внимания, сколько времени прошло, пока не почувствовала, что в комнате кто-то есть. Вздрогнув, она подняла голову и увидела Торна, остановившегося в дверях библиотеки.
– Я увидел свет, – объяснил он, делая шаг в комнату.
На нем был черный парчовый халат с малиновым узором. На ногах никакой обуви – он стоял босой.
Диана была одета не намного приличнее: белый атласный пеньюар поверх ночной сорочки. Распущенные волосы в беспорядке закинуты за спину. Хуже того, она сидела на кожаной кушетке, поджав под себя ноги.
Ничего непристойного во всем этом, конечно, не было. Она была полностью одета. Но выражение в глазах Торна заставило ее забеспокоиться. Диана опустила ноги на пол и поправила пеньюар. Торн стоял и какое-то время разглядывал ее. Наконец он пересек комнату и остановился напротив. Потом он увидел ее набросок, и Диана поняла, что напрасно оставила блокнот открытым. В глазах Торна зажегся интерес, едва он узнал на рисунке себя.
Не дожидаясь разрешения, Торн уселся рядом и указал на альбом:
– Можно?
На секунду Диана вцепилась в блокнот, не желая признаваться, что он ей не безразличен. С другой стороны, ей нечего было скрывать. В конце концов, она художница. А художники, восхищаясь, всегда выбирают объекты, подобные виконту. Но все равно Диана покраснела, когда против воли ей пришлось разжать пальцы.
Взяв у нее альбом, Торн долго изучал рисунок.
– Потрясающе, – наконец произнес он совершенно серьезно.
Для Дианы это было самой высокой оценкой. На рисунке Торн выглядел совсем как в жизни. Выразительное лицо, движение, скрытое в каждой линии тела, когда он стоит и смотрит вдаль, на море.
– Вы говорили, что хорошо рисуете, – добавил Торн. – Но я не представлял, что у вас талант, и очень большой талант.
Диане стала приятна такая оценка, но она решила не принимать ее всерьез.
– Просто у меня есть способность схватывать сходство.
С трудом оторвавшись от альбома, Торн поднял на нее глаза.
  
– Эго излишняя скромность. Вы говорили, что увлекаетесь пейзажами. Они так же хороши?
– Может, даже немного лучше, – честно ответила Диана. – От пейзажей получаешь большее удовлетворение, чем когда рисуешь людей. Но я собираюсь сосредоточиться на портретах, с ними можно завоевать больший авторитет. В Королевской академии, которая сейчас главный арбитр художественного вкуса, существует жесткая иерархия. Пейзаж не занимает в ней высокое положение.