Звездный бруствер. Книга 3
Ирина Сергеевна стояла, скрестив руки, перед центральным обзорным экраном и пыталась сосредоточиться. В голове снова и снова прокручивались последние события: отчаянная стычка на заброшенном комплексе, гибель нескольких десантников при эвакуации таинственного артефакта. Этот кристалл теперь находился у них на борту – молчаливый гость, происхождение и намерения которого оставались неизвестны. Ирина невесело усмехнулась своим мыслям: вот уж действительно, гость.
Неподалеку у консоли навигации неподвижно сидел Артамонов; в свете экрана его лицо казалось высеченным из камня. Чуть поодаль, склонившись над панелью сенсоров, Робинсон рассеянно перелистывала на дисплее одни и те же данные в сотый раз. Оба молчали, погруженные каждый в свои невеселые мысли.
Наконец Ирина негромко заговорила:
– Друзья, может, нам стоит навестить нашего гостя?
Эмма оторвалась от дисплея и непонимающе уставилась на Ирину:
– Какого гостя?
– Ну как же, того самого, которого ты собственноручно доставила к нам на борт, – ответила Ирина, чуть приподняв бровь.
– Ах, так ты о кристалле? – лицо Робинсон помрачнело при одном воспоминании о злополучном артефакте.
– Именно о нем, – тихо подтвердил капитан Артамонов, бросив на Ирину обеспокоенный взгляд. – А не опасно?
– Опасно, конечно. Но есть ли у нас другой выбор? – Задалась она вопросом, сама же ответила: – Пожалуй, что да, есть. Можно, конечно, просто дождаться прибытия на планету и не трогать кристалл до тех пор.
– Нет, ждать столько не имеет смысла, – покачал головой Артамонов. – У нас как раз есть время сейчас, и нужно использовать шанс пообщаться с этой загадочной системой. Кто знает, как сложатся обстоятельства дальше?
Робинсон тихо кивнула, соглашаясь:
– Возможно, ты права. Пойдешь к нему одна?
Ирина отрицательно качнула головой:
– Нет, не одна. Я возьму с собой Грибова и Лунева. Они у меня мастера своего дела, отличные специалисты по искусственному интеллекту.
Эмма сделала шаг вперед, глядя Ирине прямо в глаза:
– Разреши мне тоже пойти. Хочу сама увидеть того, кого взяла в плен. И из-за кого погибли мои десантники.
Ирина коснулась локтя Робинсон, стараясь ее успокоить:
– Я не против, конечно. Но сейчас ты нужна здесь, в рубке. Позже обязательно получишь возможность с ним пообщаться, обещаю.
Робинсон несколько секунд молчала, сжав губы, потом выдохнула и неохотно кивнула:
– Ладно. Договорились.
Иван встал и на прощание мягко тронул Ирину за плечо:
– Будь осторожна.
Ирина благодарно кивнула и тут же коснулась сенсора связи на наручном коммуникаторе. Тут раздались голоса Грибова и Лунева:
– На связи Ирина Сергеевна.
– Я вас попрошу ассистировать мне при контакте с нашим кристаллом. Вы как, не против?
– Ну что вы, очень интересно, мы за.
– Замечательно. Тогда экипируйтесь и ждите меня у отсека.
– Поняли, выполняем, – откликнулся более собранный Лунев.
Грибов и Лунев переглянулись и тотчас бросились выполнять приказ. Не сговариваясь, каждый из них мигом принялся за подготовку: они натянули защитные скафандры, проверили портативные сканеры и подготовили интерфейсные модули связи с ИИ. Через несколько минут оба уже спешили по коридорам станции к изолированному отсеку, в котором хранился кристалл.
Возле массивной гермодвери отсека ученых ждала Ирина Сергеевна в защитном скафандре. На поясе у нее висел стандартный бластер, а в руках планшет с данными о состоянии артефакта. Завидев Грибова и Лунева, Соловей коротко кивнула:
– А вот и вы, отлично. Готовы к контакту?
Грибов посмотрел на нее сквозь блистер скафа и ответил:
– Ирина Сергеевна, вы уверены в мерах безопасности?
Он поправил очки. Его пальцы дрожали, когда он проверял показания портативного сканера.
Соловей не ответила. Вместо этого она провела рукой по поверхности шлема своего боевого доспеха – сложного комплекса, предоставленного Мудрецом. Материал был холодным и слегка пульсировал под пальцами, будто живой.
– Мудрец, последняя проверка систем, – произнесла она.
Голос искусственного интеллекта раздался прямо в их шлемах:
– Все системы функционируют в оптимальном режиме. КСУ контролирует ситуацию. Уровень изоляции отсека оптимальный. Готовы войти?
Соловей обменялась взглядами с учеными. Их лица за стеклами шлемов были бледными, но решительными.
– Ну что, слышали? Готовы?
Лунев и Грибов молча кивнули.
Толстая дверь отсека с шипением отъехала в сторону, выпуская облачко охлажденного воздуха. Ирина первой переступила высокий порог, за ней внутрь вошли ученые.
– Дезинфекция, – предупредил КСУ.
Из стен хлынули струи голубоватого газа, окутывая их фигуры. Через несколько секунд система дала разрешение, и внутренняя дверь шлюза открылась.
Отсек предстал перед ними во всей своей пугающей простоте. Совершенно пустое помещение, освещенное приглушенным красным светом. В центре – несколько стеллажей с контейнерами, в которых мерцали осколки кристалла. По периметру – несколько герметичных дверей, ведущих в соседние лаборатории.
Но больше всего поражало поведение самого кристалла. Его осколки, разбросанные по разным контейнерам, пульсировали в унисон, словно сохраняя какую-то невидимую связь. Слабое голубоватое свечение проникало сквозь прозрачные стенки контейнеров, отбрасывая причудливые тени на стены.
– Ну что, коллеги? Какие предложения? – Соловей повернулась к ученым, ее голос в шлеме скафандра звучал неестественно громко в этой плотной, почти осязаемой тишине.
– Какие предложения, Ирина Петровна? Берем образец и начинаем работать с ним в лабораториях.
– Хорошее предложение, Сергей Геннадьевич, – кивнула она, отстегнув замок шлема и слегка потянувшись.
– Я даже как-то волнуюсь. Очень ответственно, – с дрожью в голосе проговорил Грибов.
– Ничего, коллеги, справимся. Организуем работу следующим образом: тут три отсека, поэтому будем работать по трем направлениям, с тремя образцами. Я лично проверю один на возможность коммуникации. Вы, Сергей Геннадьевич, возьмите второй – изучайте его реакцию на внешнее воздействие. А вы, Илья Николаевич, займетесь третьим. Ваша задача – определить химический и структурный состав. Есть возражения?
Ученые молча переглянулись. Возражений не было. Оба профессора понимали, что каждый из них отвечает за свою часть головоломки, и только совместная работа может привести к разгадке. Они аккуратно взяли контейнеры с образцами – каждый свой – и исчезли за дверями своих лабораторий. Двери закрылись с глухим щелчком.
Ирина вошла в свою лабораторию, пространство которой было заставлено приборами, проводами и терминалами. Каждый сантиметр здесь расписан под конкретные исследования. Она прошла к центральному терминалу, где на массивном столе ее уже ждал контейнер с кристаллом. Сняв скафандр, осталась в легком комбинезоне.
– Мудрец, изолируй лабораторию и компьютеры, чтобы образец не смог воздействовать на станцию.
– Уже сделано, – раздался мягкий, чуть механический голос искусственного интеллекта. – Изоляционные протоколы активированы. Электромагнитный барьер установлен. Системы переведены в автономный режим. Я тоже исчезаю. Удачи вам и вашим ученым…
Экран рядом с терминалом погас. Ирина осталась одна.
Она открыла контейнер. Перед ней лежал кристалл размером с крупное яблоко. Его поверхность мерно переливалась, словно внутри него горели крошечные огоньки, то вспыхивая алым светом, то угасая в глубине. Это был не просто минерал – он был живой. Или, как минимум, обладал какой-то внутренней энергией. Этот блеск, который шел изнутри, говорил только об одном – кристалл активен. Насколько активен – предстояло выяснить.
Ирина пробормотала:
– Ладно, посмотрим, на что ты способен.
Она надела бронированные перчатки, осторожно взяла кристалл и поместила его в специальный держатель – устройство, способное считывать любые формы энергии, от электромагнитных импульсов до гравитационных колебаний. Затем начала сканирование в разных диапазонах: радио, инфракрасный, рентгеновский… Попробовала воздействовать различными излучениями – тепловыми, ультразвуковыми, даже нейтронным пучком. Но результат один – ноль. Ни реакции, ни изменений. Только мерцающий кристалл и чистый экран.