Алые ночи

Один раз Сара заметила проходящую мимо шатра Ариэль, облизывающую большое яблоко в карамели. Неподалеку пробегал Майк в облегающей футболке, при виде которого рот Ариэль открылся так, что она совсем забыла про липкое яблоко и уронила его себе на платье. Если бы на ней был наряд, который сшила Сара, она помогла бы отчистить его, но Ариэль заказала платье в средневековом стиле где-то в Нью-Йорке. Сара как-то слышала, что плечевые швы на нем уже расходились дважды.
Когда Ариэль справилась с пятнами от яблока, улыбающаяся Сара уже брала Майка под руку. Пожалуй, ему действительно не стоит менять рубашку.
— Ты что? — спросил Майк.
— Так, женские дела. Где сейчас Грег?
— Только что отъехал от заправки. Купил батончиков «Твинки».
— Ты что, издеваешься? В каком он сейчас штате? — допытывалась Сара.
— А какое на тебе сейчас белье?
— Вообще никакого. Может, все-таки объяснишь, кто в этой толпе агенты, а кто — просто туристы?
— Видела, как Ланг шнырял вокруг шатра Джос?
— Ты ответишь прямо хоть на один мой вопрос? — не выдержала Сара.
— Нет, если найду способ увернуться.
— Хочешь, я познакомлю тебя с Фразьерами?
— Завтра мне все равно драться с ними на мечах, там и познакомимся. Двоих я уже знаю. Сколько их еще?
— Трое. «Большая тройка»: Колин — старший, затем Пер, полное имя Перегрин, в честь отца, и Ланни, а полностью — Ланкастер.
— Хорошо, что меня не назвали в их честь.
— Это старинные фамильные имена. Фразьеры от них никогда не откажутся.
— Сара! — окликнула ее мать, и Сара застонала.
— Опять работать… Ну, до вечера?
— Ага! — Он поцеловал ее в щеку. — Мне надо еще позвонить, могу задержаться.
Он уже собирался отойти, когда Сара, привлеченная подозрительным блеском в глазах, схватила его за руку. Она присмотрелась:
— В чем дело? Неспроста ты так разволновался.
— Пустяки, просто жду завтрашнего дня.
— Нет, тут что-то другое. У тебя… счастливый вид.
— Так я и счастлив. Чудесный день, красавица подружка, вкусное угощение у тещи и…
— Ты что-то скрываешь — по глазам видно. И Люк тоже сияет. Ну-ка выкладывай, что там у вас?
— Любопытным девчонкам сюрпризов не видать как своих ушей.
— Хочешь сказать, вы с Люком готовите мне вечеринку-сюрприз?
— Сара, мне пора.
Но она по-прежнему цепко держала его за руку.
— Я хочу знать, чему ты радуешься.
— Ты уже знаешь! Больше мне нечего добавить. Ну, иди. А то твоя мама увидит, что я опять бездельничаю, и отправит меня переставлять туалетные кабинки.
— Неудивительно, что вы с папой так быстро поладили. Попроси его, пусть научит прятаться от мамы. Ладно, иди, но имей в виду: я сегодня же до тебя доберусь.
Майк вскинул бровь.
— До меня? Пожалуйста, я не против.
Сара усмехнулась:
— Ну-ну, храни свои тайны… пока можешь.
Он снова поцеловал ее в щеку и поспешил прочь.
Домой Майк вернулся ближе к полуночи и застал Сару крепко спящей в большом кресле в гостиной, с шитьем на коленях. Тихонько, чтобы не разбудить ее, Майк прошел в ванную и долго стоял под душем. А потом, чистый и сухой, вернулся в гостиную и подхватил Сару на руки вместе с тканью, которую она сшивала. Она не проснулась, только прижалась к нему.
Уложив ее в постель, Майк хотел убрать шитье, заинтересовался и присмотрелся: это был большой треугольный лоскут просвечивающего черного шелка с нашитыми по краю металлическими кружочками золотистого цвета.
— Что это?
Сара перекатилась на спину.
— Покрывало для Джос. Она говорит, что ее посетители, даже незнакомые, чаще спрашивают о том, когда родятся ее малыши, чем просят предсказать им судьбу. Вот мы и решили закрыть ей лицо, чтобы получился таинственный вид.
Майк вытянулся в постели рядом с ней.
— Совсем как Митци… — пробормотал он.
— Да, я тоже вспоминала ее.
— Надо же ей как-то прятать большой нос и почти отсутствующие губы.
— Джос хорошенькая, ей ничего не надо прятать, мы хотим только, чтобы ее пореже узнавали. Так ты мне расскажешь, что случилось сегодня у вас с Люком?
  
Майк не ответил, Сара повернулась к нему и увидела, что он уснул. Она погасила свет, укрыла их обоих одеялом и прижалась к мужу.
  
Глава 26
 
Майк всеми силами старался сохранять спокойствие, но это было непросто. Ему только что сообщили, что Стивен Вандло все еще в трех часах езды от города и возвращаться не торопится, явно тянет время — засиживается в ресторанах, заигрывает с официантками, заставляет изнывать от скуки тех, кто за ним следит.
— Имей в виду, с ним пара телохранителей, — предупредил Майка один из агентов, с которым они вместе стояли в очереди за лимонадом. — Один был его товарищем по камере — похоже, опыт участия в драках у него огромный.
Этим утром в шесть Майка разбудила теща, громко стучащая в дверь спальни. Он сонно пробормотал:
— Похоже, у нее есть ключ от твоей входной двери.
— И от дверей остальных домов города, — устало подтвердила Сара. Вчерашний день выдался длинным, больше всего она мечтала хотя бы утром несколько часов понежиться в постели вместе с Майком.
— Быстро одевайтесь! — закричала из-за двери Элли. — Майк, два дня подряд в джинсах — так не пойдет. Сегодня ты должен надеть килт.
— Но Люк…
Сара знала, что он собирается возразить.
— Вчера Люк был в джинсах потому, что обустраивал свой киоск. Так что слушай маму и делай, что она говорит, не то она вломится к нам и сама тебя оденет. — И она многозначительно повела взглядом, напоминая, что минувшей ночью Майк не удосужился одеться после душа.
Ворча, Майк натянул брюки и вышел.
— Отлично начинается утро, — заметила Элли, с удовольствием разглядывая его мускулистую грудь.
Майк прикрыл дверь спальни, Сара поворочалась, уютно устраиваясь под одеялом. Она думала, что будет нервничать перед сегодняшней встречей с Грегом, но, как ни странно, ощущала лишь спокойствие. Разговор с ней наверняка приведет Грега в бешенство. В прошлом Сара побаивалась этих вспышек Грега. В то время она этого не осознавала, а теперь поняла, что по-настоящему боялась. И соглашалась на все, чего ей на самом деле не хотелось, лишь бы не злить Грега и не выслушивать лишний раз его колкие, оскорбительные замечания.
Но почему она ни разу не дала ему отпор? Почему не сказала, чтобы не смел так обращаться с ней? Подумав, Сара поняла: отношение Грега к ней менялось постепенно и незаметно, а у нее было столько дел, что она не успевала задуматься о том, что между ними происходит. Всякий раз, когда его слова или поступки вызывали у нее протест, Грег заявлял, что на самом деле проблема в ней. «Вот поэтому у тебя никогда и нет денег, Сара, — часто повторял Грег. — Вот поэтому ты и живешь в чужом доме, а своего у тебя нет и не предвидится». В то время его слова подхлестывали ее, а теперь Сара не могла понять, почему не отправила Грега к чертям вместе с его недовольством и придирками.
Одно радовало ее: надзор за финансами, порученный Тесс. Сара никому не говорила об этом, но Грег не раз уговаривал ее подписать генеральную доверенность и тем самым предоставить ему право распоряжаться всем ее имуществом. «Это ради твоего же блага, — твердил он, всем видом намекая, что сама Сара ни на что не способна. — Ты же знаешь, я люблю тебя и желаю тебе только добра. И боюсь, что, если со мной что-нибудь случится, ты останешься ни с чем».
— Но почему я должна остаться ни с чем, если сейчас я могу что-то доверить тебе? — спрашивала Сара, действительно ничего не понимая.
— Вот видишь! — подхватывал Грег. — Ты не знакома даже с азами финансов.
Но Сара так ничего и не подписала, потому что знала, что для этого ей придется выдержать разговор с Тесс. Голос матери вернул ее в настоящее.
— И вы тоже вставайте, юная леди, — мать бесцеремонно постучала в дверь, — и поживее, если не хотите, чтобы я вошла и одела вас лично.