Приключения Печорина, героя из нашего времени (СИ)

Первые пару часов ехали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Я старался не привлекать к себе лишнего внимания, но, в то же время, наблюдал за людьми вокруг. Князь Гиоргадзе, казалось, вообще не желал ни с кем общаться. Он то и дело настороженно поглядывал на горы, окружающие нас, будто ожидая чего-то. Или кого-то. Наверное, опасался засады горцев.
Казаки, судя по всему, относились ко мне с уважением. Во всяком случае, все приказы мои выполнялись ими четко, и никто из них не пытался перечить. Видимо, прежний Печорин успел зарекомендовать себя, как умелый командир. Но что-то в их взглядах все-таки настораживало. Было ощущение, что они ждут от меня какого-то знакомого им поведения, а я веду себя не совсем так, как ожидается.
  
«Надо быть осторожнее. Одно неловкое слово, и кто-то может заподозрить, что со мной что-то неладно», — подумал я. И тут до меня дошло, что казаки, на самом деле, ждут, когда же я вышлю вперед разведку и сам возглавлю ее! Пришлось так и сделать. Взяв нескольких казаков, я поскакал вперед. К счастью, туман еще долго сопровождал нас, скрывая наш обоз. Но, потом, когда туман начал развеиваться, а мы уже проезжали перевал, обнаружилось, что впереди дорога перегорожена камнями.
Мое сердце нервно заколотилось, а в голове завертелись тревожные мысли: «Что это? Последствия камнепада, или уловка горцев, чтобы замедлить наше движение и напасть на караван из засады?» Отослав одного из казаков назад с распоряжением обозу остановиться, я приказал двоим казакам остаться на дороге, охраняя наших лошадей, прячась за поворотом и не приближаясь пока к упавшим камням, а остальным дал указание спешиться и вместе со мной осмотреть ближайшие скалы, которые слишком близко примыкали к дороге в этом месте, буквально нависая над ней с одной стороны, в то время, как с другой стороны от дороги находился высокий обрыв.
Чтобы взойти наверх, нашей группе пришлось сделать приличный крюк и потратить немало усилий, карабкаясь по крутой козьей тропке. Но, интуиция меня не подвела. На скальной площадке над дорогой в том месте, где на ней находилось препятствие, притаились трое стрелков. К счастью, они заметили нас слишком поздно, когда мы тихо подобрались к ним с тыла.
В короткой перестрелке я убил одного, а казаки застрелили еще двоих. У нас потерь не было, поскольку сработал эффект внезапности. Горное эхо раскатисто отвечало на каждый выстрел. И я опасался, что сюда сбегутся другие горцы.
Но, этого не произошло. И казаки, забрав трофеи с трупов, показали мне отличные кинжалы и три английские винтовки. Однозарядные и с кремневыми замками, конечно, но с удлиненными стволами, словно бы сделанными на заказ. Такая винтовка стреляет прицельно на многие сотни метров. Необычное оружие оказалось у этих горных снайперов.
Расправившись с врагами, казаки внимательно осмотрели все расщелины вокруг скальной площадки. Но, не найдя больше ничего подозрительного, они спустились вместе со мной обратно и столкнули валуны, лежащие поперек узкой дороги, в пропасть. После этого обоз благополучно продолжил движение. И других опасностей нам не встретилось до самого вечера.
Когда стемнело, мы сделали привал на подходящей горной площадке, укрытой от ветра с трех сторон скалами. Уже в сумерках развели костры и расставили караулы. Я сидел у огня, проверяя свои пистолеты, когда ко мне подошел командир казаков, усатый вахмистр по фамилии Калмыков.
— Ваше благородие, а правда, что вы в прошлый раз с десятком горцев в одиночку справились?
Я замер, подумав: «Ну, что за бред? Но, раз уж казачий унтер-офицер так говорит, значит, Печорин действительно прославился чем-то подобным?»
— Было дело, — ответил я уклончиво.
— Ну, тогда нам с вами точно бояться нечего! — засмеялся Калмыков.
Я лишь усмехнулся в ответ, но внутри напрягся, подумав: «Похоже, что прежний Печорин был не просто циничным манипулятором, но и отчаянным рубакой. Теперь понятно, почему Максимыч доверил именно мне организовать сопровождение каравана. Но, смогу ли я соответствовать ожиданиям окружающих?»
Вдруг из темноты раздался голос князя:
— Господин Печорин, можно присесть к вашему костру? Не помешаю?
Я подвинулся на бревне, на котором сидел, разглядывая одну из трофейных винтовок. И князь занял место рядом, протянув руки к огню, чтобы согреться. А, надо сказать, хоть и было самое начало осени, но в горах уже сделалось довольно зябко. Особенно по ночам.
— Мне кажется, что на кого-то из нас сегодня охотились, ваше сиятельство. И, скорее всего, на вас, — сказал я князю весьма цинично. — Вот, полюбуйтесь, какие винтовки у этих горцев.
Гиоргадзе взял у меня из рук трофей, покрутил в руках длинный ствол в свете костра и так, и сяк, потом проговорил:
— Это винтовка Бейкера, английская пехотная образца 1800 года. У нее нарезной ствол с семью правосторонними спиральными нарезами. И к ней предусмотрен съемный штык-тесак. Обычно, у этих винтовок прицельная дальность до трех сотен шагов. Но, именно у этой ствол сделан длиннее обычного на треть. Потому и стрелять она может прицельно намного дальше.
Отметив про себя, что этот грузин неплохо разбирается в оружии, я сказал:
— Вот потому я и пришел к выводу, что эти горцы охотились на вас. Ради меня специальное оружие применять вряд ли станут. Не того полета я птица. Жаль, что мы всех этих охотников на людей пристрелили и ни одного не взяли живьем. Теперь и допросить некого.
— Вы знаете, зачем я еду? — неожиданно спросил Гиоргадзе.
— Мне сказали только, что везете важные бумаги, — осторожно проговорил я.
— Да. Но не только. — Он помолчал, затем поведал нечто интересное: — Меня ждут в той станице. Там будет один мой старый знакомый серб по фамилии Вулич. Хочу с ним повидаться.
Мое сердце екнуло.
— Я слышал это имя, но уже не помню, где именно. Возможно, когда был в Пятигорске, — соврал я.
А князь сказал:
— Он очень храбрый офицер, вроде вас. И тоже способен на такие поступки, как тот, что вы совершили сегодня, вовремя обнаружив засаду на дороге. При этом, Вулич весьма своеобразный человек. Он все время играет со смертью и называет себя фаталистом. Он очень несчастен в личной жизни. Все из-за женщин… И я хочу с ним повидаться, чтобы постараться переубедить его в очередной раз.
— Зачем же вам это нужно? — спросил я.
Князь посмотрел на меня долгим взглядом, затем усмехнулся:
— А вы не такой, каким я вас представлял, расспросив офицеров в вашей крепости. Они говорят, вам нет дела до чужих судеб. А вы сейчас заинтересовались и спрашиваете.
Я не знал, что ответить. Но Гиоргадзе, кажется, и не ждал ответа.
— Вулич — хороший человек, но он почему-то верит, что судьбу не изменить. Я хочу доказать ему, что он ошибается.
«Какая ирония! Ведь я и сам хотел того же», — подумал я, желая расспросить о Вуличе побольше. Но, князь неожиданно встал и отошел к тому костру, где расположились его люди, разговаривая друг с другом по-грузински.
На рассвете, когда мы уже собирались трогаться в путь, один из дозорных, которых я отправил в разные стороны ради разведки, вернулся с тревожной вестью:
— Ваше благородие! Впереди, за поворотом дороги свежие следы возле ручья на суглинке. Конные. Много. Десятка два.
— Горцы? — спросил я.
— Не наши, точно. Наши не таились бы.
Я сжал кулаки, подумав: «Они уже знают, что мы здесь. Наверняка, слышали выстрелы, потом нашли своих, тех троих, которых мы застрелили. Вот и пустились в погоню. Но, как они тогда оказались впереди нас? Знают тайные тропы, сокращающие путь? Или же это вторая засада, подготовленная заранее на нашем пути?»
  
Ответов я не находил, но быстро отдал приказы казакам:
— Приготовиться к бою! Повозки — в кольцо! Разведчикам следовать за мной по моей команде. Остальным держать оборону здесь, на скальной площадке.
Подойдя к князю и подозвав вахмистра Калмыкова, я развернул перед ними карту, которой снабдил меня Максимыч еще в крепости.