Алые ночи

Затем Майк снова вернулся к состязаниям на ярмарке и к способам привлечения внимания к себе, а Сара задумалась, что будет дальше, когда все останется позади.
Когда Грега и его мать уведут в наручниках, Майк уедет с ними, и она, Сара, больше никогда его не увидит.
Она изо всех сил старалась казаться спокойной. Майк, в сущности, не обманывал ее: он с самого начала объяснил, что женится на ней только в интересах дела. И даже добавил, что потом они разведутся. И ни разу не говорил, что любит ее. И никогда не…
— Сара!
— Извини, задумалась.
— Хочешь еще чаю?
Сара протянула свой пустой стакан, Майк наполнил его. «В последний раз», — опять подумалось ей. Еще несколько дней — и они расстанутся навсегда.
Она посмотрела на Майка, сидящего напротив. Войдя в дом, он снял чистую белую рубашку, обувь и носки и теперь сидел в одних тщательно отутюженных черных брюках, подпоясанных ремнем с неброской золотой пряжкой. Эти брюки Сара сама утюжила сегодня утром, а ремень выбрала в Форт-Лодердейле. Щеки Майка потемнели — сегодня он не успел побриться перед поездкой к мистеру Лангу, потому что они без устали предавались любви. Сама Сара дома сменила платье на любимую голубую ночную рубашку.
Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до Майка, но она сдерживалась. Он продолжал объяснять что-то про камеры, которые установят в шатре гадалки, но Сара чувствовала, что он чем-то встревожен.
— Ты все запомнила? — спросил Майк.
Сара не слушала, но знала, что Майк повторил то же самое, что и раньше.
— Никому не говорить, что мы женаты. Пусть известие обрушится на Грега, когда я увижу его.
— А еще?
— Держаться уверенно, завести с ним разговор при всех. Чтобы добиться максимального эффекта, надо огорошить его известием, что перед самой нашей свадьбой я вышла за другого.
Различив в ее голосе саркастические нотки, Майк поднял бровь.
— Я слышал, его жена сделала подтяжку лица и теперь выглядит бесподобно.
— Рада за нее! — Сара начала убирать со стола.
— Твоя мама прислала мне сообщение: завтра я должен перед ярмаркой переодеться у нее дома.
Сара встала к кухонной раковине, спиной к Майку.
— Да, в твой новый килт. На ярмарку их надевают почти все мужчины Эдилина, даже мой отец, а он терпеть не может наряжаться. И Люк…
И вдруг, не договорив, она расплакалась. Майк мгновенно подскочил и обнял ее. Сара уткнулась лицом в его теплое плечо, ее слезы заструились по коже Майка.
Подхватив Сару на руки, Майк отнес ее в спальню, положил на кровать и вытянулся рядом.
— Сама не понимаю, что на меня нашло, — всхлипнула Сара.
Майк протянул ей бумажный платок и пригладил волосы.
— Тебе страшно, и это совершенно нормально. Я хотел бы избавить тебя от этих волнений, но нам надо застать Вандло врасплох, а это можешь сделать только ты. Как только ты объяснишь ему, что его планы провалились, мы сядем ему на хвост так плотно, что…
— Не в этом дело, — прервала Сара. Она коснулась ладонью его груди, перебрала пружинистые темные волоски. Будут ли они вместе еще хоть когда-нибудь? Кто же теперь будет гонять ее в тренажерный зал? Кто обнимет, когда она расплачется? И рассмешит ее?
— Тогда в чем же? — спросил Майк. — Объясни мне.
Но она не могла. Гордость и боязнь вновь оказаться отвергнутой не давали ей сказать, что ее мучает.
Умолкнув и обнявшись, они лежали неподвижно. Сара знала, что пора вставать и начинать готовиться к ярмарке. Майку предстоит еще примерить килт — Сара предчувствовала, что это вызовет немало смеха. Сама она появлялась на ярмарке в средневековых платьях с длинной юбкой и заранее попросила Люка приберечь для нее венок из полевых цветов. Обычно Сара с нетерпением ждала ярмарки, а теперь думала о ней, как о событии, которое разлучит ее с Майком.
Подняв левую руку Сары, Майк разглядывал ее кольца.
Сара перекатилась на спину и прижалась к нему боком. Она чувствовала, как натянулась спереди ткань его брюк. В голове снова пронеслось «в последний раз».
— Они тебе идут, — сказал о кольцах Майк.
  
— Это лучшие кольца в мире.
— А мне пришлось выбирать бриллиантовое в такой спешке, что я даже не знал, сумею ли тебе угодить.
— Моя мама тебе не помогала?
— Нет. Только кружила надо мной и компьютером, как ястреб. Скажу честно: еще никто не заставлял меня понервничать так, как твоя мать.
— Меня тоже.
— Когда я сказал, что хочу вот это кольцо, она вдруг расцеловала меня в обе щеки. И кажется, у нее были слезы в глазах.
— Она же помнила, какое из колец мне нравилось, вот и все. Ким делает и другие, современные модели, но я к ним равнодушна.
— Я видел их, но не представлял на твоем пальце. А по размеру кольца подошли? Снимаются легко?
Сара подогнула пальцы и подсунула руку под себя.
— Я их не буду снимать. Никогда!
Майк покачал головой:
— Придется. Если люди заметят кольца до прибытия Стивена, пойдут разговоры. Митци услышит, позвонит сыну и предупредит его. А нам, несмотря на все старания, не удается подслушивать их телефонные переговоры.
— Значит, тебе придется найти способ временно спрятать мои кольца, потому что я решительно отказываюсь снимать их! — выпалила Сара так грозно, что Майк сразу понял: этот спор ему ни за что не выиграть.
Однако он не стал протестовать. Он придвинулся ближе и подсунул руку под плечи Сары.
— Я… я хотел поговорить еще об одном… — помолчав, начал он.
Ну вот и все, подумала Сара и словно закаменела.
— Как только это дело будет закрыто, то есть Вандло арестуют и увезут, я должен буду вернуться в Форт-Лодердейл. На мне висит еще три расследования, с которыми давно пора покончить. В сущности, Вандло — чужое дело, я помогаю просто потому, что здесь живет моя сестра, и… — Он умолк.
— И что? — шепотом спросила она.
— Я здорово разозлился, когда узнал, что мою квартиру спалили, но ведь уловка сработала, так? И вдобавок капитан раздобыл мне отличное новое жилье.
— Великолепное.
— Правда, немного великовато, — добавил Майк.
— Ничего себе «немного»!..
Он снова замолчал, Сара затаила дыхание.
— Сара… я знаю, что ты в этом городе своя, здесь у тебя друзья и родные, но…
— И у тебя тоже.
— Что у меня?
— У тебя здесь тоже родные. С Люком вы, по-моему, сдружились. Рэмзи тебе наверняка понравится.
— Да, но я имел в виду не это. Я приживусь где угодно. Но ты знаешь только такую жизнь, как в этом городке, она тебе привычна, поэтому я даже не представляю, как можно просить тебя уехать отсюда.
До Сары постепенно доходил смысл его слов, он проступал, как озарение.
— Думаешь, я не в силах уехать от мамы, которая считает своим долгом учить меня жить? От родственников, которые суют нос не в свое дело и укоризненно цокают языками только потому, что мужчина, с которым я встречалась четыре года, бросил меня? От их жалости, потому что я связалась с человеком, которого все они не выносят? Ты об этом просишь?
Его улыбку она ощутила, а не увидела.
— Вообще-то да, именно об этом я и прошу. Да, мы плохо знаем друг друга, но мы почти не ссоримся, и у нас так много общего.
— Не ссоримся, конечно, — разве что из-за еды и законного права пролежать бревном три часа кряду перед телевизором, вместо того чтобы обливаться потом в тренажерном зале. И потом…
Майк засмеялся, Сара провела ладонью по его плоскому твердому животу. Ей ужасно нравилось прикасаться к этим сильным мышцам.
Повернувшись на бок, он подпер голову ладонью.
— Но в важных вопросах у нас не бывает разногласий.
— В каких именно? В том, что ты считаешь, что я каждую минуту должна выполнять твои распоряжения? — невинно уточнила Сара.
— Я говорю о действительно важных вещах — например, о музыке.
— Ты любишь оперу, а я…
Он прервал ее поцелуем, и она обняла его за шею. Майк отстранился и заглянул ей в глаза.
— Ты хочешь уехать со мной в Форт-Лодердейл и посмотреть, получится ли у нас семья?