Чувствуй себя как хочешь
Джек спускается вниз, идет к «Линкольну» и нехотя падает на сиденье. Мотор урчит, готовый к любым приключениям, а в голове роятся странные, непривычные мысли. Кажется, Джек упустил момент, когда «Феллоу Хэнд» выросла.
Им выпала роль сраных атлантов, держащих компанию на плечах с самого старта. Поначалу были всеми сразу: продажниками, эйчарами, инженерами и даже курьерами. Несмотря на то что Леон разделил роли, все равно приходилось друг друга подхватывать и помогать. Лишь спустя год появились новые люди. Каждый из них брал на себя какую-то часть, которая сначала казалась маленькой, но быстро вырастала до масштабов целого отдела.
Тогда они знали каждого сотрудника по имени и тряслись над ними больше, чем их матери. Казалось, что стоит хоть одному уйти, компания рассыплется, словно карточный домик.
Момент, когда они стали директорами с собственными департаментами, огромным оборотом и кучей продуктов, Джек как-то упустил. Он так и не заметил никакой середины, пока несся в бесконечной гонке. Теперь он даже не всех учетников помнит.
Хотя сама гонка никуда не исчезла. Изменились размеры и ставки, уровень требований к себе и людям вокруг. Выдыхать не получается совсем: в последний год Джек мечтает о месяце, когда он сможет работать хотя бы часов пятьдесят в неделю и делать только то, что заранее запланировал. Проще улететь в космос, чем добиться этого.
Двигаясь привычным путем – правда, сейчас почти без пробок, – он доезжает до офиса. Гигантский пикап Гэри и ретродетка Тыковки стоят на своих местах. Джек паркуется рядом и выползает к лифту.
Они ждут его в переговорке, каждый уткнувшись в ноутбук, и даже не поворачиваются, когда он заходит. Их собрание в футболках – а Гэри вроде еще и в спортивных штанах – напоминает о том, какими они были лет пять назад. Или раньше, в Манчестере, когда в одежде больше ценили удобство и чтобы пятна машинного масла в глаза не бросались.
– Мы тут кое-что придумали, – задумчиво произносит Тыковка, не отрывая взгляда от экрана. – Тебе понравится.
– Мне даже не нравится, когда ты так говоришь. – Джек садится напротив них, достает свой ноутбук. – Обычно это значит «мне нужен миллион долларов, куртка и мотоцикл».
– Нет, идея правда здравая, – качает головой Гэри и разворачивает экран. – Мы понимаем: размещаться в Азии для нас проблематично. Так?
– До сих пор не верю, что ты обвиняешь в неудачах страну, а не конкретного директора завода, – замечает Джек. – Попахивает расизмом.
– Третьего директора? Мужик, каждый из них вел бизнес по одному принципу: материалы дешевле, производительность больше.
– И мы все время влетаем на этом, – добавляет Тыковка. – Так что слушай идею.
– Мы нашли место, где можно открыть производство. – Гэри разворачивает карту. – Это Литва.
– Литва?
– Ага, – яростно кивает Тыковка и начинает считать на пальцах. – Стоимость рабочей силы ненамного выше, чем в Китае, есть морская логистика, и с документами меньше возни.
– Что ты называешь морской логистикой? – Джек пытается вглядеться в карты. – Петлять между Данией и Швецией?
– Там оно настроено, – обиженно тянет тот. – И рабочая сила!
– Мы уже все посмотрели, – бросает Гэри. – Нормальный вариант.
– Ладно, – Джек трет глаза и пытается подобрать нужные слова, – идея правда здравая. Но есть нюансы.
– Давай, – с готовностью отзывается Тыковка.
– Китай – это не только рабочая сила, но и сырьевая база. С Литвой может выйти так, что сырьевая логистика нам встанет в два завода. Надо еще докручивать.
– Понял, с Чедом посчитаем, – говорит Гэри.
– И не факт, что история не повторится, – добавляет Джек.
– Почему?
– Я всю неделю думал, – откидывается он на спинку стула, – боюсь, корень зла не в самом управлении заводом.
Джек пытается сформулировать мысль.
– В общем, есть гипотеза, что мы сами виноваты из-за того, какие правила установили заводу. Такой, знаешь, экономический вопрос.
– Говори проще, – просит Гэри.
– Мы не даем им места для маневра на случай, если дорожает сырье.
Стараясь разложить финансовую модель, которую еще Леон придумал, на простые составляющие, Джек и у себя в голове все по полочкам раскладывает. Проблема-то правда на поверхности.
– То есть мы не даем цене меняться?
– Именно. При этом отказываем заводу в субсидиях и требуем, чтобы он все равно оставался хотя бы в трех-четырех процентах прибыли. Иначе он не сможет существовать.
– Как это исправить? – уточняет Тыковка.
– Пока не знаю, – отвечает Джек. – Вот нам и тема для разговора.
Втроем они ищут, с какого конца взяться за проблему. Найти ее было сложно, а решить вовсе кажется невозможным. Тыковка и Гэри не лучшие помощники, конечно, сейчас бы с Леоном поговорить, вот кто разбирается в вопросе. Но тот в таком завале, что приходить к нему нужно с полным набором решений и аргументов.
Время проносится быстрее ветра, и когда Джек замечает, что спина начинает побаливать, он косит глаза вниз экрана. Они просидели на месте четыре часа, все тело затекло. Гэри тоже выглядит уставшим и даже покрасневшим от напряжения. Зато Тыковке нормально: когда он во что-то погружается, способен по двое суток не вставать.
– Перерыв, – объявляет Джек и поднимается на ноги, чтобы размяться.
– Точно, – выдыхает Гэри.
Они еще пару минут по инерции обсуждают один из вариантов изменения финансовой модели, но вскоре выползают из переговорки. Кажется, назревает решение, пока настолько призрачное, что загадывать боязно: вдруг не получится.
Гэри догоняет его у кофемашины. По лицу видно: хочет поговорить, но тема не из приятных. Как минимум для него. Джек не показывает, что ему любопытно, и, стараясь выглядеть безразличным, изучает узоры в пенке своего кофе.
Потоптавшись несколько секунд, Гэри наконец выплевывает вопрос:
– Ты с Фло больше не встречался?
– Что?! – едва не давится Джек.
– Мало ли. Ты ее последним видел из тех, кого я знаю.
– Зачем мне встречаться с твоей бывшей?
Если Гэри узнает о том, как Джек следил за Флоренс, он точно не будет доволен. А последствия подобного недовольства известны, пережиты и даже прочувствованы, и повторять нет желания.
– Ну да, верно, – кивает тот. – Я просто не в курсе, как она. Все ли в порядке.
– Почему тебя это парит?
– Фло мне не чужая, – морщится Гэри, – вот и беспокоюсь.
– Уверен, у нее все отлично. – Джек хлопает его по плечу и улыбается. – Но, если хочешь, могу заехать в галерею и спросить у Моники. Она мне тут писала, что соскучилась.
– Если тебе несложно.
Здорово все прозвучало. Будто Джек не обдумывал это с самого утра, с тех пор как бабушка упомянула Флоренс в разговоре. А теперь у него и официальный повод есть – Гэри попросил.
– Ради тебя, братишка, – он поднимает стакан с кофе. – Ну что, назад, к работе?
Глава 12
Цветочек
Из дома она сбегает сразу после ужина. Палома остается с мамой, чтобы успокоить и выслушать все соображения той по поводу замужества, детей и карьеры. Флоренс благодарна: она бы не выдержала и пяти минут.
Знала, что мама будет недовольна – подобное уже случалось, когда они с Грегом расстались. Хотя в тот раз она не обвиняла Флоренс. Наверное, догадывалась, что эти отношения не могли закончиться свадьбой.
Жаль, тогда этого не знала сама Флоренс. Не то чтобы она надеялась – было слишком рано думать о замужестве, – но допускала такую возможность на задворках сознания. Иногда казалось, что Грег тоже: он познакомил ее с родителями, а после окончания колледжа предложил съехаться.
Его нью-йоркская квартира была невероятным местом. Пентхаус с видом на Бруклинский мост, просторный, уютный. Они забирались в круглые ротанговые кресла, чтобы посмотреть на закат, и ей казалось, что это будет длиться вечно. Грег, любимый шабли [7] и солнце, медленно падающее куда-то за Уолл-стрит.