Приключения Печорина, героя из нашего времени (СИ)

Амиран Бешлоев подошел ко мне, прервав поток моих мыслей.
— Не забывай, что теперь ты в долгу, Печорин, — тихо сказал он.
Я посмотрел ему в глаза с ненавистью. Но, шантажист лишь улыбнулся, бросив небрежно:
— Я дам знать, когда снова понадобишься.
И в его улыбке не было ничего доброго.
Теперь я оказался в еще более опасной и запутанной ситуации. Князь Гиоргадзе и его помощник Амиран явно использовали меня в своих целях. Они, вроде бы, делали одно дело, тем не менее, и Георгий, и Амиран вели свою игру. И я пока даже не понимал, что же задумал каждый из них? Бэла была спасена. Вот только, Казбич не успокоится: он по-прежнему желал отомстить Азамату и Мертону. Я уже достаточно знал этого гордого джигита, чтобы понимать, что ради мести он способен на многое.
  
Да и Вера оказалась в опасности. Если князь узнает от того же Амирана, что она изменяет, ее участь будет печальной, как и моя. К тому же, англичане и турки не оставят попыток науськивать черкесов и чеченцев против нас, чтобы постараться взять крепость. И нет никакой гарантии, что вражеские агенты не действуют внутри крепостных стен. Потому мне приходилось выбирать между долгом, любовью и собственным выживанием.
Крепость отбила атаку с восточной стороны. Но, в этот момент еще больше чеченцев пошли на приступ к западной стене. Вот только, Максим Максимович, грамотно распределил силы на стенах заранее. И штурмующих встретили плотными залпами. А тайную калитку, конечно, никто супостатам не открыл. Потому чеченцы, быстро поняв, что их заманили в ловушку, отступили, понеся потери.
Когда рассвет первыми солнечными лучами разогнал мрак ночи, у стен насчитали почти два десятка трупов штурмующих. И первые распоряжения Максима Максимовича с утра были о том, чтобы отнести убитых подальше от стен, чтобы чеченцы могли забрать тела и похоронить павших по обычаю их племени. Комендант всегда старался не навлекать лишней вражды со стороны горцев, если такое было возможно в условиях войны, ведущейся на Кавказе уже много лет.
Я стоял на стене, рассматривая даль в подзорную трубу, когда рядом неожиданно появился князь Гиоргадзе.
— Ты молодец, Печорин, что помог Казбичу вызволить Бэлу. Теперь у Мертона будет одним козырем меньше, — сказал он, тоже всматриваясь в даль.
— А вы, князь, откуда знали, где нас искать? Ведь, как я понял, этот план придумали Амиран с Казбичем, разве не так? — поинтересовался я.
Он усмехнулся:
— Разведка и опыт. Я же не зря здесь командую тайной военной полицией.
Но, в его глазах мелькнуло что-то… настороженное. Будто он сам не до конца верил в свои слова.
— Этот Амиран Бешлоев — ваш человек? — прямо спросил я.
Князь замер на секунду, потом медленно повернулся ко мне, проговорив:
— Он полезный лазутчик. Но, я бы не назвал его «своим человеком».
— Тогда чьим?
Гиоргадзе не ответил. Вместо этого он вдруг перевел разговор на иную тему:
— Ты знаешь, что Бэла теперь под моей защитой?
— И что же? — не понял я, к чему он клонит.
Но, он все-таки пояснил:
— И то, что я запретил Казбичу уводить девушку в горы. Я разрешил ему видеться с ней внутри крепости. Таково было условие моей помощи. Но, я опасаюсь, что Казбич не оставит попыток забрать Бэлу к себе. Он слишком своенравен.
Я пожал плечами:
— Он спас ее. Разве этого недостаточно?
— Для него? Нет, — ответил князь, подняв взгляд наверх, где над горной долиной величественно парил орел. Казбич хочет мести. И я позволю ему взять к себе девушку лишь тогда, когда этот джигит принесет мне головы Мертона и Азамата. Эти двое все еще в лагере чеченцев. И Казбич знает об этом.
— Обычаи этих мест жестоки, — пробормотал я.
А князь улыбнулся мне своей холодной улыбкой хищника, сказав:
— Тем самым, эти горцы сами выбрали свою судьбу. Кровь за смерть. И смерть за кровь.
И, не добавив больше ни слова, он ушел.
День прошел в служебной суете, а вечером я сидел в своей комнате и чистил пистолеты, когда в дверь постучали.
— Войдите, — крикнул я, думая, что явился мой денщик Иван.
Но, на пороге стояла Вера. Она была бледна, а глаза блестели от слез.
— Жорж… — прошептала она. — Они знают.
Я вскочил:
— Кто?
— Князь. Или… кто-то еще. Я не уверена, кто именно…
— Расскажи подробнее, что случилось? — попросил я, обняв женщину.
Она дрожала и прижималась ко мне, словно напуганный зверек, когда сообщила:
— Мне подбросили записку без подписи. Там написано, что если я не скажу князю всю правду сама, то он узнает все от кого-то другого.
Я стиснул зубы. За запиской явно стоял все тот же мерзкий шантажист Амиран Бешлоев.
Вера дрожала, прижимаясь ко мне всем телом, и я чувствовал, как ее пальцы впиваются в мою спину.
— И как ты думаешь, кто же мог оставить эту записку? — спросил я, хотя ответ и так был мне уже ясен, но хотелось знать и мнение Веры.
— Не знаю… — прошептала она. — Но князь сегодня смотрел на меня как-то странно. Будто знает…
Я стиснул зубы. Амиран Бешлоев, этот чертов музыкант, играл с нами, как с марионетками. Он знал о нашей связи и теперь использовал это, чтобы держать на крючке не только меня, но и ее. Но зачем? Что ему было нужно? Я не понимал его мотивов.
— Вера, — я взял ее за руки и заглянул в глаза. — Ты должна вести себя так, будто ничего не случилось. Никаких признаков страха не показывай. Если князь спросит, то просто отрицай все.
— А если он не поверит искренности моих слов, что тогда? — ее голос дрожал.
— Тогда нас ждут большие неприятности, — ответил я. — Князь Гиоргадзе не простит измены.
— Жорж, — проговорила Вера. — Может, нам нужно сбежать отсюда? Пока не поздно…
Я покачал головой, сказав ей:
— Куда? В горы? К черкесам или к чеченцам? Или в русские земли, где меня сразу объявят дезертиром? Нет, дорогая. Бежать — значит подписать себе смертный приговор!
А она уткнулась лицом в мое плечо, заплакав и причитая сквозь слезы:
— Тогда, милый Жорж, что же нам делать?
Я задумался. Бешлоев был ключом ко всему этому шантажу. Если бы я мог выяснить, кому он служит на самом деле, то смог бы поставить зарвавшегося музыканта на место…
Я наклонился к ней и поцеловал. А уже потом, когда Вера перестала плакать, я сказал ей:
— Твой Георгий говорил мне, что этот Амиран — не его человек, а просто лазутчик. Может, ты слышала что-нибудь о нем?
Вера задумалась на мгновение, потом сообщила нечто интересное:
— Георгий сказал, что Амиран был музыкантом в Тифлисе, но его преследовали за долги. И потому Гиоргадзе взял его к себе, выкупив долговые расписки. Амиран не только неплохой музыкант, он обладает тонким слухом и понимает языки народов Кавказа, а также турецкий и фарси.
— Вот потому он так поднаторел подслушивать любые разговоры, — сделал я вывод. — Прекрасный лазутчик-полиглот! Только мерзавец.
  
Глава 25
 
В ту ночь я почти не мог спать. Меня мучили неприятные мысли. Амиран Бешлоев знал слишком много и имел невероятно наглый нрав. Но, если он действительно был всего лишь наемным лазутчиком, то почему князь Гиоргадзе так осторожничал в разговоре о нем со мной? И кому еще мог служить этот «музыкант», если не князю?
На следующее утро я допросил с пристрастием всех казаков, которые принимали участие в ночной вылазке вместе с Амираном и Казбичем. Прижав их по углам по одному, надавав тумаков и припугнув тем, что посмели нарушить устав, да еще и угрожали офицеру, то есть мне, схватив за руки и обездвижив против воли, я вытряс из этих бойцов кое-что интересное, чем и собирался воспользоваться против Бешлоева.
  
Днем в крепость поступили тревожные вести. Один из моих разведывательных казачьих разъездов обнаружил следы крупного отряда, двигавшегося к крепости с юга. Когда собрались в штабе, Максим Максимович приказал усилить дозоры, предположив, что это снова могут быть чеченцы. Но, князь Георгий Гиоргадзе лишь усмехнулся: