Целитель 10 (СИ)
«Только бы они были в „беглом“ фургоне! — взмолился Рустам. — Да должны, должны! По логике, по всему… Кто же пропускает вперед тех, кого надо беречь? Только бы…»
— Выезжают на шоссе! Погони нет!
— Следуем за ними! Высоты добавь… Харэ!
Башни и шпили замка зачернели впереди, пробиваясь на фоне Ногата, рукава разлившейся Вислы — река отливала серебром, отражая лунное сияние.
— Эти выехали на аллею Войска Польского!
— Вижу… Снижайся!
— Свернули на Пястовскую!
— Приготовиться к высадке!
Раскрытая дверь впустила вовнутрь грохочущую тягу винта. Вертолет завис, сдувая с крыш наносы пыли, и «царевичи» заскользили по канатам вниз, тормозя карабинами.
Рустам спустился последним. В окнах уснувших домов зажигался свет, но источник шума уже сваливал прочь, хлеща лопастями и забираясь вверх.
— За мной! Они въехали вон туда!
«Великолепная пятерка» вбежала под каменную арку со ржавыми коваными решетками, вросшими в землю. Рустам заметил, как впереди и сбоку закрывались ворота, пропуская отблески фар, и ускорился. Орать, надсаживаясь, команды — лишнее, тут всякий знает свой маневр.
Пригашенная, блеснула вспышка выстрела. Пуля из бесшумного пистолета чиркнула по стене, выбивая крошки. Рахимов вскинул «калаш» с глушителем, и тот протарахтел короткой очередью. В стробоскопическом мельтешеньи шарахнулась пара смутных фигур. Умар выстрелил одиночным «по памяти», и под сводами разнесся гаснущий вопль.
«Минус один!» — мелькнула мысль.
Шаркнули ботинки, приотворилась щель ворот, куда выживший стрелок в синей форме ЗОМО буквально втесывался. Пуля вошла ему между лопаток.
— Вход!
Иван Третий, укрываясь за створкой, потянул ее на себя.
— Глаза!
Парочка свето-шумовых рванула за воротами, исторгая слепящие вспышки. Рахимов ворвался в странное помещение — беленые стены, окна с кокетливыми занавесочками, под потолком качается абажур с бахромой… Вот только посередине комнаты глыбился «Стар-200». Дверцы и кунга, и кабины — настежь, внутри пусто.
Рустам проморгался, свыкаясь со светом, затененным грузовиком, и переступил убитого «зомовца». Пискнула рация.
— Осторожно! — Рахимов узнал сипловатый баритон Умара. — Здесь еще три трупа — двоим делали контроль. Кто — не знаю.
Командир сунулся к другу, огибая громоздкий, угловатый грузовик. Слева тянулись стеллажи, как во всяком гараже, а в узком проходе лежали трое в синих штанах и куртках, сжимавших или обронивших пистолет-пулеметы «РАК».
«Да, были схватки боевые… Интересно, с кем?»
Присевший на колено Юсупов сделал жест, понятный любому спецназовцу, а «переводился» он просто: «Глядим в оба!»
«Лучше перебдеть, — кивнул Рустам, — чем недобдеть!»
Навороченная рация издала тонкий писк, и крошечный наушник заговорил голосом Ивана Второго:
— В мезонине еще четверо, наповал. Вроде гражданские, но у каждого по огнестрелу, а то и по два…
— Внимание! — вклинился Иван Первый. — Тут шкаф… М-м… Потайная дверь — и ступеньки вниз!
— Понял! — обронил Рахимов, пальцем поджимая усик микрофона. — Выдвигаемся!
Там же, чуть позже
Елена сидела тихонько, как мышка, забившись на заднее сиденье «Волги» Юзефа. Зато обзор — прекрасный.
И темную подворотню видать, и приземистый склад, и высокий каменный забор. А над оградой поднимается пологая крыша «дома-гаража» Вихуры, и мезонин во всей красе.
«Сидишь, как в партере», — усмехнулась фон Ливен.
Шавелло со своими молчаливыми «ребятишками» лично устроил засаду, важно указав женщине ее место — сиди, мол, и жди, пока суровые мужчины сделают свое дело! А она и не рвалась особо…
Троица с «партнером» во главе шмыгнула через улицу, и пропала под аркой. Минут через пять в окне мезонина мигнул фонарик — все на месте, ждем. И дождались…
Тихонько зафырчал мотор, и неподалеку от «Волги» припарковался «Полонез». Четверо парней в спецовках покинули машину, пружинисто шагая и покачивая большими сумками с трафаретом «Sport». Работяги возвращаются с тренировки…
Елена поежилась — отточенные, скупые движения «работяг» пугали, вызывая память о ночных рейдах.
Четверка растворилась во мраке, но несколькими минутами позже девушка вздрогнула, разглядев «спортсменов» на крыше у мезонина. Зачастили оранжевые вспышки, колко посыпалось стекло — и тишина…
Но спектакль продолжался. Бесцеремонно взревывая, по улице прокатился заляпанный грязью «Стар-200». Притормозил, омахивая подворотню светом фар, и, ворча, заехал под арку.
«Мишка там! — ворохнулось глухое беспокойство. — Где же наши?»
«Наши» вышли на сцену эффектнее всех — улицу и парк накрыл громовой клекочущий свист. Вертолет опустился ниже третьего этажа, сбрасывая канаты, раскрутившиеся плетьми, и спецназ мигом соскользнул с небес на грешную землю.
Какая-то пани, разбуженная шумом, выглянула на балкончик, зябко кутаясь в халат, и сокрушенно покачала головой.
Тишь да гладь, да божья благодать. Наверное, ей приснилось…
А стрекот вертолета удалялся, сливаясь с шорохом ветвей.
Пять минут долой… Десять… Всё. На большее у нее терпения не хватит!
Фон Ливен гибко выскользнула из машины, и торопливо перешла улицу, ныряя под арку, словно в холодную воду. Слабый луч фонарика не дрогнул, осветив труп бойца ЗОМО. Видать, Франек выставил дозорного… Ну, не всем везет.
Из-за полуоткрытых ворот сеялся слабый свет. Убрав фонарик, Елена вооружилась, накрутив на ствол цилиндрик глушителя.
И тут трупы… Раз, два, три… Четыре «зомовца». Ну, туда им и дорога…
«А где все?»
Методом тыка фон Ливен сыскала шкаф, за дверцами которого прятались не полки, а ступени — холодные, выщербленные, они уводили под землю.
«Не-е… — усмехнулась девушка. — Там я точно ничего не забыла…»
Обойдя «Стар», она взобралась по деревянной лестнице наверх. Уже с порога мезонина ей открылось зрелище в жанре «хоррор».
Просторную комнату заливал голубоватый лунный свет, и мертвецы в холодном сиянии выглядели особенно зловеще — блики неподвижных глаз или оскалов наполняли душу готической жутью.
В углу привалился к стене пузан Шавелло. На лбу у него блестело запекшееся пулевое отверстие, чернея струйкой крови.
Елена застыла, едва сдерживая крик — туша «партнера» шевельнулась.
— Что, страшно? — хихикнул Юзек, сдирая с переносицы ужасную «кровоточащую» наклейку.
— Чтоб ты сдох! — искренне пожелала фон Ливен. — Как ты меня напугал, скотина!
— Ага! — радостно поддержал ее Шавелло. — Тебя аж передернуло! Черт, еле успел наклеить… А те не разобрали!
— Кто — те? — нетерпеливо спросила девушка.
— Жиды!
— Какие, к черту, жиды?
— Да я откуда знаю? Из Моссада, наверное… Они по-своему балакали, я только одно слово разобрал — «рабби».
— Ах, вон оно что… — протянула Елена, складывая паззл.
— Не удалось нам куш сорвать, да, партнерша? — заворочался Юзеф. — Пошли отсюда, пока эти не вернулись! Я и так пересидел…
— Тебе лучше остаться, «партнер», — ровным голосом молвила фон Ливен, направляя пистолет. Верная «Беретта» дернулась в руке, и в гладком лбу великого комбинатора засквозило кровью зияние. Всамделишное.
Там же, раньше
Усталость накопилась такая, что мозг отупел, а тело оцепенело. Я сидел, прижимаясь спиной к стенке фургона, вяло сопротивляясь тряске с болтанкой. Даже, когда вэдэвэшники расстреляли «Стар-200», прущий впереди, у меня лишь холодок по хребтине оплыл.
Набожные «зомовцы» крестились, а я лишь поглядывал на них, безразлично и рассеянно.
Встряхнулся в пункте назначения.
— Выходичь! — рявкнул мордатый пшек, красноречиво дергая стволом.
Неловко выпрыгнув, я оказался будто в съемочном павильоне, где пьяный режиссер перепутал декорации — вымурзанный грузовик загнали в обычную комнату. Особенно меня впечатлили горшки с геранью на подоконнике.